Всего за 239 руб. Купить полную версию
Но ты повесишь объявленья в завтра, а Горгомыш-то во вчера
Он быстро бегает, Медвед! И слух хороший, зрение ночное! Услышит прибежит! Он отовсюду убегал и прибегал
Он не услышит, ёжик. Это тебе не через лес кричать, а через целый день назад, весь дождь назад, подумай сам. Как прочитает Горгомыш такое объявленье, если он в там, а ты в потом?
Но есть же способ же Какой-то способ! Медвежонок!
Нет.
«Тик-так тик-так» поддакнули часы.
Медвед А сколько времени сейчас?
Почти двенадцать, без пяти.
И тут вместо «тик-так» Медвед услышал бам! с кроватки, и быстро-быстро топ-топ-топ, цок-топ-цок-цоп И где-то в темноте ночного дома распахнулась дверь.
Ты здесь! Медвед, он здесь! на лавочке у дома сидел себе спокойно Горгомыш. И ёжик подхватил его на лапы, и в дом отнёс, и на подушку положил. Такого страшного, худого Горгомыша, какого не успел отмыть и накормить, зато успел сказать четыре раза «кыш», «уйди с дороги» и «не мешайся под ногами, Горгомыш».
Успел? спросил сквозь сон Медвед.
Успел
И ёжик обнял Горгомыша и так уснул
Но это сказка, и так случилось только в ней.
Никто
Меня никто не любит, сказал однажды медвежонок.
А кто это Никто? поинтересовался Зёжик.
Никто это никто
А где он?
Кто?
Ну, этот твой Никто?
И медвежонок огляделся. Но рядом не было Никто, и на тропинке, и даже там, где было ничего за ёлками не видно, не было Никто.
Не знаю. Спрятался, наверно.
Затаился?
Ну да и ждёт, когда я отвернусь
Чтоб выпрыгнуть?
Ну да наверняка
А выпрыгнет, и что?
И всё пообещал Медвед.
Чего «и всё»?
Ну всё
Давай тогда быстрее выпрыгнем, чем он! И напугаем так, чтоб больше он к тебе не приходил?
Давай довольно неохотно согласился медвежонок и, спрятавшись за спину ёжика, попятился назад, потом вперёд, потом ещё назад, потом вперёд и вдруг сказал:
Выпрыгивай из-за меня потом немножечко подумал и сказал: Нет, лучше ты выпрыгивай за мной
И ёжик с медвежонком вместе прыгнули туда, где прятался Никто, который медвежонка не любил.
Кто распоряжается дождём
А Зёжик собирался мысль свою, что думал до того, как недодумал, додумать до конца, и постоянно возвращался новой мыслью к ней. «О чём я думал?» думал он, и вздрагивал, и ёрзал, и мрачным взглядом медвежонка провожал, который от колодца к бочке и назад ходил с ведром и бочку наполнял, чтоб поливать, и от раздумий очень отвлекал
Медвед, ты не устал?
Я нет.
А может, сядешь, посидишь?
Мне, ёжик, некогда сидеть, засохнет всё
«Засохнет всё засохнет, всё засохнет» И ёжик вдруг внезапно вспомнил всё.
Медвед! Остановись! Да подожди, да стой же ты! Мне нужно у тебя спросить об очень важном
Подожди.
О важном-важном!
Прям таком не может часик подождать?
Совсем не может часик подождать! Ни пять минут! Совсем совсем-совсем ведь я могу потом опять забыть его
Ну ладно, спрашивай тогда.
Кто поливает лес?
Чего?
Кто поливает лес?
Чего-чего? Кто поливает лес? Ну, дождик поливает Это всё?
Не всё.
И что ещё?
Дождь поливает лес Кто распоряжается дождём?
Как это «распоряжается дождём»?
Да так, как лейкой ты. Ты распоряжаешься дождём на грядках, но там, в лесу, везде кто распоряжается дождём?
Медвед молчал.
Теперь ты догадался? Понял? и ёжик, торжествуя, повторил:
КТО РАСПОРЯЖАЕТСЯ ДОЖДЁМ?
Ты думаешь, там кто-то есть такой, который
И ёжик с медвежонком посмотрели в небо, в котором кто-то был такой, который был.
Гроза
И оба, ёжик с медвежонком, любили пироги Ужасно, даже хуже Страшно! Жутко! Страшней всего на свете обожали пироги
Смотри, пирог летит сказал однажды ёжик и лапой медвежонку показал на небо. По небу правда пролетал пирог. Пирог летел, но очень высоко. Недостижимо вкусно.
Ага кивнул Медвед и взглядом проводил пирог, который плыл себе над ним, пушистый-препушистый, мягкий, белый, свежий Плыл-плыл и улетел за лес.
Как думаешь, с чем был? спросил у медвежонка ёжик, когда пирог исчез в зубах у дальних хищных ёлок, которые росли на горизонте, поджидая пироги.
Наверное, с капустой, вслух подумал медвежонок, ведь думать вслух по-дружески, когда тебя спросили, и потому ещё, что больше, чем пирог с капустой, он, наверно, только ёжика любил. Так странно, да? То любишь пироги, то просто любишь, без всяких даже пирогов.
Нет! Он клубничный был! и ёжик так непримиримо на Медведа посмотрел, как будто можно было в небе выбирать, какой тебе достанется пирог.
Капустный был, и медвежонок тоже посмотрел на ёжика непримиримо. И стало ясно, что они вот-вот поссорятся уже. Но в небе плыл ещё один пирог
Тот мой! Тот-мой-тот-мой! и ёжик по поляне запрыгал под своим клубничным пирогом, который первым он заметил, он просто больше медвежонка сладкое любил и не хотел проспорить подлетающий пирог.
Капустный. У клубничного варенье
А у капустного капуста! Где капуста? Мой пирог!
Но небом вслед за пирогом с клубникой плыл ещё один пирог, а следом выплыл торт с безе, с ванильным кремом, который съели оба, да так, что горизонтным ёлкам не досталось ничего. А медвежонку с неба капнуло на нос. И ёжику за ним. Потом над ними серый-серый, с дождевой начинкой, зверь повис, огромный, страшный, жуткий, страшный зверь. И зарычал на них:
Тра-та-та!
Но оба так наелись пирогов, что было трудно сразу думать и бежать, а можно было только сразу испугаться, но медвежонок испугался ёжика быстрей и закричал:
Бежим!
Но ёжик не бежал. Бывает так, что, испугавшись, ноги (то есть лапы) не бегут, а только так, шевелятся едва А медвежонок побежал. Бежал, бежал и думал ёжик тоже Но ёжик не бежал.
Так началась Великая небесная гроза, и, добежав, домчавшись к дому, медвежонок дверь открыл и крикнул: «Забегай!»
Но в дверь ворвался только ветер и чашку ёжика разбил. А он её любил Зачем разбил? За что разбил?!
Ты где? спросил у дома медвежонок.
Трата-та-та! ответила гроза.
«Трата-та-та» передразнился дико, страшно, жутко, насмерть мокрый медвежонок и грозно зарычал в грозу:
Ты где? Ты где??? Ты где?!! ГЛУХОЙ ДУРАЦКИЙ ЗЁЖИК!!!
Я здесь ответил ёжик из грозы.
Не знаю, как тебя услышал. Ты что кричал?
«Я здесь» кричал а что?
«Я здесь» Ты что, совсем дурак?
А что? дрожа, передразнился ёжик.
Ты думаешь, я знаю, где ты «здесь»? и медвежонок встал Нет, он вскочил и топнул лапой, что означало он сердит ужасно, больше всех на свете, больше даже, чем гроза
Вообще-то я тебя вообще не слышал признался ёжик и сразу спрятался под плед, чтоб не смотреть на страшный гнев Медведа, который спас тебя, чтоб отругать
Невидимый снаружи и внутри
Опасно думать вслух всё то, что думаешь внутри о всём и всех так можно здорово кого-нибудь раззлить и получить за вслух озвученную мысль хорошего щелчка, пинка или в ответ подуманные мысли. Молчи и думай! Будешь как разведчик в тылу врага, среди зверей лесных.
И Зёжик это знал, и думал обо всём и всех, что думал, сам с собой, и это называлось «думать про себя», и вслух не собирался спорить с тем, о ком подумал. «Все правду знают, думал он, но только правда их всегда другая, чем моя, а правда-то одна, и как так может быть?..» Но выходило может. И каждый лапами, зубами и когтями всегда готов был правду защищать свою от правд других. А Зёжик не готов. «Когда ты маленький совсем, всю правду, что подумал, лучше под иголки, и делать вид, что у тебя внутри никто не думал ничего, что может вслух обидеть всех». Так думал ёжик про себя и верно делал: это правда, что, чтобы правду защитить свою и отстоять, нужны большие лапы, зубы, когти «аргументы», как умный Аяц говорил.
«Так вот, подумал ёжик, например, есть я, и я, когда весь день такая вот жара, беру из бочки воду, поливаю грядки»
Не ты сказал вдруг кто-то. Зёжик, вздрогнув, оглянулся, повертелся. Никого. «Наверно, это кто-то очень маленький совсем, и лапы-когти-зубы мельче, чем мои, вот он и спрятался, сказал и спрятался, чтоб я ему не наподдал», подумал он и, продолжая думать, начал ползать по траве, искать, кто это там сказал «не он»? Но не нашёл. «Сейчас ему отвечу, он ответит, и сразу же по голосу найду, схвачу, и уж тогда получит у меня» И ёжик вслух сказал: