Всего за 600 руб. Купить полную версию
Ну, так и что?
Так неудобно, знаете ли
А что тут неудобного? Мешаете друг другу? Так вы вон, какие две кобылы. Можете по утрянке, по зорьке, по травке пробежаться, росою подмыться. Оно даже полезнее будет. Ха! густо хохотнул Татарков.
Ай, ну и шуточки у вас, Родион Саныч, елейно возмущенно отмахивается Светка, краснея от смущения перед присутствующими.
Ладно, Светка, снисходительно отвечал Родион Саныч. Я действительно пошутил. Помогу. Тут в конце квартала распределение будет, постараюсь для тебя так и быть. Только ты своему начальнику цеха скажи, чтоб зашёл ко мне.
Хорошо, Родион Саныч. Передам, Родион Саныч.
Ну, иди.
Светка пунцовая и радостная выскакивает из кабинета.
А ты, кто такой? тычет Родион Саныч в мужчину средних лет. Тебя, тебя спрашиваю.
Двое мужчин, стоявшие сбоку, переглянувшись, обращают взоры на директора.
Ну, ты, ты, который в галстуке. Ты кто такой?
Вообще-то я инженер. Специалист по металлообработке. Слышал у вас механический завод открывается?
Да, но уже не открывается, а работает.
Вот, хотел бы пойти на него работать.
До этого, где работал или работаешь?
В Калуге, на машзаводе.
Квартира нужна?
Да.
Ну, что же Трудный вопрос ты мне задал Но подумать можно Мастером пойдёшь?
Мужчина свёл к переносице брови и почесал кончик носа. И, то ли этот жест не понравился Родиону Александровичу, то ли нерешительность инженера, директор вдруг резко переменил разговор.
Нет, ты мне не подходишь. У меня своих таких специалистов хоть всех выгоняй. Иди.
Инженер покраснел, надул желваки и вышел.
А ты кто? спросил Родион Саныч молодого человека в серой спортивной курточке.
По наведенному пальцу и по взгляду, парень понял, что дошла очередь до него.
Я водитель.
Ага, водитель! Водители мне нужны. У тебя какой класс?
Третий.
На чём ездил?
На легковых, на грузовых до пяти тонн.
Ну, ничего, ты у меня и на двадцати, и на сорока тонных научишься. На КрАЗах, БЕЛАЗах ездил?
Нет.
Научим. Петь, плясать, играть на чём-нибудь умеешь?
Нет.
Квартира нужна?
Да. У меня семья, жена и ребёнок.
Ну, раз квартира нужна, ты у меня и петь и плясать будешь. Давай заявление. И завтра чтоб завклубу показался. Скажешь, что я прислал. Ему сейчас нужны плясуны, танцоры, певцы. Умеешь петь?
Молодой человек, подходя к столу, оторопело молчал. Подал листочек. Татарков, почти не глядя, подмахнул его и сказал:
Не дрейфь! Не так всё страшно, как может казаться. Соловей тоже без тренировки не поёт. Иди в ОКа, оформляйся.
Парень не успел ещё принять заявление, как новый вопрос повис в кабинете.
А ты чего пришёл? Тебе чего не понятно?
За все время пребывания на приёме, Шилин дважды заметил на себе взгляд Татаркова. И оба взгляда были как будто бы резкими. Павел Павлович несколько поостыл, и в первый ряд не высовывался.
Ты что, не слышишь, Пашка? К тебе обращаюсь.
Кхе, слышу, Родион Саныч, ответил сипло Павел Павлович и подкашлял в кулак. Перед ним расступилась шеренга.
Ну, так что там прячёшься? За пенсией? Шилин дернул головой. Рано ещё.
Так уж год прошёл.
Надо было раньше шум поднимать.
Так я к Подгузину ходил
Он ходил. Ха! Нашёл к кому обращаться.
Так он же, это, начальник кадров и, это, ваш заместитель по общим вопросам.
Вот то-то, по общим. Сейчас разбирайся и за него, и за вас тут. Иди, Пашка. Как что-то прояснится, я тебя сам вызову. Понял?
Понял.
Вот и иди, работай.
Ушёл со смятением в душе. И с обидой. Вроде бы явно не обидел Татарков, хоть и грубо начал, но ведь не выгнал. А у него не заржавеет, дури хватит. И не мог понять, что же администрацию сдерживает, почему не отправляют его на пенсию? И что ему самому делать?..
Ну, что-что? елки-моталки, ждать!
Проходили недели, месяц, о пенсии никто не напоминал. Только начальник цеха Хлопотушкин спросил как-то:
Ну, что там у тебя с пенсией, Палыч?
Палыч спросил сам:
А я думал, ты мне што-нидь скажешь?
Да что я?.. Спрашивал как-то у Подгузина. Он на Татаркова кивает. Ты бы ещё сходил к нему на приём, сам.
Так он же пообещал вызвать?
Ну вызовет не вызовет, а напомнить не помешает.
Ещё пошлёт по бездорожью
Не пошлёт. На рабочих он сильно пасть не разевает. Это нашего брата отлает, как отстирает. Так что, сходи.
Шилин пожал плечами, дескать, может быть
И сходил.
16
И в отличие от прежних встреч, эта оказалась теплее, даже душевнее. Что было несколько неожиданно и обнадеживающе. Но за прошедшие посещения, пройдя все стадии настроения директора и обещания с ним, эта милость уже не воодушевляла. Наоборот, вызывала иронию и недоверие.
Ты, Павлик, заходи. Напоминай почаще. Хоть и решается твой вопрос, и я его держу на контроле, но под лежачий камень сам понимаешь.
Да как-то неудобно
Ты мне брось. Неудобно. Напоминай. А там, думать будем.
Так зайду. Только когда?
Где-нибудь через месяц. И без всяких очередей. Тут этих, кивнул на присутствующих в кабинете посетителей, не переждёшь. Договорились? А теперь иди, работай.
Шилин с новым настроением ушёл из кабинета.
И, действительно, Татарков на его появление реагировал спокойно.
Ты, Паша не обижайся. Дело не простое. Но для тебя что-нибудь придумаю, постараюсь, говорил директор в следующий раз.
Пашка, мне перед тобой стыдно, честное слово, говорил он в очередной раз. Но поверь, было б всё так легко, давно бы я тебя выгнал, и дня бы не задержал. Отдыхал бы ты. Но подожди ещё. Подожди, Паша. И даже похлопал по плечу.
И точно, выгнал на пенсию в пятьдесят шесть лет и два месяца.
Вначале Подгузин позвонил Хлопотушкину. Тот во второй цех. В итоге, Шилин ушёл с предприятия на пенсию. И с тяжёлым сердцем.
И вот сначала апреля он на заслуженном отдыхе. Занимается хозяйством, строит планы. А в подсознании нет-нет да что-то подточит, и словно огонёк подпалит сердце обида. Ведь Федю Борисова отпустили в пятьдесят пять, а он чем хуже?.. В последнее время, даже начала довлеть навязчивая идея, чтобы такое-этакое ядрёное придумать, чтобы как-то наказать администрацию предприятия. И хотелось найти такое, что могло бы компенсировать ему не только душевные переживания, но и материальные потери.
И однажды, после долгих раздумий, кажется, нашёл такой способ. То ли с неба эта подсказка упала, то ль козёл подсказал? Больше-то на пастбище не с кем посоветоваться.
Охваченный этой идеей Шилин побежал к Гене Крючкову. С ним и составили письмо в райсобес. И, чтобы оно не попало какими-либо путями на стол Подгузину или же к Татаркову (с той же почты, где у них явно свои люди), Павел Павлович сам свёз его в райсобес, отдал под роспись секретарше, настоял.
Я те што передаю? Документ, и особой важности. Так и выдай мне на него расписку и с печатью. Ты што думаешь, я дурака валяю? Делать мне неча
Девочка пыталась объяснить гражданину:
Такие письма должны пересылаться почтой.
Ага, знаем мы, куда они пересылаются. Примай, дочка, и давай расписку. И запомни: етот документ, ткнул в конверт пальцем, в обязательном порядке должон лежать на столе начальника собеса. Я прослежу, уже погрозил пальцем.
Секретарша пожала плечами. Выдала гражданину бумажку с подписью и приложила к ней печать.
Удовлетворённый и успокоенный, Шилин продолжил свою частную сельскохозяйственную деятельность, поджидая ответ из Собеса.
17
Утром, едва ли не с первым автобусом, Шилин уехал в районный центр Кондырёво.
Ради такого случая прилично приоделся: в пиджак десятого года носки; в брюки, на которых жена утюгом с трудом восстановили старые «стрелки»; в облупившиеся полуботинки, тщательно замазанные гуталином; в сорочку, на которой ворот был распущен на две верхних пуговицы; и в белую матерчатую кепочку, прикрывающую лысину. Во внутренний карман пиджака вложил документы.
День был тёплый, добрый, и даже птички чирикают, посмеивался он, глядя на птиц и прислушиваясь уже к соловьиным трелям. И все эти приметы наполняли его ещё бόльшим оптимизмом и создавали приподнятое настроение.