Like Book - Сердце Гудвина стр 5.

 Заведешь?  Мартов криво ухмыльнулся.  Котенка, что ли? Или щенка?

 Котенка, потому что щенок у меня уже есть.

Мы схлестнулись взглядами. На скулах Кирилла заиграли желваки, губы сжались, кулаки тоже.

 Ладно,  произнес он внезапно севшим голосом,  я вспомнил, у меня дела.

Резко повернувшись, Мартов быстро вышел из магазина.

Сообразив, что переборщила, я побежала за ним, но он уже пропал из виду.

Глава 3

Есть мороженое мы не пошли, и по пути домой Рома отчитывал меня, обвиняя в черствости и безответственности.

 Какая ответственность, Ром?  негодовала Ксюша.  Ответственность за что? За то, что у Кирилла слишком богатая фантазия? Что он выдает желаемое за действительное? Или за то, что два года игнорит Алискины просьбы отстать?

 За то, что она сознательно морочила ему голову, а потом придумала дебильную отговорку о какой-то идиотской клятве.

Брат с сестрой стояли, держась за поручень, лицом друг к другу.

 Никто ему голову не морочил, он таким родился,  продолжала отстаивать мою правоту Ксюша,  замороченным и упрямым. На месте Алисы могла оказаться любая приглянувшаяся ему девчонка.

 Любая не могла. Если бы я не знал, что вы с Алиской вытворяете это со всеми, я и слова не сказал бы. Но что ты, что она  ни грамма раскаяния.

 Еще немного  и я решу, что ты из тех, кто оправдывает насилие словами «сама виновата».

 Насилие я не оправдываю, но прекрасно понимаю, что у любого действия есть закономерное последствие. Скажем, если я выйду на улицу голым, меня заберут в полицию. А если рассыплю хлебные крошки на площади, прилетят голуби и склюют их. Я могу переходить дорогу на красный свет, и, если меня собьет машина, это логично.

 Соберешься на улицу голым,  Ксюша прыснула,  не забудь предупредить. Мы с Алиской выйдем и поржем.

 Да, вам бы только поржать!  Рома отмахнулся.  Короче, я понял. Горбатого могила исправит.

 Ты лучше Мартову объясни про закономерные последствия,  не выдержала я,  если человеку сказали сто раз одно и то же, то на сто первый получить по лбу вполне закономерно. Я уже и не думала, что его хоть что-то может пронять.

 Это из-за щенка,  откликнулся Рома,  его ребята этим стебут за то, что он бегает за тобой, высунув язык, как выдрессированный песик. А теперь еще и ты это подтвердила.

 Вот пусть и не бегает.

 Блин, не понимаю,  Ксюша тяжело вздохнула,  Мартов же классный, когда не нависает. Он с любой девочкой у нас в школе может встречаться, чего его так на Алисе переклинило?

Рома пожал плечами.

 Любовь зла.

 Но я-то в чем виновата? Почему я должна его любить?

Рома то ли действительно не понимал, то ли просто поддерживал друга из солидарности.

 Любить не обязана, но могла быть с ним помягче. Тебе же это ничего не стоит, а ему важно.

 Как это «помягче»?  Я воинственно прищурилась.

 Помягче?!  одновременно со мной возмутилась Ксюша.  Да он и сейчас без тормозов!

Поезд подъехал к станции, и мой взгляд бездумно заскользил по поджидающим его пассажирам, пока вдруг не выхватил из толпы человека в бледно-розовой одежде на костылях. Я бросилась к дверям, чтобы получше разглядеть его, но мы быстро покатились дальше.

 Выходим!  крикнула я ребятам.  Он там!

 Кто?  удивилась Ксюша.

 Фламинго!  Как только двери раскрылись, я вылетела на платформу, едва не сбив с ног возникшую на пути женщину.

Входящих было много, а пробираться через них оказалось непросто. Розовое одеяние мелькнуло, исчезая в предпоследнем вагоне, и я едва успела заскочить в него с другого конца, как автоматические двери сомкнулись, отрезая от меня отстающих ребят.

Рома замахал руками, показывая, чтобы я дождалась их на следующей станции, и поезд, глухо грохоча, въехал в тоннель.

Мы с Ксюшей три года мечтали найти Розового Фламинго. Поначалу почти месяц катались по всему метро, спрашивая о нем попрошаек, музыкантов, играющих в переходах, дежурных по станции и полицейских, потом перерыли весь интернет, надеясь отыскать свежее упоминание о встрече с ним, но безрезультатно. Потом успокоились и поиски прекратили, однако надежду не теряли никогда.

Сколько раз мы обсуждали, что скажем ему, как будем просить, что предложим взамен, а если не согласится, то хотя бы просто выясним, что с нами такое и как с этим жить.

Но теперь, с ужасом вглядываясь вглубь вагона, я застыла, не в силах сдвинуться с места. И если бы не грузная, толкающаяся бабка, нацелившаяся на освободившееся сиденье, я наверняка так и стояла бы до следующей станции, но от ее тычка отмерла и медленно двинулась вперед. Прошла до вторых дверей, потом еще немного.

Все спокойно. Никакой суеты или смятения среди пассажиров не наблюдалось, а по проходу, насколько я могла видеть, никто не шел. Я дошла до конца вагона и потрясенно обнаружила, что никакого Фламинго в нем нет. Нет ни одного человека, хоть отдаленно напоминающего розовую мумию на костылях.

Но я уверена, что видела его! Быть может, он вошел не в четвертый, а в пятый вагон?

Дождавшись остановки, я выскочила из поезда, в надежде перехватить Фламинго на выходе, ведь попрошайки проезжают всего одну станцию. Но из последнего вагона он не вышел и внутри его тоже не было. Произошедшее не поддавалось объяснению, даже с учетом того, что ко всякого рода странностям в своей жизни я уже почти привыкла.

Случай с Розовым Фламинго произошел, когда мы с Ксюшей заканчивали восьмой класс и выглядели совсем девчонками: в детских, почти одинаковых курточках, с цветными заколками в волосах и без грамма косметики на лице.

Стояла отличная апрельская погода с первым пригревающим солнцем и зябким, но приятно волнующим ветерком. Запрятав шапки в рюкзаки, мы часа два гуляли в одежде нараспашку по Арбату: ели мороженое, обсуждали парней из десятого, фотографировались чуть ли не у каждого фонарного столба и останавливались возле всех музыкантов. Художники зазывали нас позировать для портрета, а возле стены Цоя какой-то парнишка, снимавший трансляцию для своего канала, подарил нам по золотому воздушному шарику.

Домой возвращались на метро. Раскрасневшиеся, взбудораженные, смеющиеся над всем подряд. Дурачились на эскалаторе, и тетенька, сидящая внизу, в стеклянной будке, сделала нам замечание по громкой связи, что развеселило еще сильнее.

Влетели в вагон поезда, но садиться не стали, хотя свободных мест хватало, и первым делом повытаскивали телефоны. Обязательный ритуал, ведь в течение пятнадцати минут, пока мы в них не заглядывали, в мире произошло огромное количество событий. Даже в нашем маленьком личном мире и то произошло.

 У него новая фотка!  восторженно взвизгнула Ксюша.

 Где?  Я попыталась отнять у нее телефон, но она не поддалась.

 На своем посмотри. Боже, Алиска! Ну почему он такой красивый?

Она повернула экран телефона так, чтобы я не могла в него заглянуть и сгорала бы от любопытства. Пришлось открыть профиль Башарова у себя.

Мы с Ксюхой обе любили Юру Башарова из 10 «А» и днями напролет его обсуждали, любовались фотками, бегали на переменах на него «посмотреть», караулили после уроков, чтобы за ним «следить», слушали песни, которые ассоциировались с ним, писали ему с фейковых акков признания и придумывали всевозможные гадания, по которым выходило, что он нас тоже любит  обеих и одинаково сильно.

В том возрасте одна любовь на двоих, как занимательное хобби, объединяла, а заодно и развлекала. Это потом мы поняли, что наше восхищение Башаровым было даже не влюбленностью, а лишь ожиданием и поиском любви. Когда я открыла его новую фотографию, где он, широко улыбаясь, позировал, стоя во весь рост на качелях, не смогла сдержать радостного возгласа, и немногочисленные пассажиры в вагоне неодобрительно посмотрели в нашу сторону.