Войцек Виктория - Поймать океан стр 4.

Лишь один человек считал, что слово «булка» описывает Асин куда ярче второго имени. И каждый раз, когда оно звучало упавшим в воду камнем, она хмурилась, но не слишком злилась. Вот и сейчас  только сдвинула брови и сжала губы.

 Я не стою.  Асин надулась и попыталась сжаться, стать менее заметной, только бы ее побыстрее оставили наедине с мечтами о завтрашнем дне.

Но чуда не случилось. Вместо этого ее бесцеремонно обхватили рукой за шею и резким движением прижали к груди, тощей и впалой. Асин зачем-то ощупала ее пальцами и услышала в ответ довольный смешок.

 Тебе совсем нечего делать?  спросила она и тут же почувствовала макушкой теплое дыхание.

Он был высоким, выше нее на голову, с криво обстриженными волосами цвета красной глины, усталыми темными глазами и бледными щеками, по которым рассыпались, как крупа из мешка, веснушки. «Его любит солнце»,  иногда мечтательно говорили о нем девушки. «Хоть кто-то его любит»,  думала про себя Асин. А еще у него было длинное пустое имя, которое она не встречала даже на страницах любимых древних книг.

Вальдекриз.

Оно казалось Асин настолько чуждым этому миру, что первые месяцы обучения она называла его просто «ты». И поначалу думала, что этот юноша в драных штанах и рубашке с оторванными рукавами не сильно старше нее. Хотя тогда разница даже в пять лет казалась ей пропастью, сейчас же  расселиной, которую вполне можно преодолеть. Но и это не помогло ей проявить хоть каплю уважения, которому учил папа, и обратиться к Вальдекризу, как подобало обращаться к человеку взрослому и уже крылатому. Однако сейчас, спустя десять лет, Асин больше всего удивляло одно: он ни капли не изменился. Возраст Вальдекриза не отражался ни на его лице, ни на руках. Вечный юноша, который был куда старше, чем казался.

 Да вот, тебя увидел.  Он подцепил прядь ее волос и стал задумчиво перебирать пальцами.

Они застыли в самом низу лестницы. Проходившие мимо люди огибали их, как кадки с цветами, лавки и фонарные столбы. Лишь изредка на них оборачивались, укоризненно качали головами. Но отчего-то стало так неловко, что Асин, чувствуя, как алеют щеки, закатила глаза и стиснула зубы.

Неподалеку на ступенях сидели две девчушки. Они делали друг другу бусы из сладостей, смеялись над чем-то своим  и не было им никакого дела до того, что вокруг развернулся дорогим ковром мир взрослых. Вальдекриз обернулся в их сторону. Вытянутые серьги из зеленого камня качнулись, поймали луч солнца и ярко засияли. Асин вновь обратила на них внимание. И вновь отшвырнула подальше зудящее любопытство.

 А у тебя такого не было?  почему-то спросил он и кивнул на девочек.

На вид им было лет по двенадцать, обе смуглые, темноволосые. Явно прилетели со Второго и будто желали походить друг на друга.

 О чем ты?  не поняла Асин.

 Подруг.  Вальдекриз щелкнул по одной из сережек.

 Были,  без колебаний соврала Асин, и уши ее мгновенно вспыхнули.

Нет, конечно, она общалась с другими детьми, пока училась читать и писать. Занималась вместе с кем-то, когда предметы стали сложнее. Но так и не смогла вырваться за пределы разговоров в длинных широких коридорах с колоннами и сводчатыми потолками. Ей больше нравилось бегать с собаками у себя на участке, смотреть, как папа собирает из купленных с рук деталей безделушки, и читать.

 Я часто видел тебя на подоконнике с книгой,  заговорил Вальдекриз после недолгой паузы.  Дочь Кочевника Ханна. Ты всегда так ловко умещалась в каменные арки,  он усмехнулся,  задрав ноги до головы. Ты правда думала, что тебя никто не видит?

 Там было удобно,  бросила Асин и принялась поправлять юбку, будто это сейчас она полулежит, свернувшись подковой, с очередной историей на животе и кульком почти не грызущихся сухарей рядом.

И все равно она звала это дружбой  когда подсаживаешься к человеку с новой, только что дочитанной книгой, делишься свежим мягким хлебом и впечатлениями, а он слушает и в ответ делится чем-то сам. Даже если спустя день разговор забудется, а человек будет точно так же болтать с другими.

 Булка-булка.  Вальдекриз опустил голову. Длинные волосы занавесили его лицо, но не смогли скрыть эту гаденькую ухмылку.

Он пошел вперед, к вытянутым каменным мосткам причалов, увлекая Асин за собой. Он приобнимал ее за плечо, сжимая пальцами белый сбористый рукав-фонарь ее нижнего платья и иногда слегка его поглаживая. Асин лишь растерянно озиралась в поисках поддержки, но не находила ее. Все выглядело слишком естественно. Он размашисто шагал, задрав подбородок, в ушах его покачивались зеленые серьги, на руке позвякивали браслеты с десятком алых, темнее его волос, камней. В ярком свете, который заливал утренний Рынок, камни эти блестели застывшей на листве росой. Или каплями крови. Асин же шла, растерянно прижав руки к груди, и чем ближе была «Аашенвер», тем сильнее потели ее ладони и холодели колени.

 А вообще, я к тебе по делу,  сказал Вальдекриз. Видимо, вспомнил, что она все еще рядом.  Ты же понимаешь, что первое время, пока ты не научишься  а ты не научишься еще очень и очень долго, маленькая ты булка,  за тобой обязан приглядывать старший? Только позже ты сможешь выбрать себе в напарники кого угодно, когда окончательно оперишься.

 Конечно же.  Про себя она стала гадать, кто же возьмет ее под крыло в самом что ни на есть прямом смысле, и даже забыла возмутиться.

 Интересно, кого поставили тебе в пару?  Вальдекриз остановился и пропустил ее вперед. Но Асин не смогла сделать больше ни шага.

Дыхание сбилось, руки крупно задрожали. Асин обернулась, но Вальдекриз не смотрел на нее. Его привлекал океан. Бескрайний, темно-синий, переходящий у горизонта в чистое голубое небо. Он говорил голосами рыб и птиц, слепил блеском, а иногда негодующе шумел.

Почувствовав прикосновение к своей ладони, Асин вздрогнула. Будь она чуть посмелее, отстранилась бы, убежала и до следующего дня оставалась бы в счастливом неведении. Но вместо этого под стук сердца в висках и в горле Асин смотрела, как Вальдекриз поднимает ее правую руку и с изяществом танцора отводит в сторону наподобие крыла.

 Меня, Ханна,  усмехнулся он, склонившись к ее уху.  Меня. Сказать по правде, я вызвался сам.

 Почему?  спросила Асин и даже не поняла, как сильно взлетел ее голос.

 Может, потому что ты мне нравишься, булка.  Вальдекриз говорил мягко, но каждое слово гвоздем вбивалось в ее голову.  А может, потому что мне попросту стало скучно.

Они знали друг друга давно, с ее первого дня обучения. Когда девятилетняя Асин влетела в толпу высоченных мальчишек с тяжелыми ранцами за плечами; гордо вскинув руку, выпалила: «А можно» и растерялась. Тогда Вальдекриз опустился рядом на одно колено, вгляделся в ее глаза и долго пытался выяснить, что же значило это «можно». Вдоволь насмеявшись, он спросил: «А как тебя зовут-то, булка?» и ущипнул Асин за щеку.

С тех пор они иногда сталкивались, совершенно случайно, в переплетающихся коридорах училища. И если Вальдекриз шел в компании тех, кто хоть как-то его терпел, он приобнимал Асин за плечи, шутливо называл булкой и непременно выдавал какую-нибудь глупость. А если рядом не было никого, то мог просто подмигнуть  и это почему-то мгновенно выбивало из равновесия, Асин могла даже споткнуться. Каждое появление Вальдекриза напоминало бахнувшую рядом с ухом хлопушку: пугало, заставляло нервничать, а еще после него Асин долго приглаживала волосы, будто те ежиными колючками торчали в разные стороны. Радовало одно: виделись они редко.

Не было на Первом человека, о котором Асин знала бы меньше, чем о нем. Вальдекриз удивительным образом сочетал в себе умение держаться особняком и помогать при необходимости. При этом, когда Асин обращалась к нему, она чувствовала себя неправильной, будто делала что-то нехорошее. Так вышло и сейчас: он сам вызвался помочь, а ее оплел липкий страх. Она почувствовала себя абсолютно беззащитной.