Иван Шипнигов - Непонятный роман стр 3.

 А уезжают.

 Правда?

 Ну вон, что-то как будто грузят в машину. Садятся.

 После этой операции на глазах ты в темноте, что ли, стал видеть? Как летучая мышь.

 Мыши не видят. Они чувствуют.

 Ну вот, говорю же, как ты. А правда, уезжают.

 Вон, все, на дорогу выехали. В сторону того «Бургер Кинга» на заправке едут. Я бы сейчас тоже не отказался от «Бургер Кинга».

 Все. Пойдем.

 Ну сейчас, коньяк допьем и пойдем потихоньку.

 Пошли!

 Ладно Так вот, про «Нутеллу». Увидели с Соней в «Ашане» «Нутеллу» по акции. Что-то типа четыреста семидесяти рублей большая баночка шестьсот тридцать грамм. Прикинь, найти шестьсот тридцать грамм «Нутеллы».

 Надеюсь, сегодня найдем. Не шестьсот тридцать, конечно.

 Я, естественно, Соне: давай купим. А она мне говорит: нет. Просто нет.

 И что дальше?

 Дальше драма. Она из-за фигуры переживает. Сама не хочет есть и мне не дает. Ну хочет, конечно, но запрещает себе и мне заодно. Но потом все равно едим, конечно. А я всю «Нутеллу» во всех «Ашанах» отдал бы за ее фигуру.

 Дальше-то что? «Нет. Просто нет»  и?

 Дальше драма, говорю. Мы тогда из «Ашана» шли назад вместе, но Соня шла в наушниках, как королева драмы. И теперь, когда в прихожей собираемся куда-то, она каждый раз спрашивает: «Наушники-то брать?» Знаешь, как меня бесит, когда она долго в прихожей собирается.

 Ну и драмы у вас. Дай глотнуть тоже.

 Не очень, конечно, коньяк.

 Ты его вообще бесплатно нашел.

 Бесплатно не значит даром.

 Так, пошли мысли Ивана. Коньяк у меня будет.

 Да не нужен мне твой коньяк.

 Интересно все-таки, чей он.

 Ну может этих, которые приезжали. Прячут в лесу коньяк.

 Зачем?!

 Вопрос для целого интервью

3:12 В домике

 Тебе свойственно прятаться?

 Да, как всем, наверное. Я в детстве любил строить домик из диванных подушек. Накрылся покрывалком, и сразу уютно.

 Все любили.

 Ну конечно, перестроечное детство.

 Ты его помнишь?

 Помню какие-то поэтичные, трогательные эпизоды. Но, скорее всего, я их себе придумал.

 Например?

 Году в девяностом сколько мне было?  три года, получается, сестра Марина брала меня с собой в магазин. И пока стояла в очереди, сажала меня на прилавок. Помнишь, были такие прилавки, или как они назывались?

 Помню.

 И вот я там сидел и болтал бесконечно. Интервью давал тетенькам в очереди.

 В три года болтал?

 Ну да, самое же время для болтовни. Самое интересное, что и в тридцать три почти то же самое.

 Три раза подряд «самое».

 Просторечная речь.

 «Просторечная речь».

 Мне можно. О чем я говорил?

 Болтаешь много.

 Да! Тебя не спрашивают, а ты все равно болтаешь.

 Я тебя спрашиваю.

 Вот, и я отвечаю. А то обычно утром Соня мне говорит: опять всю ночь интервью давал во сне самому себе.

 Ты разговариваешь во сне?

 Конечно. Как все.

 Я не разговариваю во сне.

 Ну ты на работе много разговариваешь.

 Это правда. О чем ты говоришь во сне?

 Откуда же я знаю. Я не то что во сне мы и в жизни-то не очень понимаем, о чем говорим.

 Сейчас мы говорим о том, свойственно ли тебе прятаться.

 Свойственно.

 Ты сказал про подушки и покрывалко. Не думаешь ли ты, что вещества это тоже домик, в который люди прячутся?

 Наверное. Конечно.

 В чем ты прячешься сейчас?

 Сейчас? Ни в чем. С тобой разговариваю вообще-то. На многомиллионную, извиняюсь, аудиторию.

 Хорошо.

 И?

 Что «и»?

 Ну, ты сказал «хорошо» и замолчал. Дальше вопрос какой?

 У тебя и без вопросов неплохо получается отвечать.

 У нас ведь интервью.

 Считай, что у нас интервью ведет нейросеть.

 Но есть же законы жанра.

 Извини, что-то меня рубит с этого коньяка. Я пойду посплю буквально полчасика. А ты пока говори тут. Про прилавки, про домики из диванных подушек.

 Меня тоже рубит.

 Сделайте кофе ему.

 С топленым молоком, если можно, пожалуйста.

3:56 Топленое молоко

 У меня же кофе есть в термосе, с топленым молоком. «Коричневым», как Соня говорит. Будешь?

 С топленым? Как им коньяк-то запивать.

 Нормально. Я этот термос тоже в том «Ашане» купил, где «Нутелла» и драма.

 Да как ты надоел со своей «Нутеллой». Ты можешь говорить о чем-то, кроме еды?

 «Нутелла»  не еда, а праздник. Как сейчас мы идем, по сути, за праздником. Сколько, кстати, идти?

 Подходим.

 Какой овраг все-таки бесконечный. У Чехова же знаешь позднюю повесть «В овраге»?

 Не знаю.

 Страшная очень. А здесь, в этом овраге, почему-то не страшно. Наоборот, уютненько. Вот ты говоришь: отношения

 Я так не говорю.

 Попробуй, кстати, коньяк с моим кофе. Получается коктейль типа ликера.

 Я не хочу коктейль типа ликера, дай коньяка просто.

 Да. Отношения. Мне кажется, в них должно быть в первую очередь уютненько. Любовь это такой домик, в котором двое могут спрятаться от всего мира.

 Ты все, что ли, выпил? Мысли Ивана идут.

 Не, тут много еще.

 В кофе прямо налей, попробую твой «ликер».

 Точно. Кофе же стимулятор. А алкоголь депрессант. И они вместе

 Это ты депрессант. Пришли, кажется. Фонарик включи. Вот на это дерево свети. Чувствуешь, оно?

 Неа. Вот это.

 Почему?

 От него энергия идет.

 Так, и еще примета Как будто какие-то семечки Шелуха Что это вообще?

 Расширь побольше фотку. А это скорлупки от кедровых орехов. И они под этим деревом. Как я и говорил. Только откуда они здесь

 Копай.

 Я, кажется, ложку для «Нутеллы» потерял.

 Не беси меня, а то я не поеду с тобой больше.

 Да не ругайся. Палочкой вот сейчас.

 Есть?

 Есть вроде что-то Энергия идет.

 Есть?!

 Есть.

 Бери, погнали!

 Слушай. Тут шишки.

 Ну все, поехали отсюда быстрее.

 Подожди. Тут правда шишки, настоящие, кедровые. Ну которые я рассказывал, с орешками.

 Да что вообще происходит Видишь?!

 Да.

 Кто это?!

 Кто-то на конях. На лошадях.

 Тихо сиди. Термос убери.

 Кто это может быть, как думаешь?

 Убери термос, он блестит от луны!

 И кони какие-то непонятные Типа единорогов.

 Спрячься. Как будто тебя вообще нет.

4:40 Развернутая метафора

 А прикинь, счастье запрещено законодательно?! Вот просто запрещено, и все.

 Объясни.

 Ну это метафора. Можно же объявить запрещенным все что угодно. Просто напечатать на бумажке и сказать, что теперь правильно так, как там напечатано. А то, что не напечатано, нельзя.

 Извини, но это попахивает поздним Толстым. Таким анархическим поздним Толстым.

 О, ты знаешь, что такое поздний Толстой. Респект.

 Я понимаю твой сарказм. Давай еще выпьем, и я объясню свой вопрос. Шоколадочку бери.

 Я на диете.

 Респект. Смотри. Эти рассуждения всегда попахивают

 Два раза «попахивают».

 Спасибо, у нас есть редактор. Эти рассуждения отдают желанием упарываться всем сразу. Что ты думаешь про это?

 Я думаю то, что

 «Думаю то, что»  нельзя так говорить.

 Я думаю, что алкоголь это очень плохой наркотик. Вот смотри, метафора: у человека есть бочка варенья

 Ты так рекламируешь это свое варенье. Дай я его все-таки попробую.

 Попробуй.

 Слушай, а что это? Земляника?

 Земляника унылая безвкусная подмосковная ягода. А это наша сибирская клубника, эндемик.

 Клубника же большая такая. Дайте ложку!

 Большая клубника еще более унылая.

 Слушай. Офигенское варенье. Я уже вижу, как на него нацелились коршуны из нашей банды. Пойду-ка я спрячу его.

 Спрячь.

 А ты пока продолжай про свои метафоры.

 Коньяк кончается.

 Коньяка еще тоже зацеплю.

 И ложку мне.

 Зачем ложку? Я тебе это варенье назад уже не отдам.

 Не, для «Нутеллы», коньяк закусывать.

 Ты же на диете?

 «Нутеллу» можно.

 Оок.

5:25 Второй коньяк

 Лёнич, они были на единорогах.

 Кто «они»?!

 Конная полиция.

 Ты нормально себя чувствуешь?

 Они на лошадей простыни могли накинуть. И рожки какие-нибудь картонные приделать.

 Я сейчас тебе рожки приделаю.

 Ну, может, что-то типа Ку-клукс-клана! Помнишь, как у Тарантино.

 Серьезно: ты употреблял сегодня что-нибудь?

 Коньяк.

 Употреблял?!

 Коньяк пью весь вечер с тобой!

 Дай сюда.

 Да тут не осталось почти ничего.

 Ладно, извини Я тоже перепугался.

 Допей, успокойся. Они уехали.

 Куда, видел?

 В лес туда дальше. Может, домой поедем? Не найдем мы сегодня ничего, я чувствую.

 Подожди, дай подумать. Ты точно нормально?

 Ну да. Устал только, и прохладно уже.

 Допивай, тут еще осталось. Ты говоришь, на лошадях какие-то белые накидки были?