Мороз Саша - Заговор Локкарта. Любовь, предательство, убийство и контрреволюция в России времен Ленина стр 6.

20

В своих докладах Локкарт отчетливо проследил развитие этих трагических событий. В середине февраля 1917 года, когда Альфред Милнер, член Военного кабинета Ллойда Джорджа, прибыл в Москву, Локкарт организовал ему встречу с князем Львовым. Князь предупредил британца, что в течение трех недель в России может произойти революция. Милнер был впечатлен не только человеком, который высказал такой прогноз, но и юношей, который читал предуведомление и играл роль переводчика.

Почти в точности через три недели продовольственные бунты в Петрограде переросли в ту самую революцию, которую предсказывал Львов. Царь отрекся от престола, а сам Львов возглавил Временное правительство. Либералы во Франции и Британии ликовали. Однако Локкарт знал, что русский либерализм одержал временную победу: революция высвободила такую огромную мощь, с которой его новые друзья не смогут справиться. В своем отчете под названием «О московской революции с 12 по 17 марта» он выразил свои сомнения: «Маловероятно,  прозорливо утверждал он,  что страна, которая сейчас находится в таком состоянии, как Россия, сможет пройти через дезинтегрирующий переворот без грядущих революций и контрреволюций»

21

22

Так, уже в 30 лет Брюс Локкарт обрел свой голос и целевую аудиторию. Его будущее выглядело со стороны вполне предопределенным. Но одновременно в нем жил юноша, который в свое время забросил книги и уплыл в Малайю и с большим успехом заправлял плантацией, пока не начал ухаживать за Амаи. В этот раз его привлекла «мадам Вермелль» (скорее всего, это опечатка, правильно «Вермель»), «русская еврейка», как он называл ее в своих мемуарах. Историки пишут, что она была француженкой, а не русской и не еврейкой, и уж, конечно, не первой женщиной, с которой Локкарт сошелся в России

23

24

Этот эпизод заслуживает внимания. Во-первых, маловероятно, что в 1917 году в дипломатическом корпусе ценили моногамию и ее несоблюдение считалось большим преступлением. Во-вторых, если Локкарт и раньше был неверным супругом, то почему посол вмешался только в этот раз? Не стало ли этому причиной то, что Вера Лутс была слишком известной, а их связь скандальной? Или у нее были неправильные (большевистские?) политические взгляды

25

26

Этот эпизод практически повторяет предыдущий. Влюбленный импульсивный Локкарт следовал за женщиной, отлично зная, что так поступать не стоит. Он ставит под угрозу отношения (на этот раз с женой) и рискует своим положением. В конце концов он смиряется перед высокопоставленными лицами, которые отправляют его домой, тогда как женщина остается одна.

Как все это восприняла Джин, не сообщается, хотя известно, что она знала о проступке своего мужа

27

* * *

Вернувшись в Лондон, в сентябре 1917 года Локкарт поступил на работу в недавно учрежденное Министерство внешней торговли в качестве эксперта по России. На этой должности ему почти нечего было делать, потому что война и революция подорвали русско-британские торговые связи. Однако доклады из Москвы создали ему хорошую репутацию. Никто в Уайтхолле не знал о причинах его появления в Великобритании, и важные люди по-прежнему прислушивались к нему. Локкарт неоднократно предупреждал, что страну, которую он покинул, ожидают неприятности.

Новости из России тут же подтвердили его правоту, и это лишь укрепило его репутацию. В октябре большевики под предводительством Ленина и Троцкого перехватили власть у Временного правительства (в России, где до 1918 года летосчисление велось по юлианскому календарю, эти события случились в октябре, а по григорианскому, на который страна перешла через несколько месяцев,  в ноябре), призывая к международному восстанию пролетариата и прекращению участия в мировой войне. Чем настойчивее звучали их требования, тем более подозрительными становились союзники. Они знали, что Германия помогла Ленину вернуться в Россию в знаменитом «пломбированном вагоне», который доставил его из Швейцарии через Германию на Финляндский вокзал в Петрограде

28

29

Однако Локкарт выступил против отъезда. Он достаточно знал о большевиках, чтобы утверждать, что Ленин и Троцкий не преданы кайзеру, даже если однажды и приняли его помощь: они использовали Германию точно так же, как Германия использовала их. Более того, они будут пытаться удержать власть, потому что их противники слабы и разобщены. Поэтому лучше признать новое большевистское правительство и попытаться настроить его против стран-участниц Четверного союза. Он приводил эти доводы всем, кто его слушал.

Ближе к середине декабря он вновь обедал с лордом Милнером. Убедительный, сведущий, импозантный молодой эксперт изложил свои взгляды военному министру, который, должно быть, вспомнил свое первоначально положительное впечатление от юноши. Вот лучшее свидетельство убедительности Локкарта: «Уходя,  вспоминал Локкарт,  он сказал мне, что мы с ним скоро встретимся»

30

21 декабря он получил приглашение на Даунинг-стрит, 10, для встречи с премьер-министром:

Затем, как пишет Локкарт в своих воспоминаниях, премьер-министр отдал ему приказ вернуться в Россию в качестве тайного посланника Великобритании, и если большевики станут с ним сотрудничать, то Великобритания начнет такое же неофициальное сотрудничество с их представителем в Лондоне, Максимом Литвиновым. Целью операции было убедить большевиков воевать с Германией, а если это не выйдет, то убедить их заключить такой мир, который не заденет интересов Великобритании.

Молодой шотландец мгновенно и с радостью принял поручение. Его карьера восстановилась, он стал эмиссаром премьер-министра в революционной России. Удивительным образом он оказался подходящим человеком именно для этой миссии. Вскоре после этого и последовала та встреча с Литвиновым в Lyons Corner Shop, где не оказалось «дипломатического пудинга».

Но эту неофициальную миссию, овеянную тайной, до сих пор трудно разгадать до конца. По инструкции, полученной им от Министерства иностранных дел, Локкарт должен был «покинуть Англию как можно скорее». После его отъезда Троцкий будет проинформирован о том, что в страну прибудут некто «сочувствующие русской демократии» и «достойные [его] доверия»

32

33

Тем не менее его назначение вызвало сумятицу, во-первых, среди большевиков, которые не знали, какое место в дипломатической иерархии занимает Локкарт, и, во-вторых, среди британских чиновников в России, которые вскоре решили, что он слишком самоуверен. Более того, никто не знал, кому он в конечном счете подчинялся: если он был послом Министерства иностранных дел, то он должен был установить более тесные связи с некоторыми агентами, принадлежавшими к Секретной разведывательной службе (SIS MI-6)

34

35

Возможно, Локкарту не следовало быть настолько самоуверенным: хотя он был умен, он неправильно понимал свое положение; хотя он был обаятелен, он не понимал, что сам был очарован Милнером и Ллойдом Джорджем. Он был для них инструментом, от которого можно было избавиться, как только он сделает неправильный шаг в России. Премьер-министр «бросит любого на произвол судьбы, если это будет соответствовать его целям»,  писал один из его коллег как раз в это время

36

Он провел Рождество 1917 года, свои последние две недели в Лондоне, готовясь к миссии. Он часто советовался с Милнером. Он встречался с большинством министров Кабинета и с самыми важными сотрудниками Министерства иностранных дел, включая вялого аристократичного Бальфура и заместителя министра иностранных дел Роберта Сесила, необычайно высокого, худого как скелет, младшего кузена и главного помощника Бальфура. Эти два человека впоследствии сыграют важную роль в его жизни. Локкарт записал в своем дневнике: «Милнер единственный, кто кажется мне действительно влиятельным Ни он, ни Л<лойд> Дж<ордж> не слишком высокого мнения о внешнеполитическом ведомстве, в частности о Бальфуре»