Власова Анна Юльевна - Ольга Яковлева стр 17.

Приударивший наконец морозец разом подобрал всю грязь. Улицы были чисты и звонки. Мама приходила домой румяная, весёлая аж завидно!

Времени было часа два до вечера куда как далеко. И Ольга решилась перетряхнуть старое кукольное приданое: что-то дошить, а кое-какие лоскутки они хранились едва ли не с младшей группы детсада просто-напросто выкинуть. Достала свой старинный кукольный чемоданчик деревянный, со странной маленькой дверкой на боку.

Был этот чемодан, наверное, ещё от бабушки облезлый, с округлыми боками. А дверка его вроде маленькой форточки застёгивалась ремешками, как на сандалиях.

Ольга запускала руку в его деревянный живот и выволакивала на свет божий целые груды разноцветных тряпиц, моточки недошитых ниток, мулине, иногда даже шелковинки, намотанные на куски сложенных в несколько раз бумажек Да, именно что выволакивала на свет: солнце лежало тут же, на диване, большим жёлтым пятном. И разноцветные лоскуты горели, как драгоценные

Почти каждый из них был со своею историей: тот остался от косынки, прожжённой когда-то утюгом, тот обрезок сшитого сто лет назад платья. Само платье давно уже изношено, валяется тряпкой у входа в квартиру. Его и не узнать почернело, слиняло десять раз. А этот лоскут всё такой же новый, свеженький, в яркую красную клетку по зелёной траве.

Вот здесь-то как раз и грохнул телефон. Ольга даже вздрогнула. Уж очень далеко ушла она мыслями из этой квартиры, из этого дня. Ведь три года назад они жили с мамой совсем не здесь, а в маленькой комнатке посреди длиннющего коридора

 Слушаю,  сказала Ольга. Говорить «слушаю» было как-то солидней. Так она решила недавно.

 Олька!  закричала трубка.  Всё! Кранты, конец! Уезжаю в юнги!

 Ты что, правда?!

 Говорят же тебе!.. Мотаю прямо сейчас! Я уже деду записку оставил и шмотки собрал Он в ванной сидит моется

Ольга растерянно молчала.

 Ну как?!  продолжал хвастать Огоньков.  А то начинают здесь объяснять, что я то да сё В общем, пока!..  Он помолчал секунду.  Слушай, ты к деду здесь заходи. Есть?..

 Постой!  сказала Ольга.  Я прямо сейчас!

 Нет, некогда! Поздно!  весело крикнул Огоньков и повесил трубку.

Ольга тоже быстро повесила трубку. И тотчас, словно заранее всё знала, начала натягивать пальто, разом надела шапку, замахнула на неё шарф

Эх, маме бы записку оставить! Да некогда

Ленивый лифт медленно вёз кого-то наверх. Ольга, грохоча каблуками, покатилась по звонким ступеням, распахнула входную дверь Ух ты! Никогда она не знала, что на свете так много чистого морозного воздуха. Даже в ушах тихонько зазвенело Сейчас бы остановиться, да запрокинуть голову, да приглядеться бы к той синеве. Но некогда, некогда!..

И почему так бывает? Почему нам приходится торопиться в самые неподходящие для того моменты?..

Она подбежала к дому Огоньковых. Но взойти по ступенькам к подъездной двери не успела. Дверь вдруг раскрылась, словно сама собою. На крыльцо вывалился Огоньков. Он волок здоровый и, как видно, тяжёлый чемодан.

 Огоньков!  крикнула Ольга.

 А, это ты,  пропыхтел Тенка.  Пока!.. Представляешь, дед пронюхал! Деда задержи!

Он сволок чемодан со ступенек и, кренясь на один бок, побежал по пустой, освещённой праздничным солнцем улице.

Но не успел Огоньков пробежать и тридцать шагов, как парадное снова грохнуло, на улицу выскочил старик ботаники:

 Геня! Геня!

Был он в распахнутом длиннополом пальто. Шея обмотана чем-то странным «Господи!  догадалась Ольга.  Вафельным полотенцем!» Прямо из лысины у старика ботаники шёл пар. Это было смешно, наверное «Сейчас ведь простудится!»  ахнула про себя Ольга.

А старик ботаники бежал и бежал за Огоньковым:

 Геня! Геня!

 Кончай, дед! Я не вернусь!  крикнул Огоньков, не оборачиваясь.  Оставь меня к чёрту!

Улица была прямая и шла немножечко под горку Ольге всё хорошо было видно.

Выходило так, что Огоньков и старик ботаники бежали с одинаковой скоростью. Огонькову мешал чемодан, а старик ботаники просто был старый. Редкие прохожие удивлённо глядели им вслед. Наконец Огоньков совсем, видно, выбился из сил. Старик ботаники стал его тихо-тихо нагонять. И Огоньков заметил это. Он вдруг остановился, повернулся лицом к деду. А тот решил, что всё в порядке, и медленно шёл к Огонькову, отдыхая на ходу.

 И писем тебе писать за это не буду!  зло выкрикнул вдруг Огоньков.  Так и знай! И ничего мне твоего не надо! На!

Он швырнул чемодан на тротуар, а тот припрыгнул как-то непонятно и шлёпнулся прямо в лужу у края мостовой. В лужу, едва прикрытую молодым ледком.

После этого Огоньков повернулся и побежал так быстро и легко, что старику ботаники совсем уж не стоило за ним гнаться. И всё-таки Борис Платоныч погнался. Погнался!.. Только долго не смог шагов, может, десять. Но едва пробежал мимо злосчастного чемодана словно крючок схватил его за сердце. Старик ботаники вдруг остановился, обнял водосточную трубу как пьяный.

Но Огоньков ничего этого не видел. Он летел вольной птицей по каким-то переулкам. Летел, отгороженный от Ольги и деда громадами домов.

* * *

Что долго писать о грустных вещах!..

Что писать о том, как возвращались они домой, как выуживали чемодан весь бок его был в грязных брызгах и уже присохших мутных стекляшечках льда. Ольга попробовала сама взяться за чемодан. Но смогла пронести только шагов пять. И ещё шага три прокорябала его по голому мёрзлому асфальту. И тогда понёс старик ботаники. Он тоже весь искривился от тяжести. Но дошёл до парадного, так руку ни разу и не сменив! И только в лифте сказал:

 Тяжёлый какой! Что он набрал туда?..

Сразу между ними установилось молчаливое согласие: имени Огонькова вслух не произносить.

Вошли в квартиру. Ольга осторожно прикрыла дверь. Привычно весело щёлкнула «собачка». Старик ботаники сказал:

 Ну ладно, что ж, раздевайся

Впервые он так говорил с ней безразлично.

 Я как хотите,  сказала Ольга.  Я и домой

Старик ботаники молча размотал с шеи полотенце. Увидел, что это полотенце, отёр испарину со лба. Прошёл в комнаты. Ольга стояла в растерянности. Не знала, то ли уйти ей, то ли что. А старик ботаники молчал. И тогда она, не раздеваясь, пошла за ним следом. Увидела его сидящим в большом чёрном кресле, села напротив на тяжёлый стул с высокой, как дворец, спинкой.

 Ну что же, девочка  начал старик ботаники и закашлялся, пояснил:  Видишь, воздуху холодного нахватался

Ольга кивнула. Ей неудобно было и жарко сидеть в пальто, она стала расстёгиваться и тут заметила, что ещё даже варежки не сняла!

 Ну что, девочка, будем делать?  спросил старик ботаники.

 Я не знаю,  сказала Ольга.

 Вот и я не знаю!.. В милицию звонить?

Он словно Ольгину мысль прочитал. Ведь о сбежавших детях всегда сообщают именно в милицию.

 Но мне, Оля, это как-то неудобно!

А ведь правда: как на Генку в милицию звонить? Он же не пропавшая сумка и не малолетний преступник. Да и без вещей куда он денется!..

Так Ольга себя успокаивала. А старик ботаники опять будто услышал её мысли:

 Я думаю, девочка, мы подождём. До вечера или до завтра. Подождём-ка лучше до завтра. Терпения наберёмся Он же не может меня так просто бросить!.. Верно?

 А деньги у него есть?  ни к селу ни к городу спросила Ольга.

Старик ботаники пожал плечами.

 Должно быть, есть Тут у нас копилка была, общая Я уж не знаю, сколько там набралось Она давно у нас стоит.

Значит, вот как, подумала Ольга, украл деньги и сбежал. В душе её стали слышны тревога и обида Нет, если не искать, он долго пробегает Целая копилка денег! Да он куда хочешь может уехать хоть на Северный полюс!

Ольге неудобно было сидеть на краешке жёсткого стула. Она вдруг вспомнила Галинку: точно так же вот сидела сирота казанская. Уж этого ей совсем не хотелось. Она встала, произнесла как ни в чём не бывало: