Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Тебе не по душе участвовать в этих рейдах, проницательно заметил Мартин.
А тебе бы понравилось убивать тех, кого ты всю жизнь считал своими братьями? на этот раз в голосе телохранителя явственно послышалось раздражение. Но у меня нет выбора, мои установки подчинения в полном порядке.
Тогда как ты собираешься меряться силами с сыном твоего босса? ехидно поинтересовался Мартин. По-моему, это как-то не вписывается в понятие подчинения.
А я и не собираюсь этого делать, Джарет насмешливо ухмыльнулся, я найду для тебя «дикого» бессмертного. Так что готовься, если не справишься, отправишься на учёбу.
Глава 4
Вокруг одинокого домика ведьмы развернулась настоящая баталия. Осада велась по всем правилам военного искусства, и осаждающих было никак не меньше тридцати человек. Исходный энтузиазм Варда резко поубавился, поскольку ему сделалось совершенно очевидно, что одному ему тут никак не справиться, невзирая на все его супер способности. Раньше Варду не приходилось встречать такие многочисленные разбойничьи шайки, а потому спасатель престарелых ведьм никак не ожидал столкнуться с небольшой армией. Впрочем, численность нападавших была даже не самой большой проблемой, гораздо хуже было то, что это оказалась вовсе не шайка безобидных разбойников, как он сначала предположил, а хорошо организованный отряд профи.
Действовали парни слаженно, стреляли метко и явно подчинялись единому командованию. Одежда на бойцах была практичной, но несколько разношёрстной, что однозначно исключало их принадлежность к какому-нибудь военному гарнизону. Значит, это был самый худший из возможных вариантов наёмники. Вступать с таким контингентом в перестрелку на открытой местности было равносильно самоубийству. От трёх десятков метких выстрелов не увернёшься, тут не спасёт даже феноменальная скорость. Незаметно пробраться к домику ведьмы под прикрытие надёжных стен тоже не представлялось возможным, ввиду превращения дубовой рощи в торчащие гнилыми зубами обгорелые огрызки. Очень похоже, что наёмники подожгли рощу как раз с целью исключить возможность непредвиденного подхода подкрепления.
На стороне Варда было лишь преимущество внезапности, поскольку отряд наёмников полностью сосредоточился на цели нападения и легкомысленно игнорировал свои тылы. В качестве небольшого бонуса можно было, пожалуй, ещё засчитать неизвестного стрелка, засевшего в доме Нарьяны. Но даже если предположить, что Варду каким-то образом удастся скоординировать с ним свои действия, то шансы всё равно были ниже плинтуса. По-хорошему, у него оставалась единственная возможность хоть как-то уравнять счёт в этой схватке перевести её в формат рукопашной. Наверное, нормальному человеку подобный план мог бы показаться полнейшим безумием, но Вард счёл свои шансы вполне приемлемыми, ведь в ближнем бою больше трёх-четырёх человек не могут одновременно и эффективно атаковать одиночного противника, остальные будут только путаться под ногами.
За годы шальной неприкаянной жизни после выхода из комы Вард уже успел выяснить, на что способно его тело, если не мешать ему своими сомнениями и неуверенностью, и научился сознательно управлять этим совершенным оружием. Так что схватка с тремя десятками наёмников вовсе не казалась ему изощрённым способом самоубийства. Рискованной это да, но вовсе не безнадёжной. Вот только как заставить этих парней отложить свои пистолеты и взяться за ножи? Что способно толкнуть профессионального наёмника на иррациональное, с точки зрения тактики боя, проявление личной воинской доблести?
Ответ очевиден, не так ли, Вард злорадно ухмыльнулся, на такое способна только чистая и неконтролируемая ярость, которая вспыхивает как спичка, когда ты, к примеру, видишь, как какой-то неотёсанный мужлан угрожает твоему командиру смертью.
Собственно, расчёт Варда был вовсе не на преданность наёмников, а на их жадность. Пару раз в самом начале своей второй жизни он вынужденно нанимался на службу в местные кланы, а потому знал, что гибель командира существенно отразится на кошельках участников рейда. Вард даже не сомневался, что перспектива потери денег, как ничто иное, способна спровоцировать горячих парней на неадекватное поведение. Оставалась самая малость захватить их командира для создания подходящей атмосферы озлобленности в качестве стимула для рукопашной.
Ладно, план не идеален, вынужден был признать великий стратег, но это хоть какой-то план.
Кольцо осаждавших медленно, но неотвратимо сжималось вокруг домика ведьмы, и выстрелы из окон раздавались всё реже. Похоже, времени на подготовку альтернативного и потенциально более продуманного плана совсем не осталось, и Вард принялся действовать. Обездвижить парня, который командовал отрядом, оказалось даже проще, чем его вычислить, поскольку тот ничем не выделялся среди своих бойцов. И всё же Варду удалось разгадать этот ребус по едва уловимым признакам, отражавшим общую схему боя. Отряд двигался ровной цепью, не заботясь о своих тылах, и командир находился в общем ряду со своими бойцами, но всё же слегка позади, почти неприметно ломая строй. Вот этот излом его и выдал.
Наёмники явно не ожидали нападения со спины, тем проще было Варду подобраться к командиру отряда и вырубить этого самонадеянного вояку. Прикрываясь бесчувственным телом и приставив лезвие ножа к сонной артерии своего пленника, Вард застыл в ожидании реакции участников своего психологического эксперимента. Теперь всё зависело только от того, поведутся ли наёмники на угрозу своим кошелькам или сохранят благоразумие и тупо расстреляют наглеца, захватившего их командира, вместе с этим самым командиром. Во втором случае шансы Варда выбраться из этой передряги равнялись нулю.
Разумеется, отчаянный экспериментатор отлично осознавал, что его жизнь сейчас зависит от любой случайности, предусмотреть которую заранее не представлялось возможным. Стоит одному из наёмников психануть и сделать первый выстрел, как весь его план рассыплется словно карточный домик. Несмотря на столь шаткое основание, поначалу всё складывалось ровно так, как и рассчитал режиссёр этого смертельного спектакля. Увидав своего командира в отключке с приставленным к горлу ножом, ближайшие бойцы застыли в ступоре, пытаясь сообразить, что теперь делать. Вард уже приготовился подбодрить их парочкой оскорбительных фраз, но тут ситуация изменилась самым непредсказуемым образом.
Тот парень, что находился ближе остальных, вдруг охнул, словно его подстрелили, и уронил на землю своё оружие. Никто при этом вроде бы не стрелял, и Вард было подумал, что у бедняги внезапно случился сердечный приступ или какая другая хворь. Он даже начал лихорадочно прикидывать, как бы использовать сие обстоятельство к собственной пользе, когда начался уже полный сюр. Сердечник зашатался и схватился за грудь, но почему-то не рухнул замертво, а как сомнамбула застыл с открытым ртом, уставившись на захватчика заложника с таким выражением, как будто увидел привидение. Потом, словно очнувшись от транса, он медленно опустился на одно колено и покорно склонил голову.
Не успел Вард толком удивиться, как за первым бойцом последовали остальные. Вскоре три десятка вооружённых до зубов мужиков стояли перед ним на коленях с самым униженным и виноватым видом. Если честно, режиссёру сей драматической мизансцены стоило немалых усилий, чтобы скрыть своё недоумение и продолжить разыгрывать из себя царя горы. Разумеется, Вард быстро сообразил, что поведение наёмников никак нельзя было объяснить их страхом за жизнь командира, но других объяснений у него не нашлось. К счастью, немая сцена продлилась недолго, парень, стоявший с правого боку от коленопреклонённой толпы, поднял на Варда виноватый и испуганный взгляд.