Всего за 199 руб. Купить полную версию
Когда круг солнца уже выглянул из-за холма, а туман в низине рассеялся, Родион Кириллович вышел из сарая-офиса. В руках бережно держал свёрнутые листы бумаги и выглядел крайне довольным.
В тот же день на не добитой окончательно тракторной тележке, с помощью незабвенного Сеньки-тракториста, гусиный помёт был перевезен под первый навес. Под вторым навесом работа кипела до позднего вечера. На следующий день гусиные отходы представляли из себя кучу аккуратно упакованных в полиэтиленовые пакеты брикетов одинаковых размеров. Не успели селяне обсудить метаморфозу, произошедшую с дерьмом, как к Хламу, укрыв полдеревни пылью, подкатил Камаз. Работники резво погрузили брикеты, и дело пошло!
Протрезвевшего к вечеру деда Родьку, гульнувшего на дерьмовые деньги, долго пытали:
Сказывай подробнее, что принимают?
Дак у них же прописано мямлил дед, дерьмо всякое: куриное, гусиное, телячье, свинячье
А старьё: радио, телевизоры, технику
Всё берут авторитетно заверял Родька, как довесок к гну!
Ну, дела! выпучивали глаза бабёнки.
Спешить надобно, говорили те, что поумнее, чтой-то здеся не так может в один момент кончится эта халява.
И народ заспешил!
Разумеется, рабочей площади под первым навесом стало не хватать. Недолго думая, задействовали овраг. Делать-то нечего перерабатывать сырьё не успевали. Тот участок, что ближе к селу, стали заполнять отходами скотины, а что повыше всяким хламом. Приход сырья явно опережал появление новаторских мыслей в Филькиной голове: в данный момент он усиленно размышлял, как ловчее приспособить собственно хлам! Вариантов было много
Участковый Ротозеев приходил к открывшемуся предприятию, как на работу, каждый день! Поставив в стороне мотоцикл, он какое-то время с тоской в мутных глазах наблюдал за происходящим. Затем, обойдя производственный комплекс не менее трёх раз, натужно начихавшись, усаживался в сторонке и долго, сосредоточенно курил
Раз в неделю, в пятничный вечер, наведывался председатель. Со злой решимостью он обходил поле деятельности новых русских, хмурился, кривился от несносных запахов, сплёвывал и решительно направлялся в офис.
Как только дверь за ним закрывалась, фирменный сарай начинало трясти от прерывистых по силе и тональности выкриков. Однако по истечении недолгого времени, они утихали. И когда Лаврентий Герасимович снова появлялся на свет белый, то выглядел не грозным, а где-то даже удовлетворённым. Прощаясь с Тишкой, он для порядка напутствовал, кося глазками:
Э-э-э, смотрите тут не шибко воняйте. Запахи, однако
Глянув на стоявшего по стойке смирно Ротозеева, уже строже добавлял:
Э, как тебя там Ротозеев, смотри мне чтобы порядок! и шумно уезжал.
Начало конца процветания наметилось, когда в фирму со своим дерьмом и хламом повалили жители соседних деревень хорошие новости, особенно о дармовщине, распространяются в сельской местности со сверхзвуковой скоростью! После чего, овраг стал не только переполняться, но и удлиняться в своём насыщении. Дельцы увеличили штат работников, пристроили ещё пару производственных цехов. Привлекли и родственников. Палашка с Петром принимали хлам, Кузьма ремонтировал железяки, Баба Александра агитировала народ, а Ксения кормила работников обедами.
Ещё когда ярко светило солнце и было терпимо жарко, народ уже стал глухо роптать: вонь неумолимо накрывала село! И чем дальше, тем стремительнее. Но, вот, пошли осенние дожди. Запахи спали, и фирма вдохнула влажный воздух с облегчением. Однако, ненадолго
Первой забила тревогу неуёмная повитуха Фёкла. Просидевши весь праздничный день, святые Покрова, в нужнике, она донюхалась до причины расстройства своего живота. Вода! ахнула бабуля, глянув на буроватую гладь в ведре, только что извлечённом из колодца. Понюхав для верности повторно, схватила посудину и выбежала на улицу.
Отравили, окаянные! Отравили! завопила она, устремляясь к куму Степану.
Как мужчина основательный, кум долго осязал принесённую жидкость, мотал головой и с недоверием спрашивал:
А ведро давно мыла? Может ты в нём свиньям варево носила?
Что ты такое говоришь, Степан? Я ещё в своём уме, и газету в одних очках читаю!
Ну, ладно, ладно отступил кум, проверю-ка я и свою воду
Проба источника питья повергла родственников в уныние, а потом в непомерно искренний гнев!
Говорили умные люди не доведут до добра эти хлюсты!
И началось
Ещё не успела высохнуть грязь от прошедших дождей, как прибыли представители санитарного надзора. Тщательно осмотрев прилегающую к Хламу -90 местность, взяв пробы грунта и воды, зашли в офис пообщаться с собственниками дела После длительного общения, уезжали с добрыми, просветлёнными лицами.
Прошла неделя, а выводов санитаров никто не приметил. Хламовая вонь только усилилась. Народ заволновался больше. Послали представителей в райцентр Приехала более солидная комиссия. Опять обследовали местность, нюхали воздух, землю, даже кустарники и деревья. Зашли решительно в офис и удовлетворённые уехали!
Купили всех, стервецы! понеслись слухи. Сход надобно собирать! предложили наиболее дальновидные.
Когда полыхающий заревом день потянулся к дымчатому горизонту вечера, показались первые дома городка c многообещающим названием Ляпово. Городок, районный центр описываемой местности, расположился на пологом холме. На самой вершине виднелся купол и крест восстановленной церкви. Вокруг громоздились несколько многоэтажных домов, но, в основном, городок был одноэтажный, с ухоженными в разной степени добротности приусадебными участками.
Лошадь, почувствовав конец своим мучениям, оживилась и даже изобразила что-то похожее на бег. Этому поспособствовала и дорога, перешедшая в затяжной спуск. Приободрился и возница, дед Родька. Выплюнув давно потухшую цигарку, он натянул вожжи, придерживая раззадорившуюся скотину, и повернулся к дружкам:
Подлетаем, хлопцы чистите перья!
Гуси на волю, помёт в поле! Вы это имели в виду, Родион Кириллович? опустив ноги с края телеги, зевнув и энергично поморгав глазами, протянул Тишка.
За ним поднялся и Филька. Протёр косые глаза, поправил взлохмаченные волосы и сказал, со значением выставив указательный палец:
Подлёт это хорошо, но лучше подъезд надёжнее и падать легче
Городок встречал друзей пыльной хмарью, людской и транспортной суетой, украшенной негромкой музыкой, несущейся откуда-то с окраин.
Глава 2. Мать Устинья.
Звон колоколов мерно и торжественно плыл над строениями монастыря, над прилегающим пшеничным полем и хорошо утоптанной дорожкой, ведущей к городским домам. Молодая монашка Устинья, одетая во всё чёрное, на мгновение остановилась, чтобы насладиться божественными звуками. Они всегда волновали её, наполняли смутным беспокойством. В памяти всплывали чувства и образы, большей частью греховные, но бывшие уже в прошлом и потому ну, не очень, чтобы греховные! Прости мя Господи! перекрестилась она на всякий случай.
Отцом, которого Устя никогда не видела, гордилась, кажется, всегда. Её мама, пышнотелая красавица Таисия глупая от рождения, очень сентиментальная, но практичная женщина рассказывала о несостоявшемся муже с особенным упоением. При этом она томно прикрывала глаза густо накрашенными ресницами и мечтательно ворковала:
Умён был, строг, но нежен. А в любви!
После этих слов женщина, как водится, роняла слезу и не одну и страдальчески закатывала глаза. Затем изящным движением вытирала мокроту и с искренней грустью констатировала: