Забугорный Алексей - Авиаторы стр 6.

 Эх,  вздохнул он.  Кого только не встретишь на периферии Уж какой Игорь был кадр, а этот еще кадрее. Игорёха так сразу не летал. Сам, сам всему учил!

Я, который до сих пор мог только догадываться о том, что случилось с загадочным Игорем, теперь, улучив подходящий момент, спросил: «Виктор Иваныч! А что с ним случилось? С Игорем?»

Мои спутники замолчали.

Луна поднималась все выше. Уже аэропланы отбрасывали разлапистую тень, и битые бутылочные стекла поблескивали в бурьяне.

 А случилось то,  отвечал Виктор Иваныч,  что был человек и нет человека.

Он погрустнел, осел на бревне, словно бы в нем прибавилось весу и сразу сделался как-то особенно пьян.

Было нас четверо,  сказал он задумчиво,  а стало трое

Затем взглянул на меня: «А потом снова четверо».  И добавил: «Ты же с нами сидишь? С нами. Во-о-он он ты. На бревне. С Агаткой!»  Виктор Иваныч навел на меня толстый, как ствол пушки, качающийся палец: «Как будто бы Игорек со своих небес слетел».

 Игорь был душой общества,  перебила Агата.  Вы уж позвольте мне, господа, самой рассказать,  обратилась она к своим спутникам.  А то у вас слишком мысль скачет, по пьяной лавке.

Виктор Иваныч поднял широкие ладони в знак согласия.

 Ну так вот,  продолжала Агата.  Игорь

 А ты мне, когда я тебя увидел сегодня,  перебил ее Виктор Иваныч,  не очень-то понравился, по правде говоря.  И снова навел на меня палец.  Я таких, как ты, еще когда в аэроклубе инструкторил, пачками отсеивал!  Он помолчал, покачиваясь. Затем добавил с вызовом: «по проф-ф..непригоднсти».

 Начинается упавшим голосом сказал Аркадий. Потом повернулся ко мне.  Ты, Йорик, не обращай внимания. Цыган в смысле, Витя, вообще, нормальный мужик только ему лишку нельзя.

 Виктор Иваныч, Аркаша и Игорь вместе начинали,  снова заговорила Агата, чтобы сгладить неловкость.  То есть, Виктор Иваныч их собрал

 А ты упо-орный оказался!  Снова перебил Виктор Иваныч и погрозил мне пальцем.  А вообще, как ты сегодня меня крутанул,  так я думаю: «Все!»  Воскликнул он неожиданно весело.

Потом потемнел лицом.

 Думаешь, ты здесь самый умный?  и качнулся ко мне.

Аркадий удержал его.

 Думаешь, ты весь из себя такой Чкалов?!  темнел лицом Виктор Иваныч, привставая с бревна.  Алмаз неграненый?!!

По спине моей прошел холодок.

 Думаешь, ты прям такой весь из себя самородок?!  наседал Виктор Иваныч.

 Да успокойся уже,  досадовал Аркадий.  Выпей контрольную и спать иди.

 А ты меня не укладывай! Не укладывай!  отмахивался Виктор Иванович.  Я еще не рассказал. У меня зажигалка выпала. Ну, закатилась. Под (он икнул) сиденье. Я за ней, а он х-хер-ракс!!  Виктор Иваныч вытянул руки и неверным движением крутнул одну ладонь вокруг другой.  Я думал все!

Он пьяно усмехнулся и широко повел головой.

Затем поглядел на меня и на Агату, сидящую рядом. Лукаво сощурился.

 А ты, я смотрю, Агатка, даром времени не тер-ря-яшь Был у тебя Игорь, а стал Кстати,  обратился он ко мне.  Как там тебя зовут, опять? Виноват (пилот снова икнул).  На имена память ни-ку-дышняя

При этих слова Виктор Иваныча внутри меня что-то болезненно сжалось.

«Знал, Йорик, знал,  ныло в черепной коробке, в самом дальнем ее углу.  Только притворялся, что не догадываешься».

Агата одним гибким, стремительным, движением поднялась и скрылась в темноте.

 Фу-ты ну-ты!  засюсюкал ей вслед Виктор Иваныч.  Смотри, какая гордая! Ну и Иди! Иди! Может, найдешь там еще какого-нибудь. Мало-ли их в темноте-то шляется! Ты ж у нас прынцесса! Не даром Игорек-то наш

 Ты, Витя, говори, да не заговаривайся,  строго сказал Аркадий.

 Молчу, молчу.  Виктор Иваныч встрепенулся и вдруг стал прежним собой.  Молчу Переборщил.

У меня отлегло от сердца.

Пилот действительно замолчал и долго сидел неподвижно.

На западе горизонт полыхал зарницами. Снова надвигалась гроза и неясно было, пройдет ли она стороной, или накроет город.

 Да!  воскликнул Виктор Иваныч внезапно, так же внезапно делась вдруг снова пьяным, и посмотрел на меня.  А что стало с Игорем?

Потом обернулся к Аркадию: «Ты не знаешь?»

 Не дури,  предупредил Аркадий.

 А то и стало,  вздохнул Виктор Иваныч,  что пропал Игорёк.

Он помолчал и добавил с видимым усилием: «У-то-нул В Почай-Реке. Вместе с аэропланом».

Он сгорбился на бревне, уперев подбородок в ладони.

 Широка Почай-Река,  произнес пилот задумчиво, пустым каким-то голосом. Костер отражался в его широко раскрытых, неподвижных глазах.  Холодна. Туманна. Редкая птица долетит Вот и Игорь-то наш Он замер.  Не шумно вздохнул, словно собираясь с духом.  Не Подбородок его задрожал, брови поднялись удивленно Долетел!

Слезы побежали по обветренным щекам, теряясь в черной, с проседью бороде.

 Не долетел!  выдавил густо и зычно Виктор Иваныч, и затрясся в беззвучных рыданиях.

Аркаша привстал и взял его под руку: «Все, Витя. Все. Пошли. Слышь?

Пилот приподнялся было, но вдруг зарыдал в голос и снова повалился на бревно.

 Га-ады-ы!  кричал он.  С-скоты!! Не долете-е-ел!!!

Аркадий, чертыхаясь, тащил Виктора Ивановича с бревна; Виктор же Иваныч упирался, и то рыдал, то угрожал кому-то, то вдруг делался спокоен и просил принести какую-то тетрадь: «ту, где все записано»,  и снова рыдал.

Я тихонько встал и шагнул из освещенного костром пространства в ночь, в лунный свет и морок теней; растворившись в них, побрел, вглядываясь в сумрак.

***

Букпа успокоилась. Дождевая вода сошла, и русло поблескивало на дне оврага среди наносов ила, мусора и зарослей тростника.

Я был все еще пьян, но мне казалось, что мыслю я совершенно трезво, хотя голова уже ныла. Водка явно была паленая.

Я шел вдоль берега.

Агаты нигде не было. Скорее всего, она окружным путем вернулась в свою палатку

Из множества путей, которыми начинался этот день, оставался один: томительный, долгий, пеший путь домой.

Пьяные крики Виктор Иваныча еще доносились от костра временами, и было неприятно вспоминать, что утро было так чисто.

Я миновал пустырь и уже недалеко был от улицы Гоголя, когда в овраге у заброшенной насосной станции, у самой воды засветился огонек.

Я остановился. Там, на дне оврага, был кто-то. Я не мог различить его. Меня же, освещенного луной, было видно прекрасно.

Все вокруг словно вымерло. Ни с нижегородской улицы, ни с улицы Гоголя, ни даже проспекта Бухар-Жырау не сверкали фары, не доносились звуки города. Лишь за деревьями на той стороне оврага светились окна частных домов.

Огонек то разгорался, то гас. Я чувствовал направленный на себя чей-то внимательный взгляд.

«Возможно, он там не один» Мелькнуло в голове, и неприятный холодок снова, как и давеча, у костра, пополз по телу.

 Решил пройтись?  послышался чистый, звучный голос.

У самой воды на старой автомобильной покрышке сидела Агата. В ее тонких, изящных пальцах была тонкая же серебряная трубочка, увенчанная на конце чашечкой. Пахло жжеными листьями.

Она сидела, обхватив стройные колени, задумчиво глядя на луну, неподвижно плывущую над кленами. Лунный свет отражался в глубине ее чуть раскосых, с поволокой глаз.

 Я думал, ты в палатке,  сказал я, присаживаясь рядом.

 Там (Агата кивнула в сторону костра) все плохо?

Я вздохнул.

Агата легким, изящным движением поднесла трубочку к губам, медленно затянулась, замерла, прикрыв глаза и так же медленно выпустила облачко пряного дыма.

Потом протянула трубочку мне. Я затянулся. Закашлялся мучительно. Все же, чтобы не выглядеть слабаком, затянулся снова и поспешно вернул трубочку.

 Я думала, ты раньше придешь,  сказала Агата и добавила: «Извини. Не знала, что Цыган так быстро слетит с катушек. Обычно он держится дольше».

 Цыган это Виктор Иваныч?  Улыбнулся я.  А и правда похож Только в любом случае, ты за него не в ответе.

Агата сидела, молча глядя на бегущую воду.

Ночь тихо вздохнула. Сложный узор лунной тени у ее ног шевельнулся, потревоженный, и улегся удобнее.

 В этом городе есть что-то,  сказала она.  Вроде ничего, и в то же время есть. Не знаю, как объяснить.