Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Первоначально осмотрите двор, сеновал и самую крышу его, а потом уже и самый дом.
Работа закипела. На сеновале были найдены два спящих человека; один из них оказался сыном хозяина дома, а другой был принят понятыми за разбойника Чуркина. Для того, чтобы арестованный каким-либо образом не улизнул, он тотчас же был связан. Исправник, обрадованный таким счастливым исходом, приказал привести арестованного в избу, но каково же было его разочарование, когда он увидал, что это вовсе был не Чуркин, а какой-то неизвестный оборванец.
Ты кто такой? спросил у него исправник.
Крестьянин Бронницкого уезда, села Степановского, Василий Тимофеев.
Как ты сюда попал?
Дорогою проходил, утомился и зашёл отдохнуть.
Зачем же ты под сено спрятался?
Не поздоровилось маленько, озноб напал, вот я и лёг, где потеплее.
Паспорт есть у тебя?
Как же имею, вот он, доставая из-за голенища сапога свёрнутый, измятый и испачканный паспорт, ответил тот.
Семён Иванович бережно развернул плакатный вид[10] незнакомца и с трудом только разобрал, что плакату этому срок истёк год тому назад.
Паспорт-то твой, голубчик, давненько взят?
Переменить, ваше благородие, не успел.
Бродяга ты, как я вижу. Староста, убери его куда-нибудь, да смотри, чтобы стрекача не задал; гусь-то, как видно, из хороших.
Цел будет, отвечал тот и отдал его в руки своих односельчан.
Искали волка, а поймали зайца, протянул себе под нос Семён Иванович, смотря вслед уходившему бродяге.
По тщательному осмотру исправником дома Карася, он оказался во всех отношениях приспособленным для укрывательства тёмных личностей. В овине навалена была солома, на которой видны были углубления, примятые ночлежниками; в сарае, стена которого выходит в поле, под самой крышей положены были, в виде палатей, жерди, на которых постлано было сено, порядком ужо примятое ночлежниками; в самой крыше проделано было отверстие, в которое свободно мог пробраться человек и скрыться; под самым домом устроено также логовище для отдыха; в задней половине самого дома помещалось питейное заведёте, которое содержал крестьянин Зарайского уезда, Трофим Михайлович Тарусин; в комнатке же, выходящей окнами на улицу, жил сам Карась и пускал к себе ночевать любого, кто бы только ни пожелал.
Однако, брат, я вижу, человек-то ты ловкий, хорошо устроил ночлеги, заметил Карасю исправник.
Нельзя же: летом в избу никого не загонишь, каждый наружу лезет, ответил тот.
Я не к тому говорю, а зачем ты бродягам приют даёшь?
У них на лбу, небось, не написано об этом, всякого пускаем, тем живём.
Чуркин бывает же у тебя?
Может, и заходит, кто его знает? Спрашивать не станешь, кто он и откуда.
Разве ты его в лицо не знаешь?
Нет, слыхал об нем; все говорят о Чуркине, а какой он из себя, спросить не догадывался.
Исправник, понимая, что от Карася ничего не допытаешься, оставил с ним разговор и принялся писать протокол об осмотре дома и о поимке бродяги, приказав, чтобы понятые шли в свою деревню и там дожидались его.
Через полчаса, исправник отвёл становых к сторонке и объявил им поход на деревню Барскую.
Как же мы это устроим? спросил у него пристав 2-го стана, г. Протопопов.
А вот как: из деревни Заволенье мы двинемся туда лесом; одну часть понятых расставим по опушке леса, в виду деревни Барской, а другую часть отведём окольными путями к деревне Ляховой и таким образом окружим всю местность, где, как я полагаю, должен находиться Чуркин. Я с Деревянко и сельским старостою деревни Заволенья по задворкам пройду деревню Барскую, оставлю их у задних ворот дома Чуркина, а сам войду через передние ворота и сделаю обыск в доме.
Одним вам входить в дом опасно, возьмите в помощь кого-нибудь из нас, сказал Протопопов.
Ну, хорошо, я возьму с собою пристава 1-го стана.
Конечно, надо взять, а то неравен час, одни вы там ничего не поделаете, добавил Николай Алексеевич.
Мужичкам же следует внушить, чтобы они в случае, если заметят бегущего из деревни к лесу Чуркина, вышли бы из засады и перехватили его, добавил Семён Иванович.
Становые выслушали его распоряжение со всем вниманием, отошли в сторонку, переглянулись между собою, пожали плечами, как бы желая сказать: «напрасно, мол, г. исправник, беспокоитесь: Чуркин не так глуп, как вы думаете»; затем уселись в свои тарантасики и покатили следом. за бричкой исправника в деревню Заволенье.
Мужички усиленным маршем добрались до своей деревушки; исправник и становые пристава, оставив своих лошадок в Заволенье, повели крестьян лесом к деревне Барской. Окружив её, по заранее составленному плану, исправник произвёл обыск в доме Чуркина, но без успеха. Кроме отца его, никого в нем не нашёл; жена разбойника лежала больной; разбитое окно было заткнуто той же подушкой; на лавке лежал жёлтый халат.
Чья эта одежда? спросил Семён Иванович.
Моя, ваше высокородие, отвечал старик.
Врёшь, в этом халате я видел сына твоего, Ваську разбойника.
Старик молчал.
Что ж ты мне не отвечаешь?..
Нечего отвечать, потому и молчу.
Не желая даром тратить время, исправник оставил деревню Барскую и отправился лесом на деревню Ляхову; по дороге он наткнулся на станового пристава Протопопова, который со своим отрядом крестьян занимал указанный ему пункт.
Ну, что, Николай Алексеевич, новенького?
Ничего, стоим, по вашему приказанию.
Никого не видали?
Нет, ни души, хоть бы кто-нибудь показался, один нищий только прошёл.
Берите понятых и пойдёмте в деревню.
Ляховцы, перепуганные появлением властей с понятыми, поняли, в чем дело, но были с тем уверены, что взять им в деревне нечего: Буркина там не было. Власти, не приглашая даже деревенского старосту, торопливо вошли в дом крестьянки Щедриной и спросили у неё:
Говори, Елена, куда спрятала, Чуркина?
Какого Чуркина?
Ваську, твоего приятеля?
Зачем он мне, на какой ляд?
Смотри, угодишь ты за него в. тюрьму, пригрозил ей исправник и сделал распоряжение насчёт обыска.
Обшарили всё, но Чуркина не нашли. Позвали деревенского старосту; исправник покричал на него, потопал ногами за то, что он делает поблажку разбойнику, да тем и ограничился. Заволенские мужички были отпущены домой.
Когда Семён Иванович садился в свою бричку, к нему подошёл плюгавенький мужичок и сказал:
Ваше благородие, у меня есть кое-что сообщить вам!
Говори, что такое?
Чуркин-то явился, я, видел его вчера в нашем лесу, с двумя его товарищами; они давненько здесь похаживают.
Василья Чуркина ты вчера видел? уставив на него глаза, с удивлением спросил исправник.
Нет, не Василья, а Степана, брата его, который был сослан в Сибирь.
Ну, хорошо, братец, спасибо, сказал исправник.
На чаёк бы с вашей милости за это следовало.
Семён Иванович вынул из кармана какую-то монету и, передав её ему, спросил при этом:
А не слыхал ты, где он более всего пребывает?
Говорили, в деревне Елизаровой, у Луки Иванова главный притон имеет.
Ну, ладно, трогай, крикнул, своему кучеру отец-командир.
Куда прикажете?
В Запонорье!
Арестант Степан Чуркин, как выяснилось, по решению временного отделения московского Окружного суда, в г. Богородске, 27-го сентября 1872 года, за кражу ржи у крестьянина деревни Ляховой, Щедрина, был приговорён к лишению всех имевшихся у него особых прав и преимуществ[11] и к ссылке в Енисейскую губернию, где и был водворён в Красноярской области, Погорельской волости, в деревне Тискиной.
Возвратившись в волостное правление, исправник сообщил бывшим с ним приставам о тех сведениях. которые он получил относительно появления Степана Чуркина, и поручил им наблюдать за ним и постараться изловить его, а затем простился с ними и уехал в Богородск.
* * *
Дней через пять, к становому приставу, г. Протопопову, жившему в то время в Павловском Посаде, приведена была арестованная подозрительная женщина, которая объяснила, что она мещанка из Лосиного острова, Марья Иванова Пименова.