Всего за 80 руб. Купить полную версию
В могильниках и на поселениях археологи находят обычные для той культуры предметы. Из украшений это бронзовые и железные кольца, поясные наборы, подвески, браслеты, серьги и прочие вещи, характерного вида. А также керамические хозяйственные изделия, оружие, присущих данному населению образцов и многое другое.
Однако далеко не все исследователи соглашаются дать зарубинецким памятникам чётко славянское или раннеславянское определение. Например, в начале ХХ века немецкие археологи посчитали их германскими, видя некое сходство зарубинецких похоронных традиций с германскими из районов Повисленья в бассейне Одера. Или вышеупомянутый, известный современный советский и российский исследователь Д. А. Мачинский, считавший, что все группы зарубинецких памятников бассейна Днестра и Прута восходят к разным памятникам поморской культуры и вряд ли их стоит безоговорочно связывать со славянами. Определённое время остро отвергал славянскую версию и В. В. Седов. Однако, в последующие годы он, несколько изменив первичные взгляды, принял другое, более мягкое к сему вопросу отношение. А именно, что в зависимости от обстоятельств зарубинецкие племена могли стать как балтским, так и славянским народом.
Зато П. Н. Третьяков определённо отнёс это население к праславянам. Подчёркивая особенность зарубинецкой культуры, её чёткое отличие от, смежных по времени и расположению, культур, исследователь утверждал о её местном, праславянском происхождении. Продолжателями тех культурных традиций считал он и население, сменившей её культуры, позднезарубинецкой, что создали всё те же зарубинецкие племена, отойдя к северу и северо-востоку, от нашествия агрессивных готов и сарматов.
Сложилась же позднезарубинецкая культура в первом веке нашей эры на пространствах от Южного Буга на западе до течения Оскола на востоке и являет она собой комплекс археологических памятников связанных с весьма быстрыми миграциями зарубинецкого населения.
И надо сказать, что не все исследователи связывают эти памятники с зарубинецкой культурой. Но всё же в науке главенствует мнение о создателях их именно населением сей культуры, так как близость меж собой этих двух групп памятников, зарубинецких и позднезарубинецкких, у большинства исследователей не вызывает больших сомнений.
В первую очередь она заметна в домостроительстве. Совпадают размеры построек, величина их заглублений в грунт, устройство очагов. Пожалуй, единственным существенным отличием будет каркасно-плетневой способ устройства стен с глиняной их обмазкой в традициях зарубинецкой культуры. Для развитого же периода позднезарубинецкой культуры такое не характерно. Также на части памятников позднезарубинецкой культуры, в частности, на поселении Лютеж, что около Припяти, находимы предметы, относимые к новшеству, изделия металлургического производства.
И ещё: на отдельных поселениях заметны некоторые отличия в предметах быта. Но в целом, как видим, есть все основания считать эту культуру продолжением зарубинецких культурных традиций, и налицо приметы массового исхода людей в более северные и восточные районы и почин ими там нового основательного заселения.
Какими причинами было вызвано перемещение? Сложный вопрос. На сей счёт существуют разные предположения. Есть мнение, что народ переместился под давлением сарматских или готских племён. Однако у тех взглядов есть заметные минусы. А именно: меж временем схода позднезарубинецкой культуры и появлением в тех местах готов существует заметный разрыв. К тому же сарматское проникновение известно далеко не на всей территории зарубинецкой культуры.
Неким продолжением позднезарубинецкой культуры части исследователей видится культура пшеворская, что известна на территории южной и центральной Польши и западных областей Украины. Культура названа по имени города Пшеворск в Польше. Памятники датируются II Y веками нашей эры. Поселения, состоявшие из небольших однокамерных построек столбовой конструкции, представлявших как жилые дома, так и хозяйственные объекты имели вид наземных и полуземляночных строений. Такие селения обычно располагались группами, с малым удалением друг от друга. Ставились возле речек и ручьёв на обращённых к солнцу оврагах, на песчаных мысах долин. Со временем стали чаще располагаться выше по склонам, на чернозёмных почвах. Это объяснимо всё возрастающей сельскохозяйственной деятельностью жителей.
Близки к зарубинецким и некоторые предметы деятельности пшеворского населения. В частности, керамика той и другой культур в памятниках Поднестровья и западной Волыни. Схожи приёмы и элементы домостроительства.
И всё же пшеворская культура несёт значительные отличия. Её материалы намного разнообразнее. К тому же она весьма различна в разных регионах распространения.
Распространение же её колоссально. Со временем ареал культуры медленно расширяется на юго-восток. Ко второй половине II века влияние её доходит к северу до Днепра, объекты её в заметном количестве образуются у притоков Припяти.
В этническом плане культуру считали и кельтской и германской, а также связывали со славянами. С периодом новых открытий, её всё больше считают сложным образованием, на которое отложилось весьма различное культурное и этническое воздействие.
Что же до межэтнических связей, то тут следует сказать, что особенно велико влияние на местных жителей соседних кельтов, имевших в то время более высокий уровень развития. Например, под воздействием кельтов менялись похоронные традиции (установка в погребениях оружия. Правда, у себя кельты со временем изжили такой обычай.).
Влиянием же кельтов объяснимо и развитие железоделательного производства в отдельных местах пшеворской культуры. Оно известно на территориях нынешних Польши и Украины, кельты были большими умельцами в металлургическом деле.
Одна из гипотез гласит, что славянский этноним «венеты» стал самоназванием, обитавших на берегах Вислы и затем отступивших на земли современной Польши, кельтов, где они покорили проживавших там славян и дали им своё название. Другие же исследователи полагают, что это был этноним какого-то иного неславянского племени, со временем, покинувшего сей край и оставившее местным славянам своё имя.
В общем, вопросы по этнической принадлежности «пшеворцев» и влиянию на них других народов неимоверно сложны и ждут немалого к себе приложения.
Столь же трудны вопросы с другой, многими исследователями относимой к славянской, археологической культуре киевской.
Она датирована III IY веками нашей эры, и расположена от правого и левого побережий среднего и нижнего Днепра на юге до берегов Десны и Днестра на северо-востоке. Отдельные памятники её имеются и в верховьях Днепра, а также Сейма, Сулы и в некоторых других смежных краях России, Украины, Белоруссии.
Да и в традиционных местах открытые памятники культуры очень разрознены, их компактные группы довольно удалены друг от друга, что, возможно, связано с далеко не полным их обнаружением.
Поселения её большей частью представлены селищами, что имели очень редкую застройку и потому оставили мелкий культурный слой, к тому же во многих местах распаханный. И это сильно усложняет их изучение.
Тем не менее, благодаря усилиям многих археологов, культура неплохо изучена. Даны её главные характеристики. Среди них наличие в объектах домостроительства, в отдельных местах культуры, небольших квадратных полуземлянок, с центрально расположенным, опорным столбом. Такие сооружения широко представлены в раннеславянских памятниках последующего времени, о которых речь впереди.