Всего за 199 руб. Купить полную версию
Так вот, появление майора вызвало некоторую не обычную для меня реакцию от действующих лиц. Первым в его сторону затоптал строевым шагом с приложенной к фуражке горстью рукой старший лейтенант Троицкий.
Смирно!!! заорал он.
Все побросали сигареты и сыграли в «Замри».
Товарищ майор, за время вашего отсутствия на территории части ничего чрезвычайного не произошло. Докладывает дежурный по части старший лейтенант Троицкий.
Вольно, пробурчал майор.
Он повернул голову с рыжими жёсткими усами в мою сторону, потом дальше, в сторону высокого старшего лейтенанта. Тот поймал его взгляд и затопал к нему, ещё яростнее колотя ботинками, почему-то очень чистыми, по асфальтовой дорожке. Рука, приложенная к фуражке, напоминала копьё жидкого терминатора (это я потом понял).
Товарищ майор, заорал он, старший лейтенант Насыров на должность начальника вещевой и продовольственной службы прибыл!
А-а-а Афганец? спросил Смирнов.
Так точно, товарищ майор, ответ прозвучал уже человеческим голосом.
Хорошо, сказал Смирнов и повернулся ко мне.
Мои заправленные в резиновые сапоги заляпанные форменные брюки на доброжелательный лад его явно не настраивали. (Кстати, сапоги ещё будут героями одного эпизода. Только не мои, а прапорщика Сомова.) Правда, в данную секунду маршировать в них в сторону майора мне совершенно не хотелось. Что делать, я не понимал. Уподобляться двум предыдущим участникам мизансцены не хотелось. Представляю, как бы я потешил присутствующих, превратившись в гвардейца кремлёвского полка. Это было бы гениально, конечно, если бы я, поднимая прямую ногу до уровня пояса, с оттяжкой и зависанием попёр бы на рыжего фельдфебеля. Думаю, что он бы убежал. Поэтому я стоял и смотрел на него. Майор начал багроветь.
ТЫ кто такой? говно, спрессованное долгими годами унижения от предыдущего начальства в потаённых глубинах сознания у подобных персонажей вскипает моментально. По отдельным законам термодинамики. А-А-А?!?!?! попытался заорать он. Но голос у него в принципе был глухой, и даже при максимальном усилии очень громко не получалось.
А-А-А-А-А-А-А!!!!!! заорал я ему в тон, только в три раза громче.
Маленькие глаза начальника штаба приняли форму глаз старшего лейтенанта Троицкого. Ему очень хотелось меня ударить. Окружающие продолжали играть в «Морская фигура, замри»
Воспользовавшись неожиданной паузой, совершенно спокойным голосом я спросил:
А чего вы мне тыкаете? Это не по уставу
Майор завис. Он многое видел, почти двадцать лет киздил прапоров. Угробил эшелон строительной техники. Продал тысячу аэродромных плит. Утопил скрепер в болоте. Это же было что-то новое. Шестерёнки не сцеплялись.
Стоящие позади него офицеры и прапорщики заинтересованно наблюдали и почти не двигались, ожидая развязки.
Это начфин новый, товарищ майор, произнёс разрядивший тишину Троицкий. Выпученные глаза смотрели куда-то в пространство. Из Штаба округа звонили. «Пиджак». После института.
А-а-а-а снисходительно, почти брезгливо проворчал майор. Всем разойтись, вы оба в мой кабинет, кивнул мне с высоким старлеем майор.
Так началась моя служба в Давлеканово. В воинской части 22666. В инженерно-строительном батальоне. Это было уже второе моё место службы. Первое было в Актюбинской области. В городке под названием Эмба-5. Это отдельная история.
Глава 2
Завод не отпускал. Пришла повестка из военкомата, я уволился, проставился, получил выходную зарплату, пропил её с друзьями, пришёл в военкомат за предписанием, а там говорят:
Пока вас призывать некуда, погуляйте ещё, позовём. Когда надо будет.
Может, совсем не надо?
Приказ Верховного главнокомандующего! Будешь служить, иди-иди, позовём.
Когда я пришёл обратно в отдел кадров родного Агрегатного завода, там все вытаращили на меня свои очкастые глаза.
Ты чего явился?
Вот, говорю, отсрочку дали, и протягиваю им какую-то шняжную бумаженцию с печатью.
Что, обратно в цех? Мастером?
Ну уж нет!!! Мне временно, куда-нибудь. В отдел.
Ладно. Завтра приходи.
На следующий день мне сказали:
Ты же экономист по образованию? Пойдёшь в Финансовый отдел. Старшим экономистом, там вакансия есть. (Потом меня друзья по КВН дразнили: «Ты, Мишка, старше Маркса. Маркс-то был просто экономист, а ты старший!») Иди в заводоуправление. Заместителя начальника зовут Николай Фёдорович.
Я послушно потопал в двухэтажное здание напротив проходной.
Когда я открыл дверь с бодрящей надписью «Финансовый отдел», то медленно выдохнул. На меня посмотрели сразу шесть человек. Судя по столу, стоящему на оси, разделяющей кабинет пополам, за ним спиной к стене и сидел тот самый Николай Фёдорович. Внешне он был похож на артиста, который играл Бубликова в «Служебном романе», да и вся обстановка сильно напоминала антураж для съёмок, созданный в павильоне «Мосфильма». Николай Фёдорович внимательно смотрел на меня поверх очков, лысина была аккуратно прикрыта совсем редкими волосами.
Что хотели? голос был скрипучий, и каждое слово он выговаривал очень тщательно. Из него как будто не буквы выходили, а цифры. И сразу в квартальный отчёт.
Саталкин моя фамилия, говорю. К вам работать пришёл.
А-а проскрипел он. Вон твой стол, у окна, там раньше твой предшественник сидел, и уткнулся в бумажки.
Я сел. Кроме меня и Николая Фёдоровича в отделе были ещё пять женщин. Описать каждую по отдельности я не могу. Они были все одинаковые. Маленькие. Толстые. Очень сосредоточенные. Они считали на счётах, на калькуляторах, на каких-то адских машинах с залипающими кнопками, всё было завалено бумагами и заставлено папками. Для меня это был ад. Я на экономику-то случайно попал, а тут в самое жерло
Садись, выпала из моего шефа цифра шесть. Твоё задание для начала будет следующее. 32846573957, выкатилось из него, причём всё через паузу. Берёшь банковскую выписку, коробку с платёжками и крыжишь.
Чего я делаю?
Он посмотрел на меня конечно, не как майор Смирнов в будущем, но тоже несколько удивлённо.
Берёшь платёжку, находишь в банковской выписке совпадающий номер и сумму, ставишь галочку.
Он встал, обошёл стол и вытянул несколько метров бумаги, сплошь усыпанной цифрами. Надо сказать, что мужик он был кряжистый, ступал точно и отчётливо, как говорил. Несколько метров выписки смотрелись в его руках как мишура на ёлке. Белая лента легла на мой стол. Я сразу вспомнил скульптуру «Лаокоон и его сыновья». И был-таки прав. В ближайшие три дня я перепутал всё, что только можно было. Авизовки, платёжки, платежи и оплаты валились на меня снежной лавиной. Я ничего не успевал, а главное, что для меня это реально была каторга. Женщины на меня не обращали особого внимания, говорить мне с ними было не о чем, начальник, видимо, присматривался.
Главными событиями были обед и конец рабочего дня. Тут всё преображалось. В обед раскочегаривалась строго запрещённая плитка, на ней варились пельмени, грелись принесённые из дома борщи, жарилась картошка. Я, радостно пользуясь случаем, валил в заводскую столовую, а Николай Фёдорович вытаскивал «тормозок» и ел обстоятельно, отдельно от всех. Видимо, его темп пережевывания никто не мог держать.
Кстати, о столовой. Через много лет, когда я открыл собственное производство в Москве, на заводе ВИЛС, и пришёл в столовую, то чуть не зарыдал. Запах был тот же самый. По точно такому же конвейеру ехали грязные подносы, на входе висел сваренный из проволоки силуэт лица девушки, у которой с кончиков волос почему-то свисали капли. У меня самого чуть из носа не брызнуло! Это была полная копия нашей столовой! Я понял, что достиг потолка своей карьеры, всё-таки стал начальником цеха Потом уже я узнал, что ВИЛС был того же министерства, что и Агрегатный. Проектировали его в одном и том же институте.