Марко Вовчок - Блумсберийская красавица стр 5.

Он начал.

 Как вы думаете,  сказал он, торжественным тоном высокий рост имеет большую важность?

Я еще не успел выговорить: "никакой важности!" как он уже продолжал:

 Думаете вы, что девушка предпочтет высокого человека человеку среднего роста?

Я сказал:

 Что за чепуха!

 Но мы привыкли соединять величие души и твердость характера с блогородным построением тела. Я полагаю, люди маленького роста никуда не годны!

Злосчастный юноша! Как он себя ненавидел в эту минуту!

Чтобы его успокоить, я спросил, что у него лежит на душе.

Он поспешил высказаться.

 Предположим, что я желаю кому-нибудь посвятить всю свою жизнь. Ведь это блогородное желание, потому что очень рискованное; но как женщина, например, примет мои слова? Разве я могу ей говорить о каких-нибудь подвигах, о попранных врагах, и о побежденных опасностях, когда она видит, что я едва могу влезть на стул? Я всегда полагал, что женщины любят таких мужчин, которые обладают львиною силою и львиным мужеством.

 Вы неправы!  сказал я решительно.

(Я пил его шерри и считал своим долгом утешать).

 Я прав!  ответил он.  Я не осмелюсь сделать предложение женщине! Всякая глядит на меня с презрением!

 Есть очень маленькие женщины  начал я.

 Я не люблю карлиц!  ответил он гневно.  Посмотрите на Анастасию де-Кад вот женщина!

 А!  сказал я из нее выйдет даже полторы!

Безумие шутить в таких случаях. Он пришел в негодование.

Я поскорее принялся превозносить несравненные прелести Блумсберийской Бобелины, и этот маневр спас меня от его гнева. Он смягчился.

 Мой злосчастный обморок уронил меня в её глазах,  меланхолически сказал он но старик так рванул зуб

Затем, вдруг просветлев, он прибавил:

 Как она была очаровательна в голубых полусапожках! Божественна!

 Долли,  начал я убедительно вы по пустому себя мучите. Разве вы до сих пор не знаете, что высокие женщины без ума от малорослых мужчин?

 Не хотите ли еще шерри, Джек? Что ж вы совсем не пьете? Может, вы предпочитаете кларет? Я хочу попросить вас об одной услуге Не можете вы как-нибудь узнать мысли Анастасии на этот счет? Только поскорее, Джек. Впрочем, это совершенно бесполезно!  прибавил он меланхолически.  Нечего себя тешить мечтами!

Он с томительной тоской поглядел на меня, ломая свои красивенькие, прозрачные пальцы.

 A как вы полагаете, дружище, много у неё обожателей с таким состоянием, как у вас, а? Большой доход лучше большого роста.

Бедный крошка привскочил на месте и вскрикнул:

 О, нет! нет! ни слова о деньгах, Джек! Я хочу чистой любви я жажду Лучше уверьте ее, что у меня ничего нет, что я без всяких средств и что я буду для неё трудится Это придает мне значение Но к чему ласкать себя несбыточными надеждами? Разве этот бесподобный серафим обратит на меня внимание? что я перед ней?

 У вас очень интересный вид, Долли,  сказал я и вы напрасно так отчаиваетесь.

Любовь Долли, медицина и домашние междоусобицы с хозяйкой совершенно поглотили всё мое время, и завалили меня по горло работой. Кроме того, постоянные обеды с Долли изнежили мой нрав; человек, подобный мне, не должен привыкать обедать; ежедневные обеды развивают в организме легкомыслие и безумную самонадеянность.

А между тем мой бедный крошка-Долли не мог обойтись без меня ни минуты. Вечною темою ваших разговоров была прекрасная Анастасия; меня уже начинало тошнить при её имени.

Невозможно себе представить ничего беспомощнее этого влюбленного карапузика! Раз я застал его в сокрушении; он испускал какие-то жалобные горловые звуки, похожие на болезненное воркованье, и промучившись над ним с час, я выпытал наконец, что его преследует мысль о разорванном платье красавицы.

 Что она должна думать обо мне?  стонал Долли.  Я не смею идти туда, не смею ей показаться на глаза! Господи! Если бы я мог послать ей какой-нибудь подарок, а?

 Отчего ж не послать, Долли?

 Вы думаете, это позволительно?  вскричал он, и лицо его просветлело.  Но я не знаю я не умею покупать, ни выбирать, Джек

 Я выберу и куплю за вас, хотите?

Он совершенно повеселел.

 О, как вы милы и добры, Джек! Я никогда, никогда не забуду этой услуги!

Подарок был куплен и отправлен при умном и любезном письме (моего сочинения) в Блумсбери-сквер.

Гогот гусиной стаи и смятенное маханье крыльями, когда собака врывается в среду гусиного стада, может дать слабое понятие о том шуме, который поднялся у де-Кадов при получении нашей посылки, Долли не был у них вот уж неделю. Они уже стали забывать о мелькнувшей было надежде. Мистрисс де-Кад назвала уже Долли карликом, старина Боб грозился его изувечить, а прекрасная мисс Анастасия выражала к нему полнейшее презрение.

Но с моим появлением надежда засияла снова, и засияла куда более ярким светом.

На семейном совете решено было снабдить Боба деньгами и поручить ему пригласить меня на товарищеский обед в ресторане. Он должен был подпоить меня и выпытать у меня всю подноготную о Долли.

Я всё это тотчас же сообразил.

Я рассуждал так: эти люди хотят поймать Долли; и я могу им помешать; но с другой стороны Долли погибает от любви и готов согласится на все, лишь бы жениться на Блумсберийской красавице.

А красавица? Я не осуждаю её так, как осуждаю её родителей. 1,200 фунтов годового дохода это такое искушение, против которого трудно устоять девушке, т. e. невольнице в родительском доме.

Она, разумеется, ни чуть не любит Долли; она и не помышляет о любви; все её мысли заняты его доходом. Но Долли милейший, добрейший человек, и она не решится обижать и притеснять его. Разумеется, она будет вертеть им, как ей угодно, но он и сам будет рад ей во всем слепо повиноваться.

Я с аппетитом съел обед Боба и кроме того досыта натешился, наблюдая за его уловками вызвать меня на болтовню о Долли. Безобразный молодой человек! где ему было тягаться со мною! К концу обеда он совершенно опьянел и не был в состоянии связать двух слов. Я сам начал речь.

 Скажите мамаше, Боб, что мистер Икль окончательно пленен вашей сестрицей, и если мисс Анастасия согласна, то она может быть пристроена как нельзя лучше.

 Отлично!  пробормотал он.  Выпьем за их здоровье!

И он опорожнил бокал себе в жилет.

Услыхав радостное известие, нежная родительница упала на грудь дочери и осыпала ее поцелуями. Прелестная Анастасия вдруг, казалось, выросла еще на фут,  так божественно подняла она свой орлиный нос и таким победоносным взором окинула своих близких сердцу домочадцев.

Вся семья стала оказывать необыкновенное внимание Анастасии; все сознавали её огромное значение и ту несравненную услугу, которую она оказывала всей семье. Все были чрезвычайно веселы и одушевлены.

 Мой друг,  сказала мистрисс де-Кад своему супругу:  вы должны дать мне денег: Анастасии надобны некоторые вещи

 Мое сокровище!  обратилась мамаша к своему детищу нечего мешкать, а надо поскорей одеться: он может придти рано. Я дам вам свою кружевную пелеринку, только вы не надевайте ее прежде, чем услышите звонок.

 О, мамаша!  пролепетала интересная красавица.

 Делайте, что вам приказывает мать, Анастасия,  сказал папаша.  Я даю вам шесть фунтов.

 Зачешите волосы назад и пришпильте черные бархатные банты; и золотую стрелу воткните в косу,  продолжала мамаша деловым тоном.

 Хорошо, милая маменька.

 И придите возьмите мою алмазную брошку. Нет! погодите! Наденьте венок из махрового маку. Можно сказать, что собираетесь дать сеанс живописцу, готовите сюрпризом для отца свой портрет. Это дает очень хорошее понятие о вашем сердце и сразу завязывает интимный разговор.

 Но если он не придет?  возражает невинная дева.

 Не придет!  восклицает мамаша.  Я не даром прожила на свете, и знаю, что говорю. Не забудьте перчаток.