Freedom - Осколки грёз стр 6.

Обычно в этом пространстве нельзя было и развернуться из-за устроенного мной творческого беспорядка. Я называл свою комнату «уголком художника», даже несмотря на то что бо`льшую часть в ней занимала обычная мебель угловая тахта, письменный стол, шкаф и пара комодов.

Живопись помогала мне существовать.

Я никогда не посещал художественную школу. Родители с самого начала были против моего «ребячества». Можно было сразу понять, что стремление попасть в Калифорнийский институт искусств им не понравилось.

Помню, как первые краски подарила мне миссис Вернс моя учительница по изобразительному искусству. Она смогла разглядеть во мне талант, который я постоянно совершенствовал под ее чутким руководством.

Мне нравилось изображать на простом листе бумаги то, что люди не могут увидеть и даже понять в реальном мире. Я видел все иначе. Искал в каждой детали свое предназначение. Сначала я начал с азов пейзажей и натюрмортов, но позже стал рисовать иллюстрации к произведениям английской классики. Старался делать их в собственном неповторимом стиле. Такими, каким видит их мое воображение, моя душа.

Простое увлечение быстро переросло в смысл жизни. Рисование отвлекало меня от навязчивых мыслей, поэтому я часто пропадал допоздна в школе, чтобы не спугнуть внезапно появившееся вдохновение, которое в одночасье исчезало и вовсе не появлялось от нагнетающей обстановки дома.

На полу неподвижно друг за другом стояли холсты с моими работами, хаотично лежали эскизы и чертежи новых рисунков. Рядом с мольбертом висела большая лампа с регулирующейся стойкой. На стуле едва заметно покоились краски и кисточки. Стена, расположенная ближе всего к мольберту, открывала живописный вид на картины. Я повесил в своей комнате несколько лучших работ: это был и портрет Дориана Грея из книги Оскара Уайльда, пейзажи из произведения «Гордость и предубеждение», пара Пипа и Эстеллы из романа Чарльза Диккенса.

Скрежет входной двери донесся и до моей комнаты. Мама уехала. Мне тоже нужно было покинуть это место как можно скорее.

В голове промелькнула мысль о сегодняшней вечеринке. Я достал телефон из брюк и написал Дереку, чтобы он заехал за мной. Я надел вчерашние джинсы и схватил со стула черную футболку.

Хотелось расслабиться, поэтому подошел к мини-бару, чтобы достать бутылку коньяка.

Обычно алкоголь был у меня под запретом из-за проблем со здоровьем, но этот случай был исключением из правил.

«Плевать»,  пронеслось в голове, когда я впервые за долгое время сделал глоток спиртного.

Приятный озноб прошелся легким покалыванием в горле. В груди начало жечь. Стакан опустошался и наполнялся вновь. Вскоре меня настигла слабость.

Мою прекрасную одинокую компанию нарушил дверной звонок. Сморщив лицо, я буквально вывалился из дома.

 Чувак, да ты в стельку!  с непониманием посмотрел на меня Дерек.  С тобой все нормально?

 Поехали,  вполне себе четким и серьезным голосом ответил я другу.

 Уверен?

 Да. Если ты сейчас же не сядешь в эту чертову машину, я сам сяду за руль.

Из машины показалась голова Райана. Оба смотрели на меня так, будто впервые увидели пьяного подростка. Никто из них не стал вдаваться в подробности, все поняв по моему подавленному состоянию.

Так было лучше. Я не привык делиться своими проблемами и эмоциями с другими. Всегда копил злость и ненависть в себе, пожирая собственные чувства.

Глава 3. Эмили

Еще в школе мы с Хизер договорились пойти на вечеринку к кому-то из ее знакомых. И когда пришли, прожектор повернулся в мою сторону, и грязный желтый свет на секунду ослепил глаза. Большой трехэтажный дом семьи Джеффри был завешан светящимися клейкими лентами, глянцевыми плакатами известных актеров и музыкальных групп, разбросанными напечатанными долларами и даже фотографиями с изображением Бруклинского моста, статуи Свободы и Дядюшки Сэма[5]. Музыка играла настолько громко, что ее можно было услышать и за пару кварталов.

Все в стиле вечеринок «Нетфликс», без остановки штампованных в каждом сериале.

Слишком людно и тесно для человека, который бывал только на воображаемых тусовках. Несмотря на то что в доме уже было много народу, с каждым часом число гостей только возрастало. Теперь даже школа по сравнению с этим местом казалась заброшенным зданием.

В гостиной уже несколько часов без перерыва играли в бир-понг[6], рядом группа парней устраивала состязание, кто первый упадет после трех бутылок; за барной стойкой напротив девушки устроили танцы на столах, оголяя разные участки тел; подвыпившие новички бросались друг в друга туалетной бумагой. Чуть ли не на каждом углу стояли ведра с охлажденными бутылками виски и прочим алкоголем. На улице была толпа перебравших парней. Время от времени парочки взбегали по лестнице на верхние этажи, чтобы уединиться.

Выбирая между этими группами, в которые мне нужно было хоть как-то влиться, я предпочла девственный бархатный диван в одной из комнат.

Хизер плюхнулась рядом в своем облегающем пыльно-розовом платье с блестками. Оно подчеркивало все изгибы ее тела, особенно длинные и худые ноги, где красовались туфли «Мэри Джейн»[7] из последней коллекции. Иногда она напоминала мне куклу Барби, чей гардероб переполнен всеми оттенками розового. Кажется, подруга не хотела скрывать свои достоинства, поэтому предпочла что-то более откровенное сегодня. Ей нравилось быть в центре внимания.

 И как долго ты планировала сидеть в одиночестве?

 До тех пор, пока не встречу кого-то трезвого или адекватного,  ответила я, прокручивая в руках стакан лимонада.

 Тебе нужно перестать быть занудой. Почему бы просто не начать веселиться с остальными?

Хизер схватила меня за руку и попыталась оторвать от мягкого дивана. Пришлось поддаться.

Я потянулась руками к бежевому мини-платью, чтобы слегка опустить его. В примерочной оно выглядело длиннее, чем сейчас. Мне казалось, что вот-вот и мои ягодицы поймают чей-то взгляд. Открытую спину едва прикрывали прямые волосы. Тоненькие бретели лежали на ключицах.

 Разве мы покупали тебе это платье, чтобы ты в нем отсиживалась? На твоем месте, я бы в таком прикиде стреляла глазками, подруга.

В чем-то она была права. После школы мы специально заезжали в «Уэстчестер»[8] мне за нарядом. Наверное, мы провели там полдня в поисках чего-то действительно стоящего, а я сейчас попросту в нем отсиживалась.

В глубине души рассудок спорил с сердцем, но в итоге быстро проиграл, и я подошла к столику с напитками. Первое, что бросилось в глаза,  огромная стеклянная посуда с ярко-красной жидкостью и кусочками фруктов.

 Это алкоголь, Эмили,  закатив глаза, произнесла Хизер.  Пунш. Вода чуть дальше.

Проигнорировав язвительные провокации подруги, я взяла бумажный стаканчик и наполнила его наполовину. Запах вызывал отвращение, но это не помешало выпить залпом. Алкоголь начал прожигать меня изнутри, и я закашляла.

 Боже, какая гадость,  произнесла я со слезами.

Хизер недоуменно взглянула на меня, но одобрительно кивнула.

 А ты хороша, малышка! Хотя мне иногда кажется, что пунш больше подходит для родительских собраний, но точно не вечеринок.

Не собираясь останавливаться, я заприметила несколько коктейлей, которые стояли неподалеку. Через пару стаканов я начала ощущать, как все тело становится ватным. Приятные мысли то и дело затуманивали мою голову.

 Боюсь, ты немного ошиблась со временем. Мистер Сэлмон зависал здесь лет сорок назад,  прозвучал знакомый голос позади меня. Даже весь алкоголь, растекающийся по венам, не помог забыть его, он настойчиво звучал в моей голове.