Всего за 400 руб. Купить полную версию
С банкиром я справлюсь сам, поцеловав её в щёку, сказал Шарль. А вот с костюмом нет.
Лелэ рассмеялась.
Прошлый костюм ты заносил до дыр. Интересно, на сколько хватит нового?
На всю оставшуюся жизнь, ответил Шарль. А если серьёзно, то я намерен купить не один, а
Пять костюмов, вставил свое слово Бебэ. Он стоял в дверях, не решаясь войти, и ждал удобного момента, чтобы вклиниться в разговор.
Пока хватит двух, деловым тоном проговорил Шарль.
Тогда мы купим тебе чёрный и белый костюмы, сказала Лелэ.
Нет, лучше рыжий и белый, чтобы все сразу видели, что идёт настоящий клоун, любимец публики Бенош! воскликнул Бебэ.
Я не хочу, чтобы во мне видели клоуна, нахмурился Шарль. Я должен выглядеть, как молодой аристократ, решивший жениться. Сегодня я играю новую роль.
О, ля-ля! Наш Бенош решил жениться? густые брови Бебэ взлетели вверх.
Мальчику тридцать, самое время подумать о семье, Лелэ улыбнулась.
Я сказал, что играю роль, повысил голос Шарль. Или вы оглохли?
Да, хором воскликнули Бебэ и Лелэ. Шарль рассмеялся, чтобы скрыть подкативший к горлу комок. Ни к чему все эти вздохи, охи, сантименты. Ни к чему слова, что время упущено. Кто его упустил? Шарль? Нет, он считает, что никогда не поздно сделать шаг вперёд. Правда, он слегка погряз в повседневности, в привычности. Он стал щепкой, плывущей вниз по течению. А ему нужно вверх. Нужно всё изменить. Но сказать, проще, чем сделать.
На что я буду жить, если уйду из цирка? проговорил Шарль, став серьёзным.
Ты можешь найти любую работу, ответила Лелэ. Вопрос в другом, хочешь ли ты её найти?
Да, Лелэ, ты, как всегда, права, вздохнул Шарль. Если есть цель, то к ней следует стремиться.
Если бы ты поступил в театральную Академию семь лет назад, всё могло бы быть по-иному, проговорила она, вспомнив, как огорчился Шарль, вернувшись с экзаменов.
Его не приняли, сказали, что набирают характерных актеров-злодеев, а он больше похож на шута. Ему посоветовали попытать счастье в цирке.
Правда, я не могу ручаться за то, что вас возьмут, сказал самый главный экзаменатор. Смешить публику дело не простое. Нужен талант.
Я смотрел в его поросячьи глазки и едва сдерживался, чтобы не выкрикнуть всем им, что я любимец публики Бенош! Что я уже тринадцать лет смешу народ без всякого диплома. Что меня знают и любят не только в нашем городке, но далеко-далеко за его пределами, Шарль мерил балаганчик широкими шагами, возмущаясь произошедшим. Всё внутри меня кипело. Всё клокотало. Огненная лава готовилась вырваться наружу. Но я вспомнил, что играю роль аристократа, решившего узнать, что такое театр. Узнать просто так из-за скуки. Я улыбнулся клоунской улыбкой, свысока глянул на людей, сидящих за длинным столом и проговорил:
Благодарю за аудиенцию, господа. Все свободны. Прощайте. Не смею вас больше задерживать, повернулся и вышел, тихонько прикрыв дверь.
На лестнице меня догнал седовласый человек, который сидел особняком от других экзаменаторов.
Вы очень интеллигентный молодой человек, сказал он. Вы мне очень понравились. В вас есть что-то неуловимое, что-то
Клоунское, подсказал я.
Нет, нет, покачал он головой. В вас есть харизма, привлекательность, притягивающая собеседника. Вы всегда будете выглядеть лучше партнера. Всегда. В этом ваша беда.
Прикажите изуродовать свое лицо? рассердился я.
Нет, сказал он, вздохнув. Я понимаю ваше негодование. Я его вам прощаю. Поймите, молодой человек, я пытаюсь утешить вас, объяснить, что вас не взяли, не приняли из-за того, что вы слишком неординарная личность. А им, он махнул рукой в сторону приёмной комиссии, нужная серая масса, глина, из которой они будут лепить себе подобных серых людишек. Вы им не подходите. Вы особенный. Кто ваши родители?
Я сирота, выросший среди беспризорников, ответил я. Сейчас я служу в цирке Шапито рыжим клоуном.
А манеры у вас аристократические, улыбнулся он. Вы так замечательно произнесли свою финальную речь, что мне захотелось встать и поклониться. Позвольте пожать вашу руку.
Я протянул ему руку. Он пожал её обеими руками и убежал, шепнув на прощание, что удача мне обязательно улыбнется. Мне стало легче. Захотелось совершить что-нибудь этакое, клоунское. Я громко свистнул, съехал вниз по перилам и толкнул ногой входную дверь. Стайка барышень разлетелась в разные стороны с оглушительным визгом. Я поклонился им и зашагал прочь.
Всё. С Академиями покончено! решил я.
Может быть, тебе стоит попытать счастье ещё раз? неуверенно спросила Лелэ.
Ни за что, отрезал Шарль. Я всё понимаю с первого раза.
Это уж точно, улыбнулась она. Такого смышленого ученика у нас с Бебэ никогда не было и не будет. Зачем нам новые ученики, если у нас есть Бенош?
А почему у вас нет детей? спросил он. Лелэ отмахнулась, схватила пустое ведро и выбежала из балаганчика.
Ах, какой же я болван, забыл предупредить тебя, чтобы ты не заводил разговор о детях, стукнул себя по лбу Бебэ. Прикрыл дверь, достал из сундука пачку пожелтевших фотографий, протянул Шарлю.
Это Лелэ. Она была воздушной гимнасткой. Несравненная Мари Калиш было написано на афишах, голос Бебэ стал нежным, глаза увлажнились. Танцы на проволоке, полёты под куполом цирка, головокружительные пируэты на трапеции она блистала. Её любили. Ею любовались. Богатые кавалеры осыпали её цветами и драгоценными подарками. А она любила глупого рыжего клоуна Бебэ, который выходил на арену цирка в стоптанных башмаках и потрепанной одежде. Клоуна, которого никто не называл по имени. Никто, кроме Мари, не знал, что клоуна зовут Михаэль, Бебэ сел на табурет напротив Шарля, вздохнул.
У тебя красивое имя, улыбнулся Шарль.
Да. Лелэ оно тоже нравится. Но разговор сейчас не обо мне, а о ней, он перешёл на шёпот. Однажды в вагончике Лелэ появился богатый господин. Они долго о чём-то беседовали, а потом он широко распахнул дверь и крикнул:
Я это так не оставлю. Вы поплатитесь за свою дерзость. А через три дня Лелэ сорвалась с трапеции. Кто-то перерезал страховочные ремни Бебэ поднялся, отвернулся к окну. Голос его стал глухим. Мы думали, она не выживет. А она Бебэ повернулся, смахнул слезу. Она утёрла всем нам носы. Лелэ молодчина. Она настоящий боец, герой. Вот только она никогда не будет матерью. Мы постепенно свыклись с этим. Потом появился ты. Лелэ предложила считать тебя нашим сыном. Я согласился. Ты, Бенош, наш сын. Других детей у нас не будет. Всё, что есть у нас, мы готовы отдать тебе. Так что ты уж нас не подводи, сынок.
Не подведу, Бебэ, обняв его, сказал Шарль. Они спрятали фотографии в сундук и сели у окна.
Скажи, Бебэ, а ты не думал о том, что страховку перерезал директор цирка, спросил Шарль.
Рудольф? Нет. Он слишком труслив, покачал головой Бебэ. К тому же он без ума влюблен в Мари. До сих пор влюблен. До сих пор без ума, Бебэ рассмеялся. Ты думал, я не знаю? Знаю. Я всё, всё, всё знаю, сынок. У нас с Мари нет секретов друг от друга.
Я буду мыть полы, громко сказала Лелэ, распахнув дверь. Мне надоел ваш беспорядок.
Дорогая, беспорядок в нашем балаганчике должен быть всегда, иначе он не сможет носить свое звонкое цирковое имя Балаганчик, добродушным голосом проговорил Бебэ. Оставь ведро, пойдём лучше бродить среди подсолнухов. Бенош, ты с нами?
Нет, я останусь мыть полы. Не зря же Лелэ притащила это тяжёленное ведро, сказал Шарль. Лелэ поцеловала его в лоб, подмигнула:
Смотри не замочи барабан.
А то что? спросил Шарль, глянув на стоящий в углу пузатый барабан с отполированными палочками.
А то прибегут гренадеры и заберут тебя с собой на бой, ответила она, выходя.
Потом в балаганчике появились подсолнухи, которые стояли в ведре, источая сладковато-пряный аромат. Бебэ вышелушивал семечки, нахваливая директора, выбравшего это замечательное место для циркового шатра. Где бы они ни бывали, поле подсолнухов словно следовало за ними. Шарль всегда видел подсолнухи в окно своего балаганчика. Всегда