Калашникова Людмила - Разрешаю себе стр 5.

Я захотела, чтобы любой человек, любого статуса и возраста, находящийся со мной рядом, чувствовал себя уверенно и легко. Чтобы у людей рядом со мной вырастали за спиной крылья и раскрывался потенциал.

Вернувшись со стажировки в родной город, наполненная любовью, я готова была сворачивать горы, отдавать и любить. Обязанности теперь другие административные. Новая руководитель близкая подруга. Два законных выходных. Все отлично. Болеть точно не хочется, а почему-то болею. Наверное, просто ленюсь, думала я. Вставай, делай свою работу, ты должна. Тут как тут чувство вины: «Я плохой работник, ничего не могу, нет сил. Я не достойна и этой работы».

С каждым днем я теряю силы. На второй этаж подняться тяжело. Домашние дела просто каторга. Все тело до единой клеточки пульсирует. Мышцы на руках и ногах разрываются от боли, не заснуть. Организм трясется. Голова все время болит. Думать трудно, невозможно. Внутренности горят.

Нынешнее руководство относится ко мне с пониманием и отправляет в административный отпуск, чтобы я обследовалась. Иду к разным врачам. Они все заодно: «С вами все хорошо, ничего у вас не болит, не прикидывайтесь. Вы молодая еще, так не может быть». Как же это обидно слышать, когда ты действительно чувствуешь, что больна.

Ну что ж, моя жизнь в моих руках. Решаю, что сама поставлю диагноз. Я же медик, в конце концов. Купила учебник «Редкие внутренние болезни». На удивление, синдрома студента-медика не возникло. Нашла похожие симптомы одной болезни. В этот же день ко мне пришла подруга с новостью о том, что ей поставили системную красную волчанку. Она плакала и горевала, я утешала, как могла. Это была именно та болезнь, которую я нашла в учебнике.

После ее рассказа, поняла, что чувствую себя так же, даже хуже. Подруга посоветовала идти к ревматологу. Врач отправила меня в больницу на обследование, удивившись, как я догадалась прийти к ней.

В палате одни разговоры о тех, кто недавно умер или что болит. Жутко.

Взяли все анализы. Результаты хорошие. Осталось дождаться биопсии.

В ординаторской строгого вида профессор сообщила мне, что я ничем не больна:

 Ты все придумала. Диагноз она поставила себе, скажет тоже! Тебе к психиатру надо.

Другие врачи заняты, строчат в историях болезни, но все слышат.

Лицо заливает краской. Я унижена и горько плачу в палате. Может быть, у меня и правда с головой что-то не так?! Анализирую свое поведение, до смешного, нахожу признаки сумасшествия Заходит санитарка, выгоняет меня из палаты, ей надо мыть окна. А я плачу. Ей все равно, у нее работа. Чувствую, что весь мир против меня.

Через несколько дней пришла биопсия кожно-мышечного лоскута. Профессор пригласила в ординаторскую. Иду с неохотой.

 Расскажи, что у тебя болит.

Внимательно слушает жалобы, тщательный осмотр тела. Сочувствующий взгляд.

 Ну, что, все точно. Первичный дерматомиозит. Будем делать химиотерапию, пить преднизолон. Инвалидность оформлять.

Как обухом по голове Но! Теперь я точно знаю я не ошиблась, не придумала, не сошла с ума. И, оказывается, не ленилась. Чувство вины ни к чему. Отлегло! Но слезы горькие слезы. Новая жизнь. Осознать, принять

Это была не системная красная волчанка. Но тоже аутоиммунное системное заболевание. Первичный дерматомиозит. В России болеет от двух до десяти человек на 1 млн. населения, в основном женщины. Очень редкая болезнь.

Почему называется первичный? Потому что может перейти во вторичный это значит, присоединяется рак. Что это за болезнь простым языком? Это когда организм саморазрушается. Иммунитет не защищает, а вредит. Он понимает, что есть проблема, но не может определить где. И бьет по здоровым органам, наугад.

В Америке говорят, что это аллергия на самого себя.

Человек сам себя не выносит, не принимает, не любит.

Во всем мире считается, что излечиться от этой болезни невозможно, так как неизвестна причина ее возникновения. При дерматомиозите все мышцы в теле воспалены, в том числе и сердце. Они постепенно атрофируются, то есть погибают. Чтобы усмирить бушующий иммунитет, его угнетают химиотерапией и кортикостероидами (сильными гормонами). При таком агрессивном лечении страдают многие органы, но зато человек может жить.

Глава 6. Выбираю жизнь

Начались больничные будни. Первые два года были самые сложные. С работы, как ни прискорбно, уволили, так как мне дали вторую нерабочую группу инвалидности. Две недели в больнице, две дома. За это время одиннадцать курсов химиотерапии. Преднизолон двенадцать таблеток в день. Прибавка в весе за первые три месяца лечения двадцать килограммов. Лицо, как луна,  побочный эффект гормона.

После «химии» жизнь становилась на короткое время ярче, боль меньше, могла даже уборку сделать.

В больничных палатах столкнулась с разными женщинами, у каждой своя боль и потери.

Три молоденькие девочки 1517 лет, болеющие лет с десяти. Уставшие болеть и лечиться. Умерли, к сожалению. С одной из них дружила, несмотря на разницу в возрасте. Когда она умерла, я очень горевала.

Многих женщин бросали мужья, когда узнавали, что те серьезно больны, оставив без средств. Некоторые, отчаявшись от горя, хотели свести счеты с жизнью.

Я оказалась в нужном месте в нужное время. Я чувствовала, что моя миссия помогать всем этим женщинам. Словами ободрения, утешения, давать им веру и надежду на лучшее будущее.

Некоторые скрывали от мужей, что больны, потому что боялись их потерять. Поставят химиотерапию, полежат до вечера. И плохо, не плохо идут домой, делать вид, что здоровы. Мне было жаль этих несчастных женщин.

Я и сама попала в эту ловушку. Однажды мне сделали замечание:

 Почему у тебя стоят лекарства на столе? Спрячь их в шкаф, чтобы муж не видел. Он должен думать, что ты здорова. Иначе ему быстро надоест, что ты больная, и он бросит тебя.

С тех пор я прятала болезнь, насколько это было возможно. Максимально старалась выглядеть здоровой. Подавляла в себе жалобы. Делала вид, что все могу сама. Когда было совсем плохо и скрыть не получалось, в ответ я получала раздражение.

Сейчас я понимаю, что это заблуждение страх потерять любовь. В любви нет страха. Как важно в браке иметь доверие и уверенность, что тебя любят любую: больную, с лишним весом,  и что человек готов быть с тобой до конца твоих дней.

Решила поступить в университет на менеджмент управления, чтобы хоть чем-то заняться. Моя любимая врач отговаривала меня:

 Зачем тебе это надо, ты же скоро умрешь. Да, да! Так и говорила.

Также она говорила семнадцатилетней девочке в палате, что не стоит идти учиться, потому что ты можешь умереть. Какой смысл учиться? Видимо, таким образом она хотела защитить ее от лишних нагрузок. Та девочка умерла. Каково мне было слышать те же слова в мой адрес?

Мне было важно жить по-настоящему.

Поэтому я поступила и благополучно окончила университет, открыв в себе управленческие способности.

Мозг кипел на лекциях, но это было полезно. Помню, как сдавала экзамен сразу после химиотерапии. Никто и не подозревал из студентов, как мне было плохо. Но я сдала.

Тогда же, восемнадцать лет назад, начала искать, чем поддержать свой организм, разрушенный радикальным лечением. В мою жизнь пришла гомеопатия, тогда мало кому известная. Гомеопат предупредил, что «побочным эффектом» лечения может быть беременность. Меня это очень развеселило.

А побочный эффект случился!

Никто из врачей не хотел наблюдать за моей беременностью, предлагали сделать аборт. Все в один голос твердили, что рожать опасно для жизни. И выносить ребенка нереально с моей болезнью.

На удивление, очень поддержала моя профессор. Сказала:

 Молись, никого не слушай. И пей «волшебный» преднизолон для поддержания жизни.