Павел Шушканов - Хиллингар стр 10.

Даша молча поднялась, взъерошила пальцами его жесткие сальные волосы.

Она оказалась ниже меня на полголовы. У нее были зеленые глаза, и она явно отращивала челку непослушные пряди все время сползали на миловидное лицо со слегка вздернутым носом. С нее получился бы отличный арт аниме, но рисовать я не умел, а в единственный блокнот заносил сценарии, расходы и графики движение автобусов и поездов.

 Вы дождитесь,  сказала она, подхватив с кушетки сумочку.  Марина Андреевна часто отбегает дочу покормить. Тут в паре домов отсюда. Она обычно недолго.

Мы остались в тишине. Почти в тишине тикали часы, Игорь шумно потирал щетину.

 Полчаса отдай,  заметил он.  Как уйдет так с концами.

 Тогда я завтра загляну.

Я вышел и торопливо заспешил вниз по лестнице. Дашу я окликнул только на углу дома. Она обернулась, подняла воротник и терпеливо дожидалась меня, пока я, стараясь удержаться на скользком асфальте спешил к ней. Даша покусывала уголок нижней губы милая, но странная привычка для городка, где дуют, не прекращаясь ни на час холодные ветра.

 Что-то случилось?

 Нет. Просто хочу вас проводить. То есть, чтобы вы показали мне хоть какой-нибудь магазин,  чтобы быть долее убедительным я сунул ей телефон с открытым списком. Даша близоруко всмотрелась в экран, затем подняла на меня огромные зеленые глаза.

 Начет термобелья это надо было заранее подумать, в городе. Перекись могу вам дать. Пойдемте.

Я не сразу понял, что мы идем к ее дому. Следовало завязать безобидный разговор, но чувство неловкости очень выборочно парализовало меня в основном язык и немного мозг.

 Вы собираетесь туда, верно?  спросила Даша, не глядя на меня.  Я про шахту.

 Просто пофотографировать. А это так заметно?

 Приезжие или сидят безвылазно в отеле или сразу собираются на шахту. Если говорят об этом на каждом углу, то их планы заканчиваются кабинетом участкового.

 Значит я настолько предсказуем? Человек-шаблон.

Даша промолчала, только улыбнулась. Улица быстро закончилась. За ней потянулась промерзшая грунтовая дорога, в конце которой маячил старый трехэтажный дом с облупившимися стенами и единственной дверью, придавленной снаружи кирпичом. Снег занес один его угол, от чего казалось, что дом стоит криво. Из-под потрескавшейся штукатурки торчала дранка, а из-под перекошенных подоконников куски старой желтой стекловаты.

 Подождите тут,  сказала она и шагнула к подъезду. Да, разумеется. С чего я вдруг решил, что мне позволено узреть чертоги принцессы? Но так даже лучше менее неловко и язык вместе с мыслями снова начали обретать подвижность.

Я осторожно оглядывался. Тут на пустыре я выглядел, наверное, довольно нелепо один на ветру и даже без сигареты. За домом возвышались и тянулись к далеким скалам ледяные дюны, а паре сотен метров от подъезда лежал каменистый пляж, за которым покачивались волны. Идеально, если бы море было южным, а дом не таким старым. Я с любопытством скользил взглядом по его окнам, стараясь сильно не наглеть и не привлекать внимание. За пыльными стеклами темнели такие же пыльные занавески. В одном из окошек появилась и тут же исчезла лохматая голова. Где-то окно было завешено изнутри одеялом, где-то оказалась приоткрытой форточка и оттуда вырывался, и клубился в прозрачном воздухе густой кухонный пар. На подоконнике справа от подъездной двери стоял кораблик. Даже не один. Точнее, мне показалось что это кораблик поначалу. Такие продают как сувениры в южных городах бутылка из тонкого стекла, в которой расправив паруса и воткнув в стекло мачты замерла бригантина. Но это был явно не сувенир с Юга. Я подошел ближе. Бутылка обычная, в ней мелкие цветные камешки и кусочки мха. Кораблик оказался затонувшим он накренился среди валунов из белой гальки, его паруса были порваны, а на реях и бушприте застыли ровные полоски ила. Синеватая прозрачная смола была толщей океана. В другой застыл на скалистом берегу старый маяк. Я потихоньку достал телефон и попытался сфотографировать подоконник, но скрипнула дверь и торопливо сунул его обратно в карман.

 Держите,  Даша протянула мне полупустой белый флакон.  Надеюсь не пригодится, но на всякий случай будьте там осторожнее.

Я поблагодарил, пообещал вернуть полный флакон и кивнул в сторону окна.

 У вас тут не перевелись мастера романтики. Дайте угадаю школьник или пенсионер.

Она снова покусала губы.

 Это мое,  и чтобы заполнить неловкую паузу, добавила.  Тут у нас не слишком много развлечений. А так

Даша немного смущенно развела руками и взглянула на подоконник. Сквозь толщу смолы и стекла пробился луч солнца словно маяк включился и теперь светил далеким кораблям.

 Глупо, я знаю.

Мне следовало сказать правду, что это красиво и мило, но я как идиот промолчал.

 Ладно, мне пора. Не потеряйте флакон.

Даша почти скрылась в подъезде, когда я окликнул ее, неожиданно и для не и для себя. Мне показалось, что она даже вздрогнула.

 Подождите! А не хотите прогуляться со мной?  и спохватившись добавил.  Я ничего не знаю о вашем городке, а хотел бы, ведь я тут ненадолго. Местные слишком заняты, а приезжие сами мало что знают, кроме того, какая розетка в номере работает, а какая нет.

Даша в нерешительности замерла на крыльце, придерживая дверь. Но похоже, что я был очень убедителен.

 Если только недолго. Я меня правда очень много дел.

 Говорите как местная,  заметил я и она не удержалась от улыбки.

Мы побрели в сторону берега и некоторое время молчали. Я вглядывался в море, наблюдал за мелкими барашками на воде, хаотичными и непостоянными, как мысли в моей голове. Даша смотрела под ноги, изредка нагибалась и поднимала цветные камешки.

 Для ваших сувениров?  спросил я. Хотелось сказать «поделок», но это звучало как-то насмешливо и пошло.

 Понемногу делаю маленький грот. Думала, что проблема достать клей и смолу капитан часто забывает привести то, что я прошу с Большой земли. Но оказалось, что найти камешки одного нужного цвета тоже задача. Кто бы мог подумать,  она с улыбкой обвела рукой каменистый пляж.

 Я в этом ничего не понимаю,  сознался я.  Могу только раздобыть какую-нибудь красивую бутылку в отеле.

 Вот как раз с пустыми бутылками у нас в доме проблем нет,  тихо ответила Даша и я понял, что пора менять тему.

 Где все люди?  спросил я.

 А кто вам нужен? Я тут.

 Я имею в виду, что никто не гуляет, не сидит в кафе, кроме приезжих. Это странно и непривычно.

Даша пожала плечами.

 Все работают. И мне бы надо, но у меня отгул из-за брата. А насчет кафе Это для приезжих только,  она поджала губы и развела руками.  Нам такое не по карману. Впрочем, зачем я вам это говорю? Вы отдыхать приехали.

 Скорее работать. Я блогер.

Я ждал саркастической улыбки или замечания, но Даша ничего не сказала на это. Только подняла очередной камешек, внимательно осмотрела и отправила в море. Я уловил это выражение лица отголосок детства, когда глаза искрятся и светлеет лицо от того, что камешек летит дальше, чем ты задумал. Ее слегка вздернутый нос совсем порозовел на ветру, евра приподнятая верхняя губа показала белые и слегка неровные зубы.

 Вы меня так разглядываете, словно нарисовать хотите. Блогер-художник?

 Нет,  усмехнулся я.  Просто хочу рассмотреть, как выглядят местные. Говорят, что природа всегда накладывает небольшой отпечаток на внешность.

 Тогда огорчу я не местная. Мы приехали сюда, когда брату десять было, а мне чуть меньше. Отец говорил что-то про большие северные деньги, но, видимо, севером он ошибся. Тут мы нашли только холод и ветер. Мама еще и пневмонию. А отец, решив, видимо, исправить ошибку, отправился искать правильный север,  она говорила с полуулыбкой, видимо стараясь приукрасить невеселую историю.  Но зато я помню, что такое настоящее кафе. Мы были в одном из таких в большом городе, когда ждали поезд. Там было ярко и тепло. Никто не экономил денег, потому что считалось, что тут мы заработаем куда больше. Мне купили самое гигантское мороженое с двумя вафельными трубочками и листочком мяты, и я до сих пор помню его вкус. Я долго не могла решиться начать есть такую красоту, мороженное начинало таять, а родители смеялись надо мной. Они тогда еще умел смеяться. Только брат ворчал и говорил, что отнимет, если не начну есть. Не знаю, зачем я все это рассказываю Игорь все это не любит вспоминать, а на работе такой рассказ воспримут как критику местного мороженого.