Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Во-вторых, приведение слов из малораспространённых языков типа малайского и бурятского делает создателей словарей волапюка излишне склонными к экзотике и не учитывает принципы отбора лексики, которыми руководствовались Шлейер и де Йонг. В случае, если можно установить целую цепочку заимствований, следует приводить её целиком, а не ограничиваться сообщением о первом звене такой цепи. Да, корень buryät в конечном итоге восходит к буряад, но, может, де Йонг ничего не знал об этом слове, используя немецкое Burjäte? Слово bambu когда-то проникло в европейские языки из малайского, но де Йонг, скорее всего, переделывал или английское слово bamboo, или немецкое Bambus, или вообще словечко латинистов-ботаников Bambusa (это же название растения! см. 2-й принцип составления словарика). Во всех подобных случаях было бы правильнее, повторюсь, или приводить всю цепочку заимствований, или сообщать только о последних её звеньях.
Сам автор этимологического словарика, кстати, интуитивно это чувствует и далеко не всегда приводит этимон, о котором Шлейер или де Йонг, скорее всего, не думали. Так, хотя сообщается, что корень buryät пришёл в волапюк из бурятского языка, существительное bulgar возводится к латыни, а не к слову български. Уже упоминалось, что в качестве этимона фигурирует латинское paragraphus, хотя, если доходить до конца, следовало бы привести греческое слово. Или про cäm сообщается, что это изменённое при заимствовании в волапюк английское chamber, хотя, согласно толковым словарям английского языка с исторической справкой, если уж «доходить до корней», следовало бы извлечь из недр греческое kamara (от которого произошло латинское camera, а затем французское chambre, заимствованное английским языком). Также маловероятно, что при подготовке последних выпусков своего труда Чжан Юйтун укажет, что zar изменённое латинское Caesar. Наверное, всё-таки напишет или про английское tsar, или про немецкое Zar, или про русское царь.
Помимо более «европоцентричных», соответствующих замыслу создателя волапюка этимологий, думается, в идеальном словаре такого рода должны быть отражены изменения, происходившие в самом волапюке (хотя бы без упоминания тех, которые совершались и Шлейером, и разрозненными группами волапюкистов в 1890-х гг.; то, что это тоже относится к этимологии волапюка, понимает и Шерпийо, приводящий в своём словаре соответствующие сведения). Например, из этимологического списка слов Чжан Юйтуна не узнать, что cäk раньше писалось как cek, а нынешнему cek соответствовало производное слово smafanüb. А ведь это позволяет проследить движение мысли переработчика словаря! Поскольку из волапюка практически полностью были исключены усечённые корни (sma вместо smala-) и некоторые избыточные суффиксы с неопределённым значением (в том числе -üb), стало невозможным даже слово fanüb (его заменило fanäböp тюрьма, от fanäb заключённый [вместо прежнего fanüban]). Слово же smalafanäböp кажется обозначающим небольшую тюрьму и никак не ассоциируется с клеткой, поэтому было решено ввести новый корень cek. Поскольку он совпал со словом, имевшим значение чек, пришлось во избежание омонимии последнее переделать в cäk. Разве всё это не имеет отношения к этимологии?
При беглом просмотре бросаются в глаза и некоторые неточности, которые нуждаются в исправлении. Например, не упомянуто, что bleib связанный корень, употребляющийся только как глагольная основа. Существительного *bleib нет, его значение выражается словом föv. Конечно, такие аномалии нарушают принципы волапюка (все глаголы производные, мотивированные слова), но существование отклонений в виде связанных корней важно учитывать. Хотя бы чтобы волапюкисты не начали использовать неправильное слово *bleib.
Совершенно непонятно, почему äsva и äsvo возводятся к английской фразе as it where, хотя в волапюке есть и слово äs, и va, и vo. Конечно, значение сращения не является простой суммой значений объединившихся слов, но идиоматичность значения производного слова вообще нередко наблюдается в волапюке, и не надо её пугаться.
Можно заметить, что многие славянские слова приписываются русскому языку. Видимо, для многих в мире, как для кардинала Меццофанти, до сих пор славянский это русский. Скажем, Беларусь белорусское слово и останется белорусским даже в том случае, если его начнут печатать во всех русскоязычных атласах. Для bat (бич, хлыст) приводится русский этимон бат. Современные русские, услышав это слово, подумают о какой-то иностранной валюте, а некоторые вспомнят геологический слой. Правда, словари древнерусского языка могут пояснить, что существовал глагол батати (бить, колотить, отдубасивать), а в этимологических и диалектных словарях русского языка сообщается, что есть (было?) и существительное бат для обозначения предмета, которым бьют (дубинка, колотушка или приспособление, которым бьют по воде во время рыбалки). Конечно, можно предположить, что де Йонг спал со словарём Срезневского под подушкой и в поисках кратких метких словечек, укладывающихся в фонетическую схему коренных слов волапюка, читал черновики словаря Фасмера. Но если уж искать «славянский след», то более подходящим (в том числе по значению) будет польское слово bat.
Несмотря на эти и другие шероховатости, в целом представленный Чжан Юйтуном этимологический словарик очень интересен и предлагает достаточно обоснованные этимологии (в том числе за счёт непоследовательного соблюдения 4-го из перечисленных выше принципов). При написании данного отзыва в первую очередь хотелось представить, каким мог бы быть идеальный этимологический словарь волапюка. Не следует усматривать в написанном выше призывов к автору по коренной переработке его труда (хотя кое-какие неточности исправить можно): критиковать всегда проще, а как возьмёшься сделать лучше, так и понимаешь, насколько ограничены временные ресурсы и насколько финансовые проблемы мешают воспарить Монтенем в эмпиреи.
Самое необходимое поздравление
Сегодня я хотел бы затронуть такую тему, как поздравление с днём рождения. До эпохи Интернета и соцсетей волапюкисты редко общались в режиме реального времени, и поэтому не возникало необходимости в выработке многих шаблонных фраз, на конструирование которых в речи не хочется затрачивать много времени. Пожелание счастливого дня рождения отоносится к таким случаям.
Казалось бы, всё предельно просто надо использовать конструкцию vipön eke bosi (желать кому-либо чего-либо). Но при заполнении этой схемы возникают проблемы с наименованием самого главного события, по поводу которого и делается высказывание дня рождения. Первым на ум приходит слово motedadel (и даже в «Волапюкской газете для говорящих по-голландски» упоминается motedadel tumid ela Schleyer сотый день рождения Шлейера, сотая годовщина со дня рождения Шлейера), но оно, хотя и часто употребляется (существует даже перевод песенки «Happy Birthday to You» в виде «Motedadeli läbik»), строго говоря, является неправильным. Motedadel это день появления на свет, точная дата, включающая год, единственный день в жизни человека, который больше не повторяется, поэтому использование данного слова для обозначения ежегодного праздника, хотя и является вследствие метонимии (а скорее даже аналогии с родным языком, проводимой при чтении словарей волапюка) понятным, неуместно. Следует употреблять сложное слово motedayelam (буквально «годовщина рождения»), можно сказать и просто yelam (из контекста будет понятно, о какой годовщине идёт речь).