Суханова Ольга Анатольевна - Полынья стр 11.

Через несколько минут Эдгар уже въехал во двор герцогского дома. На улице начало темнеть, почти все окна в доме тоже были темны  у герцога Роберта рано вставали и рано ложились, так было заведено. Эдгар невольно поднял взгляд на окно, из которого совсем недавно молодая маркиза послала вслед ему древний охранный знак. Окно было таким же темным, как и остальные, но ему показалось, что тяжелая штора чуть колыхнулась. Он завел Мышку в денник, расседлал, обтер, принес ей ведро воды и только после этого направился к дому. Как обычно в это время, свечи везде уже были погашены, лишь внизу у парадной лестницы горела пара масляных ламп. Эдгар прикрыл за собой дверь и вдруг услышал легкие шаги на лестнице.

Он поднял голову. По ступенькам быстро сбегала вниз Динара. На долю мгновения он растерялся, думая, как к ней обратиться  на языке степняков или на здешнем наречии  но решил заговорить по-стейнбургски, словно нарочно увеличивая дистанцию.

 Ваша светлость?

Она растерянно улыбнулась:

 За весь день с этой суматохой даже не заглянула на конюшню, а там мой Янтарь.

 Конюх присматривает за всеми.

 Конечно, но  Динара, словно вдруг спохватившись, посмотрела на него пристально.  Вы дрались с этим важным господином с вами все в порядке?

 Да, спасибо.

 А господин, с которым вы дрались? Вы убили его?

 А вы бы этого хотели?

 Нет, нет!  испугалась она.

 Не убил, не тревожьтесь за него. Немного раскроил ему руку.

 Значит, он не умрет?

 Умереть и от царапинки можно, вам ли не знать,  усмехнулся он, вспомнив, что Динару, как и всех знатных степнячек, учили искусству врачевания.  Но не должен.

Эдгар не решался встретиться с ней взглядом  он помнил, что у маркизы черные глаза, и сейчас боялся, что ему снова начнет мерещиться ледяная темная вода.

 Правда все в порядке?  повторила она несмело.  Вы совсем зеленый.

 Наверное, так в потемках кажется,  отшутился он и, собравшись с силами, все-таки заглянул ей в лицо. Отворачиваться дальше было уже просто невежливо.

Черные глаза не были холодными, как вода. Наоборот. Жаркие, как раскаленная степь в июле, они словно согревали. Нет, скорее даже жгли.

 Помочь вам на конюшне, ваша светлость?

 Нет, спасибо,  Динара проскользнула мимо него, замерла на миг на пороге.  Доброй ночи.

 Доброй ночи, ваша светлость.

Две газеты лежали на изящном чайном столике. Читать, держа газету левой рукой, было неудобно, но Томас, недовольно хмурясь, все-таки пробежал глазами и «Городские вести», и «Новости Стейнбурга». Оба репортера постарались на совесть  вчерашний поединок был изображен со всеми подробностями. Томас неловко повернулся и задел правой рукой, подвешенной на косынке, край столика. Он зашипел и снова, как завороженный, уставился на бумагу. Газетчики умолчали о причине схватки, явно опасаясь, что если они упомянут в печати имя маркизы, то тут же будут вызваны на дуэль  и вовсе не факт, что секретарь герцога обойдется с ними так милосердно, как с Томасом.

Он потянулся к колокольчику и, прежде чем позвонить, повертел его в руке, любуясь тонкой работой: сделанную на заказ вещицу украшал узор из лент, ниток и рулонов ткани, которые образовывали букву Т. Томас, никогда не имевший фамильного герба и титула, давно уже мог себе позволить купить хоть графство, хоть даже герцогство, но не видел в этом никакой необходимости. Это раньше человек без титула не мог ни на дуэли драться, ни в городском собрании голосовать,  а теперь права у всех равны, будь ты хоть принц, хоть лавочник. Вот герб  другое дело. Томас давным-давно заказал художнику герб, и теперь первая буква его имени, словно увитая рулонами ткани, красовалась на многих его вещах, но главное  бирки с этим знаком были на всех тканях с его фабрик и на всей одежде из его швейных мастерских.

Покрутив в левой руке колокольчик, Томас позвонил, приказал принести завтрак и стал осторожно устраиваться в кресле. Спускаться из своего кабинета в столовую ему не хотелось: болела рука, кружилась голова, а настроение было таким мерзким, что он боялся сорваться на кого-нибудь из ни в чем не повинной челяди. Ничего. Теперь он знает финты этого секретаришки и в следующий раз будет наготове. А в том, что следующий раз будет, Томас ничуть не сомневался.

Слуга принес поднос с завтраком.

 Что-нибудь еще прикажете?

Томас быстро покосился на еду. Он был не в духе и не уточнил, что именно хочет к завтраку, поэтому теперь придирчиво рассматривал поднос. Все то, что можно легко взять одной рукой. Кухарка сама сообразила, или так случайно вышло?

 Нет. Налей мне кофе и молока и ступай.

Когда слуга вышел, Томас заерзал в кресле, чтобы поудобнее устроиться, и потянулся наконец к подносу. Ватрушки с творогом, корицей и яблоками его кухарка всегда делала просто сказочные. Он решил начать именно с ватрушек, хотя рядом с ними на подносе лежали и аккуратно поджаренные кусочки хлеба, и мягкое масло, и тонко нарезанный сыр. Томас уже представил себе вкус ватрушки и потом  вкус горячего кофе с молоком, как вдруг в дверь кабинета постучали.

 Ну что еще?  рявкнул он и тут же про себя подумал, что зря так. Грубить челяди не стоило.

 Господин Томас, вас вас хочет видеть дама.

 Что?!

 Дама,  пролепетал слуга, удивленный едва ли не больше господина.

 Какая еще дама?

Томас лихорадочно думал, пытаясь угадать, кого могла принести нелегкая в такой ранний час. У него промелькнула мысль, что к нему зачем-то явилась молодая маркиза, но это было совершенно невозможно. Он опустил ватрушку и вдруг понял, что раздражение проходит. Стало интересно.

 Проси!  приказал он.

Слуга исчез за дверью и через несколько мгновений снова показался, уже вместе с посетительницей. Томас тут же ее вспомнил  он видел ее вчера в городской канцелярии во время свадебной церемонии. Он быстро окинул незнакомку взглядом. Лет тридцать пять, а то и все сорок. Высокая, стройная, уверенная. Очень броская: ярко-зеленые глаза, вьющиеся рыжие волосы, чересчур нарядное платье.

 Прошу прощения, что не встаю навстречу вам,  улыбнулся он.

 Я знаю о вчерашнем поединке,  кивнула гостья.  И рада, что все более-менее обошлось. Меня зовут Агнесса.

 Вы стояли вчера на галерее во время свадьбы?  спросил он, хотя был уверен, что не ошибается.  С младшей сестрой, кажется?

 С дочерью.

 Никогда бы не поверил,  Томас покосился на чайный столик, поднос и колокольчик.  Кофе совсем горячий, завтрак только что подали, я прикажу принести вторую чашку и приборы?

 А я не откажусь,  Агнесса улыбнулась. Улыбка у нее была, пожалуй, тоже чересчур напористая, но Томасу это даже понравилось.

 Вот и славно,  он потряс колокольчиком, призывая слугу.  За завтраком и поговорим о делах. Вы же не просто так пришли?

 Я пришла предложить вам свои услуги, господин Томас.

 Вот как? И что это за услуги?

 Я, господин Томас, зарабатываю себе и Каталине на жизнь тем, что оказываю разным обеспеченным людям помощь в деликатных делах. У влиятельных людей полно недругов, вы это знаете как никто.

Томас уклончиво покачал головой, не зная пока, соглашаться с этой напористой дамой или нет.

 И порой влиятельному человеку хочется узнать что-то о своих недоброжелателях. Скелеты в шкафу, тайные отношения, да мало ли что. Вот в таких случаях я и стараюсь помочь.

 Вы не так давно в Стейнбурге,  заметил Томас.

 Меньше полугода. С такой деятельностью мы не можем жить на одном месте, приходится часто переезжать.

 А с чего вы взяли, что я что-то о ком-то собираюсь разнюхивать?

 Прекрасные ватрушки, ваш повар  божество!  заметила Агнесса.  Я знаю о том, что вы и герцог Роберт недолюбливаете друг друга.

 Это еще мягко сказано.

 Два самых влиятельных человека в городе могут либо высоко ценить друг друга, либо ненавидеть,  кивнула она.  У герцога Роберта меня обидели. Точнее, не меня, а мою дочь, Каталину. Но тем хуже для них  за себя я бы так не мстила. Так вот, Каталину обидели, жестоко и совершенно незаслуженно, и я очень хочу в отместку подпортить герцогу жизнь. Я прекрасно осознаю, что едва ли смогу серьезно ему навредить. Но устроить неприятности, пусть и мелкие,  тоже хорошо.