Всего за 649 руб. Купить полную версию
Что же вы сразу не сказали! Какое счастье второй сын!
Я вас поздравляю с этим счастьем, мосье Вайсбейн!
Папа Иосиф благостно улыбается, потом спохватывается:
А как она?
Ой, не берите в голову! Мадам Вайсбейн такая справная женщина, что может родить вам целый синагогальный хор!
Измученная мама Малка сидит на кровати, опираясь на гору подушек, а рядом два кулечка с новорожденными: мальчик и девочка, сын и дочь. Папа Иосиф нежно гладит распущенные волосы жены. И смотрит ей в глаза, и молчит, и думает, как ему повезло в жизни.
Впрочем, он сам себе устроил это еврейское везение и счастье. Потому что неожиданно для всей своей зажиточной семьи, да и, честно говоря, для себя самого он не дал слабину. А поступил, как настоящий мужчина. Так считал он. Или как настоящий босяк. Так кричал его отец. А было вот что: Иосиф привел в дом родителей невесту. Тоненькую черноглазую девчушку Малку Граник. Из очень бедной, да просто нищей семьи. Отец сказал Иосифу: «Нет!» Иосиф сказал отцу: «Да!» Отец сказал Иосифу: «Я выгоню тебя из моего дома!» Иосиф сказал отцу: «Я сам уйду!» Оба сдержали свое слово. Отец его выгнал, Иосиф ушел. И женился на любимой своей Малочке, и больше никогда не появлялся в родительском доме.
И вместо обеспеченной жизни богатого наследника стал вести тяжкую жизнь лепетутника. На одесском жаргоне «лепетутник» это мелкий торговец, посредник в разных коммерческих сделках, маклер для разовых поручений В общем ничего стабильного, ничего определенного ни работы, ни заработка. Все зыбко, сиюминутно и воздушно. Мудрый Шолом-Алейхем называл таких людей «человек воздуха».
Папа Иосиф гладит маму Малку по взмокшим волосам:
Спасибо, родная моя! Два мальчика и три девочки! Или есть кто-то меня счастливее?
И все это счастье хочет кушать, вздыхает мама Малка. Ох, Йося, с другой женой ты бы купался в деньгах, как утки в луже на Слободке
Не говори так, не рви мне сердце! Если мои родители не имели души и из-за бедной невесты отказали мне в деньгах, так пусть забирают их на тот свет! Пусть попробуют купить там на эти деньги хоть полфунта любви и благодарности
Малка слабой рукой гладит руку мужа. Один из новорожденных мальчик разражается пронзительным криком. Мама Малка прикладывает его к груди. А папа Иосиф улыбается:
С таким голосом он будет невроку хорошим кантором!
Одесса начала века это кривые улочки и прямые бульвары, корабли и биндюжники в порту, церкви, мечети и синагоги, трамвай-конка и рынок Привоз, который круглый год ломился от фантастического изобилия мяса и рыбы, молока и сладостей, овощей и фруктов Но какое бы изобилие еды ни царило на Привозе, мама Малка никогда не давала детям целое яблоко или пирожное, а только пол-яблока или полпирожного. От этого сладкое казалось еще желанней и слаще.
Удар ножом и яблоко разделено на две части. Мама Малка выдает половинки на десерт стоящим перед ней детям старшему сыну Мише и дочери Клаве.
Спасибо, мамочка! хором благодарят дети и уносятся.
В семье Вайсбейнов завтрак, обед и ужин всегда в точно определенное время. И за столом каждый сидит точно на своем месте. Еще удар ножом и еще одно яблоко разделено на половинки. Одну мама подает маленькой Полине. Вторую половинку вертит в пальцах:
И где же Лёдя?
Не жнаю, мамошка! отвечает Полина, близнец Лёди, не выговаривая половину букв.
Малышка убегает за старшими. Мама Малка раздумывает еще секунду и протягивает пол-яблока папе Иосифу:
Ешь, Йося!
А как же Лёдя?
Ребенок должен знать порядок! Не пришел к обеду ходи голодный!
Но
Ешь!
Иосиф нехотя берет яблоко, но тут вбегает разбитная девка Маня.
Малка Моисеевна! Вы побежите, погляньте, где ваш Лёдька!
Папа и мама спешат по галерее второго этажа, опоясывающей внутренний дворик. Откуда-то доносятся звуки скрипки. Мелодия становится все громче.
Вбежав в коридор, они видят трехлетнего сына, свернувшегося калачиком под дверью. Здесь живет учитель музыки Гершберг. И там, за дверью, сейчас поет его скрипка. Мама Малка бросается к лежащему на полу сыну.
Лёдя! Что ты тут валяешься, как беспризорник! И что подумает маэстро Гершберг?
Папа Иосиф ее останавливает:
Тише, он спит
Родители склоняются над уснувшим малышом. Мама бережно берет его на руки.
Ой, горе ты мое!
Папа поправляет задравшуюся рубашонку сына. Лёдя открывает глаза, прижимается к материнской груди и сонно улыбается:
Мамочка Там хорошо Там музыка!..
Мелодия скрипки за дверью становится все нежней и возвышенней.
Совсем другая музыка разудалая, народная, многоголосая музыка одесской речи звучит на Привозе, по которому бредет семилетний Лёдя.
Сахарно-о морожено-о! тенором заливается мороженщик.
Кавуно-ов! На разрез кавуно-ов! басит усатый продавец арбузов.
Селк! Цисуца! Селк! шепелявит китаец, торгующий тканями.
Туфлы грецески! Грецески туфлы, батынки! бубнит грек-обувщик.
Дородная мамаша со скрипичным футляром в одной руке другой тащит за собой тщедушного пацана в бархатной курточке и с бантом на шее. Мальчик пытается затормозить у тележки мороженщика.
Мамочка, мороженое! Ну, мороженое!
Боже упаси! У тебя может приключиться ангина, а потом менингит головы! Как ты будешь играть на скрипке?
Но я же играю руками, а не головой!
Этот аргумент не убеждает маму, она тащит вундеркинда с бантом дальше. Лёдя, проводив бедолагу сочувственным взглядом, протягивает торговцу копеечную монетку и важно приказывает:
На все!
Мороженщик усмехается, берет самый маленький вафельный рожок, зачерпывает круглой ложкой один шарик мороженого, шлепает его в рожок, протягивает мальчику. Лёдя поспешно слизывает стекающую каплю драгоценного лакомства. И хмуро наблюдает, как мороженщик накладывает разодетой девчонке-толстушке целую горку мороженого в самый большой рожок. Девчонка замечает его взгляд, отхватывает немалый кусман мороженого и показывает Лёде испачканный язык.
А Лёдя убегает с Привоза, несется на Итальянскую улицу, мимо тенистых платанов, по булыжникам, по кривым улочкам, пересекает Дерибасовскую и вылетает на Николаевский бульвар.
Здесь тоже звучит музыка. Много музыки. По случаю воскресного дня в излюбленном месте прогулок горожан от здания Городской думы до Воронцовского дворца, где бывал Пушкин в центре бульвара на круглой площадке играет духовой оркестр. В ресторане под навесом итальянский оркестрик. А в пивной без навеса румынский. Играют они по очереди, друг другу не мешая.
Близнецы Лёдя и Полина бегают наперегонки вокруг Дюка.
Папа Иосиф умильно, а мама Малка строго наблюдают за ними. Папа радуется, какие невроку живые дети. Мама требует, чтобы оба и Лёдька, и Полька живо таки успокоились, иначе она им надерет уши.
Она вообще была очень скупа на ласку, строгая мама Малка. Если кто-то из детей удостаивался того, что мама погладила его по головке, он мог быть уверен, что сделал что-то уж очень хорошее. Тогда ребенок бежал к братьям и сестрам, радостно хвастая этой маминой наградой. И еще мама почти никогда не целовала детей. То ли стыдилась такого несказанного, по ее мнению, проявления чувств. То ли считала, что эти нежности портят детей, лишая их твердости в жизни.
А папа Иосиф был совершенно другим человеком. Сентиментальный добряк, очень деликатный, никогда не ругался и не то что не кричал, но даже громко не разговаривал. Обожал любимую Малку и был так наивен, что совершенно не верил, будто есть мужья, которые изменяют своим женам. Он считал, что это все выдумывают писатели, и удивлялся: «Ну зачем же идти к чужой женщине, если есть жена?» А когда ему сказали в шутку, что один муж на Лимане изменил своей жене и умер от этого, он ответил всерьез: «Вот видите, что бывает!»