Всего за 259 руб. Купить полную версию
Чтобы сообразить себе чашечку кофе, пришлось старательно поскрести по сусекам. В процессе я обнаружила, что у нас закончился и сахар, и полезла в нижний ящик своего стола за цилиндрической баночкой с надписью «Чай детский с ромашкой». В нее я конспиративно насыпаю сахар, чтобы всегда иметь под рукой НЗ сладкого песка.
Однако кто-то из моих смышленых коллег раскусил эту хитрость и в мое отсутствие бессовестно опустошил емкость. На дне банки сиротливо перекатывались два неровных кубика рафинада, очевидно положенных туда застенчивым воришкой в качестве компенсации весьма слабой! А может, экспроприатор надеялся, что два кубика размножатся?
Разве что делением, грустно вздохнула я, соображая, где бы разжиться сахарком.
Двух малюсеньких кубиков на большую кружку мне совершенно недостаточно!
Пойду в народ, решила я.
Выпускающие видеомонтажеры прямого эфира сутками сидят в своей каморке с мониторами и вынужденно бодрствуют до глубокой ночи. Кофе у них расходный материал, значит, и сахар найдется. Правда, выпросить его, возможно, будет непросто
Прихватив дымящуюся кружку с несладким пойлом в надежде, что она придаст убедительность моей смиренной просьбе, я покинула кабинет и пошла по коридору. На ходу церемонно раскланивалась с коллегами, и очередной мой реверанс пришелся как раз против двери в студию. Опасаясь облить кого-нибудь кипятком, я предусмотрительно держала руку на отлете, и внезапно распахнувшаяся дверь одним махом выбила у меня чашку.
Посудина грохнулась на пол, и на светлом паркете разлилась коричневая лужа.
Теперь нужно просить в комплекте и сахар, и кофе! с укором сказала я режиссеру Славе, чье неожиданное появление стало причиной катаклизма. А тебе придется сбегать за тряпкой и вытереть пол!
Минут через пять, хорошо? кротко, но на редкость зловещим тоном отозвался Славик, маниакально блестя очками. Тут еще сейчас потекут реки крови! Так что я эту твою лужу осушу потом заодно с ними.
Мне стало интересно, что вызвало такой приступ кровожадности у обычно добродушного Славы. Я даже забыла поднять с пола свою кружку. Сунулась в студию и увидела у синей стены, на экране телевизора превращающейся в живую картинку, смущенную Наташу со школьной указкой в руках.
Я глянула на часы: все правильно, только что закончился выпуск метеопрогноза, единственной нашей программы в утреннем прямом эфире.
Что случилось? поинтересовалась я.
Случилось то, что она хохотала! обвиняюще вскричал Славик, выныривая из-за моего плеча. Причем дважды! И оба раза в самой середине основного рекламного текста!
Этого не может быть, примирительно заметила я. Середина у чего бы то ни было всего одна, так что точно посреди рекламного текста она могла хохотать только один раз.
А ты ее не защищай! Славик протиснулся мимо меня в студию и забегал кругами вокруг камеры на штативе.
Оператор Алеша, методично сматывающий шнуры, посмотрел на возбужденного режиссера с неодобрением. Дождавшись, пока Слава в очередной раз пробежит мимо него, Алеша ловко подставил ему ножку.
Шестипудовый Слава ласточкой полетел в дальний угол, занятый студийной выгородкой программы «Будем здоровы!». С магнитной доски вперемежку с ненадежным крепежом посыпались бумажные полоски с названиями рубрик. Взбешенный Слава отмахивался от них, как от назойливых мух.
Пациент скорее жив, чем мертв, прокомментировал Алеша.
Режиссер снял с плеча листочек с надписью «Берегите нервы!» и возмущенно засопел, готовясь вновь взорваться.
Короткой паузой воспользовалась Наташа.
Саша, верни суфлера, поднеся к губам снятую было с лацкана радиопетличку, попросила она.
Видеоинженер в аппаратной за стеклом кивнул и потянулся к пульту.
Посмотри, Наташа привлекла мое внимание к монитору.
Я всмотрелась в череду бегущих буковок и засмеялась. Потом захохотала в голос.
Два раза, с нескрываемым удовлетворением констатировал Алеша и посмотрел на Славу.
Славик! Ты сам-то этот текст читал? я обернулась к режиссеру, выбирающемуся из угла, как разъяренный гризли из берлоги.
Нет! Но я его писал! Слава остановился посреди студии, выхватил из нагрудного кармана бумажный листок и с выражением прочитал: Дорогие друзья, турфирма «В добрый путь!» приглашает вас своими глазами увидеть увитые плющом руины древнегреческих храмов. Размещение на выбор: в комфортабельных отелях на побережье или на уединенных виллах в горах!
И он остро сверкнул окулярами в Наташину сторону:
Что здесь смешного? Нормальный рекламный текст!
Нормально дебильный, кивнула я. А телетекст суфлеру кто набивал? Макс? Тогда и претензии не к Наташе, а к нему! Ты посмотри, он же умудрился сделать в твоем тексте две орфографические ошибки, да какие! Слово «виллы» с одной буквой «эл» и руины, увитые не плющом, а плюшем! Ты представляешь себе эту картину? Уединенные вилы в горах, увитые плюшем?
Слава задумчиво скосил глаза в угол с разоренной выгородкой медицинской программы и через мгновение неуверенно хохотнул раз, другой
Что и требовалось доказать! удовлетворенно кивнув, я покинула студию.
И двинулась по коридору на поиски стажера-оператора, которому выпало счастье начать свою работу на телевидении с таким мудрым и добрым человеком, каким я чувствовала в данный момент себя.
Обычное заблуждение клинических идиотов!
Трамвай плавно прошел поворот и подкатил к остановке. Передняя дверь открылась прямо перед нами.
Заходишь в вагон и сразу начинаешь снимать, в десятый раз проинструктировала я стажера. Сделай быстренько несколько общих планов, пока граждане не очухаются и не начнут отворачиваться от камеры или, еще хуже, приветственно махать в объектив ручками.
Да понял я, все понял, сквозь зубы проворчал утомленный моими наставлениями парень, с камерой на плече ныряя в открытую дверь.
Я быстро пробежалась вдоль вагона и успела заскочить на заднюю площадку.
Так, что тут у нас? С трамваем повезло, народу в вагоне немного, в проходе никто не стоит, оператору не мешает. Одуревшая от жары кондукторша лениво поглядела на Вадика и безразлично отвернулась, понимая, что платы за проезд с нас не взять. Мой стажер, покачиваясь и не отрывая глаза от видоискателя, беспрепятственно брел по проходу. Без штатива, да Представляю, какая чудесная будет картинка
Я отогнала несвоевременные мысли и внимательно оглядела сидящих: ну, кому тут хуже других?
Отправляясь на съемку, я провентилировала вопрос в городском центре медпрофилактики и получила статистическую сводку, свидетельствующую о том, что именно пассажиры общественного транспорта в это августовское пекло являются группой риска по части тепловых ударов. Оставалось найти кого-нибудь хоть отчасти ударенного.
Ага, вот я вижу прекрасный экземпляр пассажира полуобморочного обыкновенного!
Вадик, сними этого типа, возбужденно шепнула я стажеру. Общий план, несколько крупняков, особо капли пота на затылке. А потом я попробую привести его в чувство, за шкирку потрясу, что ли, или по мордасам похлопаю для экспрессии в кадре
Мужчина в светлых брюках и белой рубашке, поникнув головой, сидел в последнем кресле по левому борту. Лица его я не видела человек не то спал, не то действительно находился в обморочном состоянии. Рыжие волосы парня ерошил гуляющий по вагону сквозняк, одна рука лежала на коленях, другая безвольно свешивалась вниз, оттягиваемая массивными часами. Похоже, настоящий «Лонжин», с удивлением отметила я, странно, что обладатель столь дорогой вещицы ездит в трамвае! По идее, этот фирменный хронометр должен идти в комплекте с «Мерседесом».