Женя Онегина - Долгий камень

Женя Онегина

Долгий камень

«Не следует оставлять живого дракона вне своих расчетов, если вы живете рядом с ним».

Джон Р. Р. Толкин «Хоббит, или Туда и обратно»

Пролог

Предновогодний Выборг был похож на рождественскую сказку. Мягкий пушистый снег укутывал нарядные средневековые улочки. Повсюду стояли украшенные шарами и игрушками ели, выложенные лапником витрины переливались разноцветными огнями гирлянд, насыщенный аромат корицы, глинтвейна, душистых крендельков и имбирных пряников сводил с ума.

На рыночной площади раскинулась ярмарка. Дети с визгом катались на ледяной горке, играла музыка, зарумянившиеся на морозе взрослые пили из бумажных стаканчиков дымящийся глек.

У Толстой Екатерины выстроилась целая очередь из туристов, желающих сфотографироваться на фоне настоящей средневековой башни.

Дарина несмело улыбнулась и прижалась ко мне, словно боялась потеряться в толпе. Я сжал ее ледяные пальцы в своих ладонях и поднес к губам. Подул, надеясь согреть своим дыханием.

 Я боюсь, Егор!  прошептала она жалобно.

 Не нужно,  ответил я.  Я обещаю, что вернусь к тебе целым. И невредимым. А теперь иди. Олле ждет. До встречи в Новом году!

Дарина сама потянулась к моим губам. Я ответил быстрым поцелуем. Олле покачал головой и многозначительно показал на часы.

 Иди!  повторил я и пальцем смахнул слезу на ее щеке.

Я не стал дожидаться, пока машина покинет площадь, и решительно направился в сторону замка. Стремительно темнело. Пошел снег. На Выборг опускалась Новогодняя ночь.

Глава первая

В мерцающем лунном свете его чешуя отливала бурым Словно запекшаяся кровь на судорожно вздымающихся боках загнанного зверя.

Дракон недовольно мотнул огромной рогатой башкой, неловко расправил куцые, израненные крылья и посмотрел мне прямо в глаза

Холод

Ледяной пронизывающий холод сковал мое тело, и я захлебнулся собственным криком

 Какого хера???

 Так вы, Георгий Алексеевич, своим криком весь дом переполошить изволили-ссс

Я рывком сел, одновременно стягивая с себя промокшую насквозь рубаху. Потряс головой, пытаясь сбить ошметки вязкого кошмара. Во все стороны полетели брызги. Аркашка Баженов, устроившийся в кресле у потухшего камина, недовольно скривился.

 Весь дом, говоришь протянул я и бросил взгляд на огромного детину, застывшего в изножье кровати с пустым ведром в руках. Рядом стояло второе. Еще полное.

 Почти Аркаша непринужденно махнул рукой, и детина отступил к скрытому тяжелой портьерой окну. Но не ушел.

 Все равно, это варварство, Аркадий Иваныч!  заметил я и устало потер виски.

 А так орать не варварство?  Рыжая бровь моего ночного гостя, а точнее хозяина, издевательски поползла вверх.  Лизка разбудила Петьку, Петька разбудил охрану, охрана подняла меня. Ты чего орал, припадочный?

Аркадий замолчал, ожидая моего ответа, но я упрямо закусил губу и уставился на стальные колечки в его правой брови. Одно два трипять

 Демидов?! Ау! Говорить будем? Или как?  пропел Баженов и помахал перед моим лицом ладонью.  Гошка! Ну в самом деле, сколько можно?

 Столько, сколько нужно буркнул я в ответ.

 Это неконструктивно!

 Знаю,  отмахнулся я от друга и бухнулся на сырую постель. Спину обожгло холодом, кожа моментально покрылась мурашками. И больше ничего. Огня, пусть еле тлеющего, но такого привычного, больше не было. Только холод. Только боль. Тянущая, изматывающая пустота, не позволяющая сделать глубокий вдох.

Черт возьми, я умирал! Медленно. Гораздо медленнее, чем мой отец. Но это было именно так. И врут все те, что говорят иначе! Просто они не теряли Никогда не теряли себя!

Глухое отчаяние привычно затопило разум. И я даже не сделал попытки его побороть.

 Демидов! Я говорил тебе, насколько ты меня бесишь?  Рыжий одним плавным движением поднялся и мгновенно оказался у моей кровати. Силу хранителя он не сдерживал. Наоборот, бахвалился. Беззастенчиво давил, пер напролом, заставляя меня поднимать щиты. Только щитов больше не было. Я лениво потянулся, демонстрируя свое спокойствие, а сам мысленно сжался, приготовившись принять ментальный удар.

Но его не последовало.

Тяжёлый кулак впечатался мне в челюсть, голова против воли мотнулась в сторону, я сердито рыкнул, слизнув с разбитой губы горячую кровь, и вскочил на ноги, принимая боевую стойку. Аркашка плотоядно оскалился и уже не стесняясь пошел в атаку. От левого джеба я увернулся, поднырнул под локоть, пробивая прямым ударом солнечное сплетение противника. Баженов рвано выдохнул, приняв удар на железный пресс и, перехватив мою руку, потянул на себя, одновременно проводя подсечку. Я завалился назад, но успел схватить рыжего за грудки. Он рухнул сверху, всей массой придавив меня к паркету. Поджарый, но тяжелый, зараза. Ухмыльнулся и Нахально щелкнул меня по носу. И только потом перенес вес на руки, даруя свободу.

Подъем разгибом, разворот, блок, удар. Еще один. И еще. Снова джеб, от которого на мгновение потемнело в глазах. Я скрипнул зубами, принял на предплечье очередную серию ногами, скорее дразнящую. Рыкнул, намекая, что игры закончились, и выдал хуг слева. Аркашка отлетел к противоположной стене, по дороге опрокинув кресло, и сполз на пол, не прекращая ехидно скалиться. Из его носа сочилась кровь, тонкими струйками стекала на пухлые, по-детски надутые губы и заросший рыжей щетиной подбородок.

 Сукин ты сын, Демидов,  прохрипел младший Баженов.  Совсем друга не жалеешь.

 Ну будет вам, Аркадий Иванович, пошутили и хватит,  ответил я и протянул ему руку, помогая подняться.

В ту же секунду я оказался на полу, а моей шеи коснулся мгновенно отрощенный черный коготь. Глаза Аркашки блеснули в темноте и покраснели, зрачок вытянулся, а на шее проступила черная чешуя

Ледяная вода второй раз за ночь привела меня в чувство. Громила, что все это время стоял истуканом в углу, отшвырнул в сторону пустое ведро, и оно с грохотом покатилось по старинному истертому паркету.

Аркаша отряхнулся по-собачьи. Глаза его снова стали человеческими, и в них плескалась неподдельная обида.

 Так Иван Львович сказали, ежели что пробормотал громила и развел руками.

 Свободен,  рявкнул Аркадий и легко вскочил на ноги.

Только за этой бравадой я все равно заметил, как трясутся его руки. Остановить оборот в такой момент! Баженов-младший был силен и никогда не скрывал своей силы, но чтобы так

Я потер глаза, пытаясь собраться мыслями.

 И все-таки, Гош Что тебе снится? Или кто?  Аркадий смотрел прямо на меня. В ушах зазвенело, а дыхание перехватило. Я снова упрямо дернул подбородком и отвел глаза. Признался еле слышно, ненавидя себя за эту слабость:

 Дракон, Аркаш, смертельно раненый дракон

 Но Как это возможно, Гошка?

 Это точно не мой Рубиновый. Это чужак. И знаешь, я совсем не уверен, что он не мечтает съесть меня между делом.

 Чужак протянул Баженов и задумчиво почесал подбородок.  Откуда здесь чужаки, Гош? И как он смог до тебя дотянуться?

 Наверное, просто кошмар

 Наверняка,  легко согласился Аркаша, но я видел его потемневший взгляд.  Я скажу, чтобы тут навели порядок. А пока

 Я лучше пройдусь,  оборвал я его.  Сна ни в одном глазу.

 Как знаешь.

На улице было до странного тихо. До рассвета оставалось чуть меньше часа, и город все еще спал. Над Фонтанкой потусторонней дымкой повис грязно-серый туман. Я замер на мосту, зябко поежился и поднял воротник парки, надеясь укрыться от утренней сырости. Тонкая пленка инея покрыла ограду Летнего сада, прихватила жухлую траву и лужи. С Невы подул еле заметный ветерок, прошелся по ногам, поднялся выше, откинув с моего лба влажные волосы. Я закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох. Ребра загудели, а легкие будто налились свинцом. Больно Как же больно!