Марко Вовчок - Блумсберийская красавица стр 7.

 Ах! Мисс Мильс!

 Она дала мне свой локон на память, но я не мог ее любить; она была такая ничтожная.

 О, я знаю, что есть еще кто-нибудь! Какая нибудь ужасная женщина, которая вырвет вас из моих объятий и разобьет мое бедное сердце!

 Ах, вы говорите о переплетчице? Клянусь честью, между нами ничего нет!

 Я это предчувствовала! Я это предчувствовала!  взвизгнула мисс Анастасия.  Признавайтесь во всем, сэр! Во всем, если не хотите, чтобы и упала мертвая у ваших ног!

Я бы предоставил ей кататься по ковру сколько душе угодно и был бы безмятежен полагаясь на здоровое телосложение чувствительной и страстной женщины, но Долли пришел в ужас, бросился на колени, вопил, просил прощенья, клялся в любви и невинности; наконец, он подарил ей массивный золотой браслет с огромным изумрудом, и тогда только она поверила его чистоте и верности.

 А вы, Стэйси, никого не любили прежде?  спросил трепещущий Долли, когда мир был уже заключен.

 О, нет,  скромно ответила красавица.  Я не шла замуж, потому что никто не нравился. Я отказала лорду Маргету, как он ни молил меня

 Лорду Маргету? Этому великолепному мужчине!

 Между нами не было симпатии, Долли,  просто объяснило неподкупное создание.

Воркованье длилось уже несколько недель и семья крайне нетерпеливо ждала свадьбы. Старые де-Кады ссорились, что так долго продолжаются экстренные расходы, а мисс Анастасия, отличавшаяся живым нравом, не совсем блогодушно выносила упреки мамаши за медленное ведение дела.

 Пожалуйста, не оправдывайтесь, Стаси!  восклицала мистрисс де-Кад.  Я очень хорошо знаю, что он все сделает, что вы пожелаете. Мне уже надоело ворчанье вашего отца! Что вы хотите уморить меня, что ли?

В одно прекрасное утро Долли получил от доктора Ле-Дерта, приятеля старого де-Када, приглашение на вечер. Я до сих пор подозреваю, что старый де-Кад поверил Ле-Дерту свое затруднительное положение и попросил его помощи.

Вечер мы проведи преприятно. Анастасия возбуждала восторг мужчин, но была неприступна для всех, как богиня; Долли сначала принялся ревновать, как Отелло, но нежная улыбка его успокоила и развеселила. Я заметил, что все гости как будто ожидали чего-то и что дамы подходили к Анастасии и пожимали ей руку, как бы желая сказать: "не робейте!"

Когда стали разносить шампанское, доктор Ле-Дерт поднял свой бокал и объявил, что предлагает тост.

 Пожелаем здоровья и счастья нареченным мистеру Адольфусу Икль и мисс Анастасии де-Кад!

Признательный дантист ответил блогодарственным спичем.

 Через несколько дней,  закончил коварный отец:  я расстаюсь с дочерью, я лишаюсь ее! Но зато я приобретаю сына!

Всеобщее сочувствие выразилось потоком поздравлений, и мистрисс де-Кад, не совладав с своими чувствами, удалилась из-за стола и в дамской уборной дала волю слезам.

На следующее утро радужному лакею дано было приказание просить мистера Икля, как только он появится, в комнату мистрисс де-Кад.

Она встретила Долли сладостною улыбкою и объявила ему, что после вчерашних поздравлений свадьбу не следует откладывать.

 Надо принудить Стэйси,  сказала она:  а то бедное дитя никогда не назначит решительного дня. Она со слезами молила меня отложить свадьбу еще хотя бы на год.

 На год!  вскрикнул испуганный Долли.

И они поспешно отправились к мисс Анастасии.

 О, мама!  время еще терпит, ответила красавица, опуская глаза.

 Вы огорчаете мистера Икля, дитя моё,  сказала мамаша.

 О, Долли!  вскрикнуло трепетное созданье, испуганное одной мыслью, что могло огорчить своего избранного.

 Свадьба будет через десять дней!  холодно и повелительно сказала мистрисс де-Кад.

Бедная девица поглядела кругом с изумлением и даже некоторым ужасом.

 Через десять дней!  воскликнула она.  О, мамаша! Я не могу! Дайте мне еще хоть один год, хоть один год!

 Через десять дней!  решительно сказала мистрисс де-Кад.

 О, через шесть месяцев! Через шесть месяцев!  молила трепещущая красавица.

 Через десять дней!

 Хоть месяц! хоть месяц дайте!

 Через десять дней!

Анастасия видела, что мольба бесполезна и опустила голову. Долли, желая ее ободрить, взял её за руку и прошептал:

 О, Стэйси! Я буду с вами не бойтесь ничего!

 О, Долли! Долли! вскричала красавица, падая в нему на грудь.  Если вы когда-нибудь обманете меня, я погибну!

Мамаша, отирая слезы, побаловала бедное дитя и, взяв Долли за руку, увлекла его из комнаты.

 Мистер де-Кад желает переговорить с вами наедине,  пробормотала она, всхлипывая и пожимая от избытка волнение руку Долли.

Глава IV. Мисс Анастасия пристроена

Блумсберийский дантист был жирный, иронический, бесчувственный деловой человек. Огонь и мечты юности были в нем давно продушены говядиной и портвейном, все стремления и помышления его были обращены на звонкую монету.

Старый разбойник тщательно приготовился в свиданию с своей жертвой. Хотя свидание пришлось не в тот день, когда он переменял белье, он надел чистую рубашку, пригладил старательно волосы и сделал колечки на висках; он спрятал зубные инструменты и сел сам в кресло, обыкновенно занимаемое пациентами.

Он встретил Долли с такою сладкою и чувствительною улыбкою, которая заставила бы опытного человека немедленно обратиться в бегство.

Зять был введен тёщею, которая объявила тестю, что свадьба будет ровно через десять дней. Он выказал горестное удивление и чуть не зарыдал при мысли, что так скоро разлучится с милою дочерью.

 Может быть, все это к лучшему!  пробормотал он.  Я рад, я очень рад Говоря правду, Адольфус, это убивало бедное дитя, Она никогда не отличалась сильным здоровьем Правда, моя милая?

Мамаша покачала только головою и глубоко вздохнула. Адольфус был словно поражен громом.

 Постоянное волнение истомляло ее,  продолжал отец, мрачно сдвигая брови.  Она похожа на мать: сегодня на вид крепка и здорова, а нельзя поручаться, что завтра поутру она не будет лежать на столе!

Это неприятное замечание передернуло мистрисс де-Кад, хотя она и пользовалась превосходным здоровьем. Желая переменить предмет разговора, она поспешно сказала:

 Как трудно было уговорить Стаси!

 Я знал это, моя милая,  отвечал дантист.  Оставить дом, отца, мать ведь это страшно волнует ее! Она необыкновенно чувствительная девушка, Адольфус! Добра, как ангел и любяща, как дитя!

 Ах, помните вы ту бедную женщину?  сказала мистрисс де-Кад.  Помните?

 A! несчастную негритянку, мой милая? Вообразите, Адольфус, вид этой отверженной так подействовал на Стаси, что она чуть не заболела; я должен был остановить ее силою, иначе она отдала бы всё, что у неё есть, этой несчастной женщине.

Это и другие доказательства мягкости нрава мисс Анастасии глубоко трогали Долли. Он повертывался всем корпусом то к папаше, то к мамаше, смотрел на них счастливыми глазами и только произносил: о! о! о!

Когда старый де-Кад нашел, что Долли достаточно растроган и следовательно расположен к великодушным и необдуманным поступкам, он вдруг вспомнил, что Анастасию все оставили на жертву собственным мыслям, и послал мать успокаивать неопытную красавицу.

Робкий Долли почувствовал смущение, оставшись наедине с дантистом.

«Что он хочет мне сказать?»  думал невинный человечек.

 Через десять дней!  проговорил дантист.  Боже мой! Трудно все устроить в такое короткое время!

 Неужели?

 Очень трудно. Надо спешить.

 Конечно, надо спешить!  с одушевлением заметил Долли.

 Мистрисс де-Кад говорила с вами относительно приданого дочери?

 Нет!  произнес он с изумлением, когда Долли в ответ покачал отрицательно головой.  Ах, женщины ничего не смыслят в серьёзных делах!

Долли улыбнулся, потому что де-Кад улыбался,  из учтивости, а не от веселья.

 Я, конечно, не считаю богатства непременным условием счастия,  продолжал дантист.