Всего за 399 руб. Купить полную версию
Сука, открывай!
Я смотрю в глазок и вижу его того соседа, что распускает руки. Он колотит в дверь своей квартиры и сыплет проклятиями.
Ах ты, стерва, быстро открой, а не то пожалеешь!
Похоже, что он пьян. Я должен что-то сделать, но если буду долго думать, то так ничего и не сделаю.
Я открываю дверь.
Он оборачивается и смотрит на меня так, будто увидел марсианина, выходящего из летающей тарелки.
Это что значит? Разве так принято обращаться к женщине?
Я и сам хорошенько не знаю, что собираюсь устроить: действую по наитию. В некоторых случаях или ты полагаешься на собственное чутье, или ничего не выйдет.
Какого хрена тебе надо?
От него несет выпивкой, и он мне кажется довольно разъяренным. Наверное, мне стоило бы закрыть дверь и вернуться к себе допивать вино, но мне не позволяет гордость. И потом, что за ерунда: у кого хватит духу поднять руку на бедного старика?
Вы меня разбудили и теперь к тому же беспокоите вашу жену, вот что мне надо!
Он подходит ко мне вплотную и тяжелым взглядом уставляется мне в глаза. Потом, обдав меня смрадным дыханием, выражает свою мысль:
Да пошел ты!
Марино на моем месте опустил бы глаза, попросил бы прощения и поспешил бы скрыться в своей квартире. Но на моем месте нахожусь я сам, а Чезаре Аннунциата сильно отличается от других стариков. Если кто-то наступает мне на ногу, я этого не спущу, пусть и с риском поплатиться за это целой бедренной костью. Так что я начинаю разыгрывать одну из моих классических сцен из тех, что удаются мне лучше всего.
Ах вы мерзавец, вы говорите с генералом армии в отставке. Извольте сбавить тон, а не то я сотру это идиотское выражение с вашего лица!
Он отступает, и я удовлетворенно усмехаюсь. «Генерал армии» это работает всегда. Этот ублюдок собирается что-то возразить, но как раз в этот момент открывается дверь и на пороге появляется она. Парень вкладывает всю накопившуюся у него злость во взгляд, которым он награждает свою жену, и потом бросается в квартиру и исчезает за дверью. А Эмма остается на пороге и поворачивается ко мне. Я улыбаюсь ей, гордый собой, только вот дамочка, кажется, не слишком довольна.
Что вам от меня надо? Не лезьте не в свое дело, вас никто ни о чем не просил! И закрывает за собой дверь.
Я остаюсь на площадке с лицом, с которого еще не успела полностью сойти улыбка, потом огорченно вздыхаю и направляюсь в сортир. Мне приспичило помочиться так всегда случается, когда я злюсь или волнуюсь. Я сажусь на унитаз, и появляется Вельзевул, чтобы потереться о мои морщинистые икры. Я обращаюсь к нему моему единственному слушателю:
А ведь я чуть не дал себя убить лишь бы защитить ее! Я просто глупый сентиментальный старик. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. За почти восемьдесят лет я все еще этого не понял!
Вельзевул смотрит на меня безучастным взглядом, потом решает не терять времени с выжившим из ума стариком, который разговаривает сам с собой, и начинает вылизывать себе лапу. Я всегда находил такой способ мыться просто гениальным: он не требует затрат, не загрязняет окружающую среду и не отнимает у тебя много времени. Только для этого нас должны бы были сделать очень гибкими и с цепким языком. Я часто спрашиваю себя, почему нас создали такими сложными: с какой стати нам потребовались все эти органы, сосуды, кровь, кишки, ногти, волосы? Неужели не было альтернативы попроще? И потом, почему нам нужно получать энергию извне из воды и пищи? И почему нам необходим кислород? Разве нельзя было сделать нас самодостаточными? Это глубокий вопрос, и если, размышляя над ним, я просижу в туалете еще хоть немного, то кончится тем, что у меня онемеют ноги и, чтобы вернуться в кровать, мне придется вызывать спасателей.
Раздается звонок в дверь. Вельзевул стремглав прячется под диваном. Я смотрю на часы: сейчас четверть пятого. Ночка выдалась более оживленной, чем обычно. Наверное, это Эмма хочет извиниться, или, может быть, ее муженек передумал и решил начистить мне рожу. Я замираю посреди коридора и навостряю уши. В дверь снова звонят, коротким звонком. Злодей за дверью собирается меня убить, но вместе с тем беспокоится, чтобы не перебудить весь дом. На долю секунды я испытываю искушение вернуться в кровать и заткнуть уши берушами, которые все еще храню в ящике тумбочки, потом в мыслях у меня всплывает лицо этого тюфяка Марино, и я открываю дверь. Если меня ждет смерть, то что ж я хочу встретить ее живым.
Передо мной возникает жалкая фигура Элеоноры Витальяно в халате и тапочках.
Привет, первым здороваюсь я.
Привет. Прости, что в такое время, но мне надо с тобой поговорить.
Я не привык пускать женщин к себе в квартиру, особенно когда я в пижаме, но слово «женщина» вряд ли можно отнести к моей соседке. Как только я закрываю дверь, появляется Вельзевул.
Солнышко, так вот куда ты запропастился! восклицает она, хватая на руки коварного котяру, уже забывшего и гостеприимного хозяина дома, и сожранную ветчину.
Чезаре, я слышала то, что тут недавно творилось на площадке Ей кажется, что она шепчет, но поскольку она глухая, то громкость ее голоса совершенно не соответствует таинственному выражению лица.
Мм тяну я, не зная, что еще сказать.
Ты очень правильно сделал, что вмешался, продолжает она, этот тип заслуживал, чтобы кто-нибудь дал ему отпор.
Я киваю и остаюсь стоять у входной двери: надеюсь, таким образом старушенция скорее догадается убраться восвояси. Но нет она так и стоит, держа на руках своего дорогого Фуффи, и пристально глядит на меня.
Элеонора, сейчас четыре часа утра с укором произношу я, но она даже не желает слушать.
Думаю, что этот человек бьет свою жену!
Я смотрю на нее во все глаза. Так значит, бабулька не настолько выжила из ума, как я считал.
С чего ты взяла?
А?
Я немного прибавляю громкость голоса:
Я говорил Ты в этом уверена?
Да уверена, уверена. Знаешь, я не слишком хорошо слышу, но эта парочка в последнее время поднимает такой ор
Это да.
Представь себе, вчера ночью я видела, как они возвращаются домой, и она прикрывала лицо платком.
В любом случае, девушка попросила меня не лезть к ним. Я так и поступлю, коротко отвечаю я.
А если что-нибудь случится?
Уж, конечно, моей вины в этом не будет.
Мы могли бы вызвать полицию.
Вызывай сама меня чуть не поколотили, а потом я еще слушал упреки. Короче, Элеонора, я и правда понимаю твое беспокойство, но знаешь, сейчас так поздно
Да, прости, ты прав. Дело в том, что мне больше не спится по ночам
Да уж, я тебя понимаю.
Странная штука жизнь. Когда ты молод и полон сил, тебе не составляет труда заснуть, а когда ты становишься дряхлым стариком и такое занятие, как сон, прекрасно помогло бы тебе скоротать время ты не в состоянии и глаз сомкнуть.
Но если эта парочка опять начнет ругаться, я тебя позову, предупреждает Элеонора, выходя на площадку.
Хорошо, киваю я. В этот момент я готов пообещать ей все что угодно.
Я прощаюсь с ней и с этим пройдохой Вельзевулом и закрываю за собой дверь. Снова бросаю взгляд на часы: половина пятого утра. Теперь уже бесполезно пытаться заснуть, лучше поставить кофе на огонь. Что за чудная ночка! Посиделки на кухне в компании кота-подлизы, разборки, в ходе которых меня чуть не убили, упреки со стороны гадкой соседки, которую я же и старался защитить, и болтовня с Элеонорой Витальяно. Хорошо, что уже скоро взойдет солнце. А пока мне стоит принять душ. Правы все мои соседи по дому пусть даже эта кошатница и милая, но, бог мой, как же от нее воняет.
Первая из трех недосягаемых женщин
Когда доживаешь до моего возраста, неизбежно думаешь об итогах собственной жизни: о том, что сделано и что упущено, какие ошибки совершены, какие возможности потеряны. Но все же, поскольку мне никогда не нравилось подводить итоги, я избегал и по-прежнему избегаю этим заниматься. Все равно, что ни говори, если меня отправят на Землю еще десять раз, то каждый раз я буду идти тем же путем, постоянно спотыкаясь о те же камни. Большинство из нас похожи на муравьев следуют по уже проторенному пути. А потому не беспокойтесь, я не буду докучать вам, составляя список моих сожалений, а лучше поговорю о женщинах, остающихся все же, по моему мнению, одной из главных причин, ради которых стоит жить.