Всего за 449 руб. Купить полную версию
Что я о тебе подумал?
Да.
Она впервые кокетливо мне улыбнулась, кокетливо и одновременно грустно. Как будто слишком хорошо знала, чем заканчивается любое кокетство.
Ты понравилась мне, улыбнулся я в ответ. Точно. Но чего я никак не мог себе представить, так это что
Что я постучусь к тебе посреди ночи.
В лосинах и красной клетчатой рубашке. С расстегнутой верхней пуговицей.
И ты все это помнишь!
Разве такое можно забыть?
Если честно, я тоже не могла этого себе представить.
Так что произошло-то?
Может я дальше расскажу?
* * *
На следующий день они поехали на автобусе в Ла-Пас. Пока ехали, он заснул у нее на плече. А она не смогла уснуть. Как будто заразилась от него вирусом дурных мыслей. Она думала, как выдержать с ним еще месяц. Может, симулировать какую-нибудь тяжелую болезнь и попросить улететь раньше, а заодно дать ему почувствовать себя сильным? Но что за ерунда симулировать болезни, кто симулирует болезни во время медового месяца, так не должно быть. И вообще, почему во время медового месяца они занимаются сексом только раз в две недели, почему во время медового месяца он назвал ее шлюхой и тупицей, а она чувствует себя шлюхой и тупицей только потому, что он ее так назвал? Может, она его больше не привлекает? Может, их чувства иссякли еще до свадьбы, а сейчас они оба как курорт после окончания туристического сезона? Ее плечу было тяжело. Она слегка передвинула его голову, но всякий раз, когда автобус трясло, голова снова соскальзывала и сильно давила ей на ключицу
В первую очередь она чувствовала, что ей надо побыть одной. Несколько часов наедине с собой. Привести голову в порядок. Утром того дня, когда они встретили того высокого, который в разводе, она спросила: можно сегодня утром я пойду погулять по городу одна? Она спросила это как могла деликатно, но он просто ответил: нет, к сожалению. И добавил: мне кажется, таблетки помогают, но я еще не готов оставаться наедине со своими мыслями, уж точно не в этой депрессивной комнате. Она хотела напомнить, что им порекомендовали красивый хостел в городе и что именно он отмел этот вариант из-за его дороговизны, что именно из-за этого они «в этой депрессивной комнате», но вместо этого сказала: отлично, тогда пойдем есть мороженое, я слышала, что здесь есть кафе, где много разных редких видов, недалеко от «Lobo»[21]. А по пути туда они встретили того высокого, который в разводе, с начала путешествия он был, по сути, первым человеком, кроме Ронена, кто говорил с ней на иврите. Сначала она подумала, что он выглядит как викинг такой высокий, с волосами, собранными в хвост, но он ответил ей на иврите, и от того, как легко с ним было и какое тепло он излучал, ей стало еще яснее, насколько сложная и бесперспективная ситуация у них с мужем. Муж, кстати, сидел с ними и насупленно молчал все время разговора. После этого они проводили израильского викинга, оказалось, что у него красивое имя, Омри, они проводили Омри до его хостела. Это был как раз тот хостел, который им рекомендовали и где она хотела остановиться. Через плечо Омри она увидела во внутреннем дворике журчащий фонтан, и этот фонтан взбесил ее больше всего на свете: она поняла, что с начала путешествия страдает от диктатуры. Диктатор и сам несчастен, но именно его несчастность и позволяет ему управлять ею. Именно из-за этого он сказал ей через секунду после того, как они ушли от Омри: ты выглядишь просто жалкой, от каждого мужчины, что мы встречаем, ты добиваешься внимания. Она не ответила на его гадкую реплику, а ночью легла спать в пижамных штанах и, как будто ничего не случилось, дала ему обнять себя, потом подождала, пока успокоительное, которое она купила ему в аптеке, вырубит его. А когда он заснул, легонько потянула его за бородку, чтобы убедиться, что он крепко спит, потом переоделась в лосины, надела сережки и вышла. Сначала, если честно, она не знала, куда пойдет, и только дышала воздухом свободы. Но ноги сами привели ее к хостелу Омри. И даже тогда она не подозревала, чем может закончиться этот визит.
* * *
То, как Мор поцеловала меня в хостеле, вспомнил я, было не менее удивительно, чем сам поцелуй: со всей страстью. И я ответил ей так же. Ее рот был широко раскрыт, было очень горячо. Очень горячо. Я стал задыхаться. Я слышал, что задыхаюсь. Когда я был в армии, мне сделали операцию на носовой перегородке, она не удалась и с тех пор я дышу в основном ртом. А поскольку рот был занят, я остался без воздуха. Но задыхаться в ее обществе мне было приятно. Может быть, потому, что я чувствовал, как она вся дрожит. Ее легкая дрожь передалась мне: она коснулась языком моего языка. Во время таких поцелуев руки сами собой начинают свое путешествие по телу партнера. Но в тот момент, когда я прикоснулся к ее талии под клетчатой рубашкой, она оторвалась от меня. Резким движением. Отодвинула меня рукой и наградила последним взглядом, который трудно было понять. Погладила по щеке, сказала «спокойной ночи» и вышла из комнаты.
* * *
Ты когда-нибудь изменял Орне? спросила Мор и легонько сжала мою руку, в мгновение ока возвращая меня в Галилею. В настоящий момент.
Нет.
А хотел?
Было немного. С психологом, которая занималась с Лиори. Она мне откровенно симпатизировала, и в какой-то момент я заметил, что иногда фантазирую о ней, хотел я сказать. А вместо этого произнес:
Ближе к концу да. Чтобы отплатить ей. Но что-то останавливало меня. Не знаю что. Может, я просто не такой человек.
Вот и она тоже нет. Кудрявая.
Что она тоже нет?
За все время с Роненом она и пальцем не дотронулась до другого мужчины.
Вау.
Но когда это уже произошло, когда она вышла из хостела викинга и брела по пустынным улицам города, она не чувствовала вины. К своему собственному изумлению. Наоборот, она чувствовала, что этим поцелуем разрешила целый клубок проблем, которые мучили ее, и когда она легла в кровать рядом с мужем, то почувствовала, что теперь, вернув себе свободу, может снова его полюбить. Утром она открыла жалюзи, чтобы комната наполнилась солнечным светом, и сказала ему: вставай, идем в поход. Он сказал: как, что, когда, а она ответила: сейчас, солнце. Помнишь, как мы гуляли, после того как твой папа?.. Мы ходили и ходили, пока ты не улыбнешься? Помнишь, как это тебе помогло? Вот сейчас то же самое: тебе нужно быть на свежем воздухе. Он начал было: да, но, однако она перебила его и применила буквально ядерное оружие: кстати, Ронич, в походе гораздо дешевле. День похода экономия в пятьдесят долларов!
Маршрут El diablo начинается на одной из вершин Анд, оттуда надо спускаться два-три дня в зависимости от темпа ходьбы в Коройко, городок на краю джунглей. Бóльшая часть пути на местности не обозначена, поэтому они ориентировались по путеводителю, который написал немец по имени Дитер Лемке, а она распечатала с сайта для путешественников: «От точки, где вас высадит грузовик, идите пятьсот метров до бочки. От бочки отходит тропинка. Если вам повезет» а им повезло «слева будут пастись альпаки. Пройдя альпак, поднимайтесь на правый берег, пока не доберетесь до брошенной сторожки» и так далее. И так далее.
В первый день Ронен шел за ней молча. И только на второй день утром, когда они закончили складывать палатку, он сказал ей: хорошая идея пойти в поход, а она ответила: ты даже не представляешь себе, как я рада, что ты это сказал, Ронич. А он такой: за время похода мы не встретили ни души, а она такая: разве это странно? А он: это хорошо.
Они шли дальше и пейзаж вокруг них менялся. Снег таял, и вода стекала вниз водопадиками, под которыми они пытались пройти, не намокнув, а потом собиралась в бурные потоки, через которые они переходили по подвесным мостам. Каждый раз, когда в мостике не хватало бревна или нужно было перескочить с камня на камень, он протягивал ей руку, и каждый раз она бралась за нее. Оба понимали, что с каждым таким прикосновением они вновь вызывают в памяти тот момент, когда признались друг другу в любви, и вновь подтверждают свое признание. Это было на смотровой площадке в Гар-Халуце[22], вскоре после того как она показала ему точку, откуда видно и Средиземное море, и Кинерет, они побродили там и решили возвращаться. К тому моменту они встречались уже почти две недели, но ни один из них не решался перейти от разговоров к прикосновениям. Если честно, она уже начала подозревать, что девушки его вообще не интересуют. И тут она оступилась. Перескакивая с камня на камень. Буквально оступилась, совсем легко. Он протянул ей руку, и она ухватилась за нее и не отпускала, даже когда они вышли на ровную местность. Так и шли всю дорогу до его дома. Почти час. И там, за дверью его комнаты, на которой висела доска для дартса, они поцеловались, он раздел ее и все время останавливался, чтобы спросить у нее взглядом, можно ли продолжать, и, когда увидел у нее справа от пупка большое родимое пятно в форме Африки, которое казалось ей уродливым и которого она так стеснялась, что годами не мылась в душе в общественных раздевалках, он встал на колени и поцеловал его со словами: оно такое красивое, ты такая красивая.