Всего за 199 руб. Купить полную версию
Однажды ей поручили подготовить с детьми «воспитательный концерт», как выразилась завуч Марианна Владимировна. «Нужно поругать детей за то, что они изводят бедных родителей своими капризами и ноют по пустякам. Пусть и в праздничной форме.» Но Лилит хорошо знала, по каким «пустякам» ноют ее ученики и какие «бедные» у них родители. Одна девочка как-то сказала: «Почему тебя принимают, только когда ты хорошая. Можно же иногда быть злой или грустной?»
Потому «воспитательным» концерт делать Лилит отказалась, пусть и покивала с милой улыбкой Марианне Владимировне. Она собрала классы, у которых вела рисование и устроила «вечер объятий души». Так она его назвала. «Глупо, но то, что в голову пришло значит, так оно и должно быть! Сказала себе Лилит». Они сидели в классе со стенами, пёстрыми от работ, пятен краски, мольбертов и разноцветных баночек и говорили. Каждый передавал соседу горящую свечу, рассказывая, что его тревожит. Лилит узнала много интересного: кого-то били, кто-то не хотел возвращаться домой, потому что его снова могли начать «просить быть другим», кто-то боялся грохота бутылок и криков неизвестных людей, которые почему-то оказывались у них дома. А кто-то говорил: «Я бы так хотела, чтобы меня со школы встречала и мама не только бабушка». Плакали многие, почти все: даже самые замкнутые мальчишки, которые рисовали лишь мелкие детали, робко орудуя кистью. И Лилит сказала:
Я бы очень хотела быть в такие минуты рядом и обнимать каждого из вас. Но, к сожалению или счастью, у каждого из нас своя семья, свои родители, своя отдельная жизнь. И справляться с трудностями мы должны сами. Так вы становитесь старше, сильнее Родители должны помогать вам в этом, но, понимаете иногда они сами очень слабы внутри. А как может тот, кто сам встать, простите за повтор, не может, другого поднять? Вот именно, никак. Потому сейчас им должны помочь мы. Но сразу скажу: не надейтесь, что они хоп! и изменятся, будто им ведро другой краски на голову вылили. Это, может, и хорошо Тут Лилит осеклась, услышав тихие одобрительные смешки, кхм, в общем. Давайте им вместе прочитаем стихотворение? Нашла я тут недавно, оно несложное, учить немного, вы у меня точно справитесь. Называется, кстати, интересно: «Маме, которая ждёт малыша».
Зачем ты нахмурилась и вся сжалась?
Зачем смотришь вдаль совсем без тепла?
Я приду, и хочу чтобы ты улыбалась.
Чтобы смеялась и пела. Ты же меня ждала.
Ты, может, боишься, что буду несчастлив,
Что вдруг заболею и буду грустить?
Не бойся. Мой папа любые ненастья
Рукой отведёт. Нам его ли просить?
Деревья сомкнулись, чтоб ты не промокла,
А чтоб не боялась,
Космос зажёг звезду.
Слышишь? Как нежно вибрируют стёкла
Это я к тебе по тучкам иду.
Красиво!
Оно такое доброе.
Интересное, доносилось со всех сторон. И все эти возгласы были сказаны с улыбкой, за которой скрывался печальный взгляд.
Но это совсем не про мою маму, озвучил общую мысль Виктор, обычно весёлый мальчик с взъерошенными чёрными волосами и носом, испачканным краской. Ребята вокруг согласно закивали, а кто-то ещё сильнее притих и замолчал.
Лилит закусила губу и незаметно нахмурилась, отчего стала ещё больше похожа на разноцветного воронёнка. Да, нельзя забывать, что перед тобой дети. Они ещё не могут строить настолько косвенные и тонкие логические связи Немного помолчав, Лилит сказала:
Может, сейчас вам кажется, что это стихотворение не про вашу маму но оно может быть про вас. Про тех вас, которые выросли и тоже ждут своих детей. Только в ваших силах все сделать по-другому: так, чтобы ваши дети приходили домой не в крики, а в песни, мультики и разговоры о том, куда пойти на выходные. Или о чем-то ещё, что важно
Лилит посмотрела на ребят, давая им обдумать услышанное. Виктор и Марк, мальчик, чьи родитель ни разу не были на родительском собрании, улыбались, опустив глаза. Остальные смотрели кто на Лилит, кто на разноцветные пятна на стенах, мольберты и листы разнофактурной бумаги, кто друг на друга. Кажется, ни на одном уроке дети не выглядели настолько сосредоточенными и задумчивыми. Лилит продолжила:
Так вот. Не унываем. И помним, что не наши родители определяют нашу жизнь, нашу семью и то, в кого мы вырастем. Родители нам только что-то дают: еду, дом, люлей кхм. Да. Но не могут же они дать нам мужей, жен и характер?
Это даже потрогать нельзя, подхватил кто-то из ребят. Ну жену наверно можно но когда она будет.
Вот-вот! Потому и дать нельзя. Только построить самим. А это стихотворение читайте его себе. Себе будущим, взрослым. Чтобы не взрослеть в душнил кхм, в тех, кому больно. Понимаете ваши мамы и папы думают, что так показывают любовь. Через то, что ругаются, вечно просят не мешать и подождать, бьют, ещё что это их язык такой. Просто представьте, что они иностранцы. А этот стих это как будто вы их учите, как на вашем языке говорить.
Что же это они, двоечники, получаются? спросил Саша.
Верно, улыбнулась Лилит, двоечники. Ну мы-то с вами знаем, что двоечников далеко не знания классными людьми делают, Лилит чуть не ударила себя по губам. Но потом вспомнила, что она, вообще-то, учитель Творчества. А это вовсе никакой не учитель. Вот как творчеству можно научить? В нем можно только сопровождать. Значит, и душнить нечего. Так вот. Учим стихотворение. Только Марианне Владимировне, если спросит, тсс! Это тайна.
Концерт прошёл на ура. Пусть и с ноткой неожиданности для многих, для Марианны Владимировны и коллег Лилит уж точно. Родители, пусть и снова пришли не все, улыбались и плакали. Даже папы. Дети потом обступили Лилит в коморке за раздевалкой и долго разговаривали, держа в руках шапки и ботинки. Фразу «Представляешь, Лилия Вольдемаровна, мама улыбнулась!» или «Я так люблю, когда папа со мной говорит он впервые это сделал!» Лилит услышала раз 200. Как и сообщений с благодарностями за прекрасный вечер в родительском чате получила множество. Даже презрительный взгляд Марианны Владимировны из-под строгих толстых чёрных очков, сопровожденный словами «Чтож, ваши выходки, Лилия Вольдемаровна, снова сошли вам с рук Снова вы берёте харизмой, а не трудом!» не испортил радости. Лилит просто улыбнулась и пошла искать Тензи, которая уже в слезах бежала обниматься.
В актовом зале недавно проходил «какой-то кусок линейки» в честь первого сентября, как рассказывала Лилит. Стулья здесь стояли рядами, образуя деревянное море покосившихся спинок. В окна заглядывал ещё не успевший посинеть вечер. Наглухо задернутый желтоватый занавес Лилит приказала Тензи «отштопорить», но в итоге они просто под ним пробегали, ныряя в объятья старой тяжёлой ткани и пыли.
Кошмар, Лилит упала на ковер возле рояля, чтобы отдышаться. С этой работой можно самой в стул превратиться. Я на своих мадамов смотрю сидят, скрючившись, что-то все листают, печатают, шепчут А жить когда будут?
Смотри! Тензи подскочила к окну и отодвинула тяжелые складки занавесок, Там листик уже с уголка красный Это что, осень?
Лилит в два прыжка оказалась у окна и вперилась взглядом в маленький кленовый лист, едва держащийся на ветке. Реально Блин, ещё только август кончился! Что, уже ноябрь включили?
Да уж скоро наше место, глядишь, инеем покроется, потом там сугробы будут
Ага. Мир поседеет, мы поседеем
У тебя волосы цветные, незаметно будет.
А ты думаешь я их крашу, чтобы радостнее казаться? У меня там уже вся башка седая, вот и скрываю голубым, фиолетовым
Тензи хихикнула. Они вспомнили о месте, куда приходили летом почти каждый день. Брали пледы, два термоса чая, фрукты, бутерброды словом, все, что могли найти дома. Кроме телефонов. Их они оставляли, за что потом Тензи попадало от папы, который весь день не мог дозвониться до дочери. Было так приятно лежать, подставив лицо небу. Казалось, будто это не облака плывут, а Лилит с Тензи балансируют на потоках ветра. Только трава и холод земли, просачивающийся сквозь плед, выдавали земное присутствие.