Всего за 199 руб. Купить полную версию
Елизавета Петровна вышла на променад по «пограничной» дорожке, поспорив сама с собой на чашечку ароматного кофе с мороженым.
Ну, как? Выманю или нет? Аж самой интересно! Выгляни в окошко, дам тебе горошка беззвучно рассмеялась она.
С академиком требовалось разговаривать, а для этого его следовало вывести из себя, из кабинета, вообще из дома, и из его непрошибаемого ощущения уверенности в себе.
Она, как только вчера приехала, уточнила, где именно начинаются академические владения, и порадовалась, обнаружив там комфортабельную дорожку.
Не хотелось бы непринуждённо ломиться через кусты как-то не комильфо, однако. Не по чину мне! А так миленько, логичненько, пристойненько. Не придраться, короче! Иду, моционом занимаюсь, академиков на расстоянии довожу лепота же!
То, что академик доводится, следовало из его гневного запирания окон, выходящих на пограничную дорожку, задёргивании штор, как только она начинала прохаживаться «по моциону», а также из визита к нему Марины.
Ну, уже приказал выгнать? живенько осведомилась Елизавета.
Да кто бы ему позволил! гневно фыркнула свекровь её внучки. Мой дом! Кого хочу, того и приглашаю. С кем хочу, с тем и общаюсь! А хочу с вами!
Мариночка, не огорчайся! Всё идёт строго по плану. Насколько я понимаю, он сейчас должен попытаться поговорить со мной сам.
Елизавета Петровна, а вы уверены, что это разумно? Он не в настроении, может и нагрубить.
Конечно, может! Более того, скорее всего, с этого и начнёт. И это очень хорошо! Хамящий быстро раскрывается, и тогда уязвим для контрудара, Елизавета подмигнула Марине. Не переживай! Мы с тобой должны вынудить его оставить в покое внуков, иначе он постоянно будет пытаться их вернуть, достать их, чем-то зацепить, а у них должна быть совсем другая история с семьёй! Так что действуем по плану.
Выхаживающая по дорожке Елизавета вызвала у Вяземского как раз ту реакцию, на которую и рассчитывала. Узрев академика, высокого, худощавого, с не по возрасту густой шевелюрой, который весьма целеустремлённо шагал ей навстречу, она подумала, что кофе она сама у себя выиграла.
Добрый день! Прекрасная погода, не находите? возликовала Елизавета.
Здравствуйте, нет, не нахожу, сердито отозвался Вяземский. Я хотел с вами серьёзно поговорить!
Что? Уже даже серьёзно? изумилась Елизавета, Не может быть!
Перестаньте паясничать! Я хочу вам сказать, чтобы вы не смели лезть в жизнь моей семьи! Вы её разрушаете!
Как говаривал Марк Порций Катон «Карфаген должен быть разрушен» хмыкнула Елизавета. Я могу вас заверить, что я никогда не разрушала семьи, даже когда была не в пример моложе и привлекательнее! Но чтобы я абсолютно случайно и ненамеренно что-то не развалила, давайте мы с вами уточним, что именно вы называете семьёй?
У Вяземского, когда он разговаривал с этой мерзкой бабой, постоянно возникало пренеприятнейшее чувство, что он пропускает удары противника один за другим, не успевает даже увидеть, откуда в него летит словесная стрела. Он так привык быть «на высоте», быть непогрешимым, обладать непоколебимым авторитетом, что подобные ощущения были для него как красная тряпка для разъярённого быка.
Собственно, этого и добивалась Елизавета, филигранно выманивая академика из крепости его абсолютной самоуверенности.
Я называю семьёй то же, что и другие! Это родственники, связанные кровными узами или браком! процедил академик. Эти люди заботятся друг о друге.
Ой, какая формулировка, прямо-таки формула. Почти химическая А вот, интересно, ваш внук Сергей, это семья? Или нет?
Семья, фыркнул академик.
Ну, наверное, какая-то такая второй сорт не брак, да? Иначе, как можно объяснить, что вас не интересовало, что его жена вот-вот родит? А Макс, которого вы выслали в Москву некоторое время назад? Он тогда не был вашей семьёй? Вы о нём не сильно-то заботились Да и о Вадиме тоже временами Как-то странно у вас получается не семья, а семейно-газообразное вещество с крайне неустойчивыми отношениями и связями между членами семьи. Или всё не так? А просто есть ваша воля и родственники, которых вы перетасовываете как вам в данный момент придёт в голову? Перетасовываете, приближая этих, отдаляя тех, но придерживая всех на поводках, чтобы не смылись, не решились жить как им хочется, не повинуясь вашей воле
Глава 7. Очень забавный академик
С Игорем Вадимовичем Вяземским так никто не разговаривал с момента окончания им школы Нет, даже раньше класса с восьмого!
Между пятнадцатью и восьмьюдесятью пятью годами пролегали десятилетия, целые эпохи, полные побед, заслуг, битв и снова побед, достижений, признаний и прочего, и прочего в подобном духе.
И вот какая-то смеет!!!
У вас или глаза из орбит собираются выпасть, или пар из ушей сейчас повалит! хладнокровно проинформировала его Елизавета. Сейчас вы скажете, что это не моё дело ваши внуки.
Это не ваше дело мои академик чуть рот себе не заткнул очень уж нелепо это звучало, словно в дореволюционном театре актёр, не выучивший роль, повторяет за суфлёром.
Ну, да, а потом вы скажете, что ваша семья меня не касается абсолютно
Академик чуть не зарычал! Когда эта невыносимая баба ещё за него и ЕГО реплики выдаёт, это и вообще ни в какие ворота не лезет!
Понимаю, понимаю вас! с жаром воскликнула Елизавета. Сама себя иногда с трудом выношу! А куда деваться? Некуда. Вот и вам некуда! Терпите!
Да с чего бы это? возмутился Вяземский. Вы мне никто!
И очень хорошо, и замечательно! Только вот я вас при нашей прошлой встрече предупредила, что Милу обижать не дам, а вы стараетесь разрушить её семью! Ещё скажите, что это не так!
Игорь Вадимович чуть не сказал, что это именно так! Но понял, что это ловушка и морально себя чуть за шкирку не оттащил от ловчей ямы проклятой бабы.
Я? Да какое мне дело до вашей Милы? высокомерно отреагировал он.
Такое, что она вам мешает уволочь Максима обратно в Питер и стравливать его с Вадимом, понимающе кивнула ему Елизавета. Я уж и не говорю про её происхождение, неподобающее с вашей точки зрения!
И была абсолютно права! Академик прекрасно это осознавал. Он совершенно неслучайно попросил своего бывшего ученика, имеющего некоторое отношение к новой работе Максима, сделать так, чтобы внук вернулся к приличной научной деятельности, а не занимался ерундой! Бывший ученик, рассчитывающий на место, где сейчас работает Максим, трудопристроить своего сына, с жаром принялся устраивать внуку академика максимально некомфортное существование, и даже преуспел в этом вал придирок, возникающих на ровном месте, совершенно незаслуженной критики и крайне противоречивых, исключительно резких замечаний от куратора крупного проекта был для честолюбивого Макса как нож в сердце. Так что со дня на день академик ожидал услышать от внука просьбу вернуться обратно на условиях деда. Нет-нет, конечно, он не потребует сразу развестись с коровницей так грубо действовать попросту глупо, но, если Максим будет работать в Питере, а коровница в Москве, их брак будет однозначно обречён. Наверняка тот факт, что Макс до сих пор не сдался, можно было объяснить только воздействием его рыжей ветеринарши, только вот академик точно знал характер своего внука не сможет девица заменить ему его работу, призвание, успех! Ничего-ничего, уже скоро Максим будет в полном его распоряжении!
Академик высокомерно посмотрел на Елизавету Петровну.
Грррммм откашлялся Вяземский. Я бы сказал вам «уважаемая, это не ваше дело», но у меня никак не получается вас уважать!
Сейчас я заплачу горючими слезами! весело рассмеялась Елизавета. Вы такой забавный, честное слово!