Павловская Наталия Александровна - Истории для кино стр 12.

На берегу рыбаки откачивают Лёдю, он отплевывается фонтанчиками воды. Потом все, бессильно раскинувшись на песке, лежат вокруг костра. Один из рыбаков вздыхает:

 Эх, справный был невод!

Лёдя виновато глядит на него. А Михайла урезонивает:

 Не гневи бога! Лучше спасибо скажи юнаку! А невод новый сплетем, раз все живые.

Лёдя благодарно улыбается. Старик ерошит его вихры:

 Чтой-то ты, юнак, давно нам не спивал? Давай мою любимую!

И Лёдя запевает.

Дубленные всеми ветрами лица рыбаков светлеют, они подсаживаются теснее к костру, слушая Лёдю.

Однако и училище Файга требует своего времени. Лёдя тоскует за партой.

Директор Файг, мерно расхаживая по классу, сообщает:

 Наше училище это место, где студенты хотят учиться

 Ага! Особенно я!  шепчет Лёдя соседу Никитке.

Директор бросает на него острый взгляд и продолжает:

 Кто не учится, никогда не станет хорошим инженером, врачом или коммерсантом. И заблуждается тот, кто думает, что в жизни его ждут одни розы

 Не только Розы, а еще Мани и Кати!  шепотом комментирует Лёдя.

Соученики хихикают. Файг вдруг разворачивается, хватает Лёдю за ухо и вытаскивает из-за парты. От неожиданности и боли Лёдя вопит и непроизвольно тоже вцепляется в ухо Файга. Теперь вопит директор. Так они дружно и вопят, выкручивая друг другу уши,  к веселью и ужасу студентов.

Чуть позже Лёдя понуро спускается по широким мраморным ступеням училища, выходит во двор. А в окне первого этажа, как в раме, торчит гневный директор Файг.

 И запомните, господин Вайсбейн: за двадцать семь лет существования моего училища из него не был отчислен ни один студент! Вы, Вайсбейн,  первый, запомните!

Лёдя останавливается и кричит на весь двор:

 Это вы запомните: я всегда буду первый!

Печально бредет Лёдя по городу. Разнообразные оркестры, как обычно, играют на бульваре, но Лёдя их не слышит.

Он спускается к морю, сидит на песке, уныло глядя на белые паруса вдали. Потом вдруг вскакивает и с каким-то отчаянным азартом начинает делать стойки, крутить сальто, ходить колесом на руках, кувыркаться Из последнего полета он приземляется у ног плотного усатого мужчины. Тот стоит, широко расставив ноги, уперев руки в бока.

 Извините!  вскакивает Лёдя.

 А ну, еще кувырок,  предлагает усатый.  Только группируйся плотнее

Лёдя растерян. Усатый властно берет Лёдю за бока:

 Давай крутану и подстрахую

 А вы кто?  вырывается Лёдя.

Усатый показывает большим пальцем себе за плечо. Там наверху цирковой шатер.

 Вы из цирка? Здорово! Я тоже хочу в цирке работать!

 Так за чем дело стало? Данные у тебя есть. А нам как раз акробата не хватает.

 Да я не могу Меня из училища выперли

 Так если выперли, зачем твоему батьке лишний рот? Короче, мы завтра на гастроли. Надумаешь, приходи цирк Бороданова. Спросишь меня.

 А как спросить?

 Так Бороданова же!  удивляется усатый.

В доме Лёди жуткий скандал.

 Вэйзмир, какой позор! Он таки будет на большой дороге!  стонет папа Иосиф.

 Нет, его даже на большую дорогу не возьмут!  уверяет мама Малка.

 Сколько сил стоит папе платить за училище!  возмущается брат Михаил.

 Теперь не надо платить,  ворчит Лёдя.

 А кормить тебя все равно надо,  замечает сестра Клава.

Мама Малка приказывает:

 Короче, Йося! Иди к господину Файгу, проси, умоляй! Завтра же утром иди

Но Лёдя перебивает:

 Завтра я уезжаю!

Родственники на миг замирают. А потом кричат наперебой:

 Что? Как уезжаешь? Куда?

На все эти вопросы Лёдя дает один ответ:

 Я уезжаю на гастроли с цирком!

Ошарашенные родственники опять умолкают, беспомощно переглядываются.

 Ты будешь в цирке клоуном?  язвит брат Михаил.

 Нет, акробатом,  серьезно отвечает Лёдя.  Но могу и клоуном.

Мама Малка обхватывает голову руками:

 Люди, мой сын сумасшедший!

А папа Иосиф с непривычной для него твердостью молча берет сына за плечо, выводит из комнаты.

Они сидят на вечерней, тускло освещенной террасе, и папа так же непривычно сдержанно ведет негромкий, внешне спокойный, но исполненный внутренней боли рассказ:

 Было такое неотложное дело, что я поехал в Петербург. Еще в поезде узнал, где недорого переночевать Там были другие, как я, которые не имели права ехать за черту оседлости. И только мы сели поговорить за дела, как вбежал хозяин и закричал, что облава. Я испугался: меня могли отправить по этапу, могли вообще в тюрьму посадить за паспортный режим Не дожидаясь такого счастья, я убежал на улицу

Он умолкает. Лёдя терпеливо ждет. И папа со вздохом продолжает:

 Ой, Лёдя, что тебе сказать! Всю ночь я боялся присесть хоть на минутку, чтоб не привлечь до себя городовых. Я шел, бежал, опять шел Мороз такой, что звезды замерзли на небе! А в домах светятся огонечки, видно, что людям там жить тепло, дай им бог И только я, бедный маленький еврей, бегал по городу, как бездомная собака

Повисает тяжелая пауза.

 И что?  тихо спрашивает Лёдя.

 Утром я уехал домой.

Они опять молчат. Потом Лёдя говорит твердо:

 Папа, я тебя люблю. Я всех вас очень люблю. Но я хочу быть артистом!

Отец горестно берет руки сына в свои. В его глазах блестят слезы.

 А-а, слова папы тебе дешевле воздуха Хорошо, поезжай. Но помни, что никогда и никуда ты не уедешь дальше Одессы!

Глава вторая

«Купите бублички!»

МОСКВА, ТЕАТР ЭСТРАДЫ, 23 АПРЕЛЯ 1965 ГОДА

Юбилей новоиспеченного народного артиста СССР Леонида Осиповича Утесова продолжается. Зал уже расслабился ведь главное событие, которого все так напряженно ждали перед началом торжества, наконец-то произошло. И дальше все покатилось по наезженной юбилейной колее: официальные поздравления и дружеские приветствия, объятия и поцелуи, подарки и цветы.

Юбиляр, сидя в кресле, декорированном под трон, принимает поздравления, выслушивает приветствия, морщится от слишком высокопарных слов и перебивает особо велеречивых поздравлянтов. Вокруг его кресла-трона уже целая полянка цветов. Чуть позади него за столиком, где накапливается гора подарков, сидит Дита.

 А сейчас,  объявляет ведущий Иосиф Туманов,  сюрприз для юбиляра!

На сцене появляются пожилые мужчины с инструментами в руках. Все в клетчатых джемперах и светлых брюках по моде тридцатых годов.

Утесов взволнованно, еще не веря своим глазам, вглядывается в лица гостей. Ведущий подтверждает, что глаза его не обманывают.

 Да-да, Леонид Осипович, это они ваши коллеги из Ленинграда, ветераны «Теа-джаза»!

Ну, конечно же это они совсем седой Трубач, по-прежнему тощий, но чуть сгорбившийся Скрипач, такой же солидный и строгий, практически не изменившийся Пианист, сильно растолстевший, но все равно узнаваемый по улыбке в тридцать два наверно, уже искусственных зуба Саксофонист А чтобы уж совсем не оставалось никаких сомнений, музыканты приветствуют юбиляра своими инструментами: Трубач смеется на трубе, Саксофонист вздыхает саксофоном, Скрипач поет скрипкой

Утесов и Дита обнимаются, целуются с друзьями. Юбиляр смахивает слезу.

 Хлопчики, какие же вы молодцы! Приехали

 А ты думал зажать банкет?  усмехается Пианист.

Тромбонист подходит к микрофону:

 Мы долго думали, Лёдя, что тебе подарить. Но у тебя все есть, да уже и мало чего надо в нашем возрасте

 Шо ты примазываешься к моему возрасту, пацан!  возмущается Утесов.

Все смеются. Тромбонист продолжает:

 В общем, мы решили подарить тебе то, что ты любишь больше всего на свете

 Диточка, спокойно!  подмигивает Скрипач.  Это не то, что папе запретил доктор.

 Не порть мне ребенка!  немедленно парирует Утесов.

 Короче,  продолжает Тромбонист,  Мы знаем, Лёдя, что больше всего на свете ты любишь нашу с тобой музыку. Хорошую музыку! И мы дарим тебе хорошего понемножку