Всего за 369 руб. Купить полную версию
Савельев велел: охотника за грудным молоком обязательно разыскать. Тем более что время прогулки потерпевшая назвала точно, а на нескольких входах в Олонецкий парк имелись камеры.
Обнаружилось и еще одно перспективное направление.
В съемной квартирке дома рядом с Олонецким парком располагался нелегальный бордель. В новогоднюю ночь хозяйка заведения, дама по имени Николь (по паспорту Наталья Гринина) устраивала вечеринку. Все гости явились, как было назначено к девяти, кто-то раньше. И только двое молодых, крепких мужчин приехали после полуночи. Вели себя хмуро, в общем веселье не участвовали. Быстро выпили, потешили плоть и отбыли через пару часов.
Николь утверждала: видела она клиентов впервые, имен не знает, паспорта, разумеется, не смотрела. И еще ей показалось, что на рукаве одной из гостевых курток вроде бы кровь. Плюс одежда на ощупь холодная похоже, не на машине приехали, а шли по морозцу пешком.
Видеокамера, установленная на двери подъезда, ее показания подтвердила: действительно вошли в логово разврата в 0.15. Отбыли в 2.05. Фотографии визитеров (довольно четкие) у следствия имелись, но в базе данных правоохранителей мужчины не значились. Проследить их маршрут (как до новогодней полуночи, так и после нее) тоже не получилось. Хотя по логике должны были где-то еще «в кадр» попасть пешком ли, за рулем автомобиля, пассажирами общественного транспорта или такси. Но городская система распознавания лиц еще не успела опутать весь город, да и вообще иногда давала сбои.
Также оперативники искали свидетелей, видевших Марию Рыжкину в новогоднюю ночь. Но таковых пока установить не смогли. Одна из видеокамер выхватила, как потерпевшая входит в Олонецкий парк в 21.18. Стокусов пробежал мимо того же объектива в 23.27.
От входа до пруда минут десять быстрым шагом. А время смерти, вероятнее всего, около полуночи.
Не в пользу Юрия и факт, что он с его слов пока бегал по парку, где-то выронил телефон, да так потом и не нашел. Аппарат Рыжкиной тоже исчез бесследно. Подозрительно? Безусловно. Они могли договориться встретиться. Именно у пруда. И мобильник Стокусов не предъявляет, потому что боится: сотрудники полиции смогут восстановить даже стертую переписку. Да, вроде бы вскоре после одиннадцати он вышел на поиски (чему есть свидетели). В 23.27 вошел в парк. Но Марию-то убили незадолго или вскоре после полуночи! Юрий запросто мог все спланировать и велеть ей ждать у пруда. Сам убил, а паника, поиски просто хитрый отвлекающий маневр. Бывшие сидельцы в плане заметания следов весьма изобретательны.
Савельев пока склонялся именно к этой версии.
Но к вечеру первого января к нему на Петровку заявился Полуянов.
Приехал без предупреждения позвонил только с проходной.
Савельев заказал пропуск, встретил. Кисло спросил:
Ты меня с Новым годом поздравить пришел?
Судя по твоему лицу, праздник получился не очень, хмыкнул журналист. И спросил строгим тоном: Что у вас по убийству в Олонецком?
Для твоих «Несерьезных новостей» ничего. А чего ты вдруг заинтересовался?
Живу рядом. Нервничаю, ответил невинным тоном.
Не переживай. Мы на боевом посту. Все под контролем.
Небось успели задержать? Какого-нибудь сожителя пьющего?
Савельев внутренне вздрогнул заявление по убийству пока не делали, хотя пресс-служба горячо настаивала.
А Дима снисходительно сказал:
Можешь не говорить. Я ваши методы знаю. Всегда один шаблон. Хоть бы раз от него отступили.
И рассказал о деле Павла Климентьева.
Про сентябрьское убийство в Боровом Брянской области Савельев краем уха слышал и сам тот случай с нынешним пока не связывал. Но сейчас Полуянов засыпал его деталями, так что полковнику пришлось признать: определенное сходство, безусловно, имеется.
Погибшие в обоих случаях беременные женщины на поздних сроках. И одна, и вторая не слишком благополучные. Первая из пьющей семьи, другая сожительствовала с бывшим зэком, тоже выпивохой.
Картина убийства практически идентичная уединенное место, многочисленные ножевые ранения. И подозреваемые очень удобные. У каждого и мотив имеется, и возможности.
В Боровом даже копать не стали, Павел Климентьев им по всем статьям подошел, горячился Полуянов. Очень мне напоминает, как по делу Чикатило или Сергея Ткача работали. Скольких там невиновных закрыли, с десяток? Кого-то и расстрелять успели. Но сейчас другие времена. И находимся мы в столице! Неужели по очевидному пути пойдете?
По статистике, женщин чаще всего убивают именно половые партнеры, спокойно возразил Савельев.
Но убивают дома, в пылу ссоры. Случись все в квартирах разве я бы квакал? Но оба убийства без свидетелей. Первое в лесу, второе в парке, парировал журналист, поэтому четкое ощущение: этих самых лопухастых половых партнеров следствию подставили. Причем очень умело.
Кто? спокойно осведомился Савельев.
Настоящий убийца! Тот, кто знал, кого заподозрят в первую очередь! По Рыжкиной всех деталей не ведаю, а брянское дело внимательно изучил. Там других подозреваемых искать вообще не пытались, сразу все стрелки на Павла. Потому что удобный: не от мира сего. Фотограф. И девчонка неприкрыто бегала за ним. Окольцевать пыталась. Покрепче к себе привязать. Он, естественно, злился. А все соседи завороженно наблюдали: добьется пигалица своего или нет.
У Савельева начала болеть голова. Спросил устало:
Что ты от меня хочешь?
Чтоб вы от шаблонов отошли! Шире смотреть научились! Это ведь не единичные случаи!
Дима, мягко сказал полковник, надеюсь, ты не собираешься в своей газете панику поднимать, будто в России маньяк орудует?
Я непроверенную информацию не публикую, отозвался тот с достоинством. А вот другие могут. У тебя супруга «XXL» случайно не читает?
Савельев усмехнулся:
Я сам просматриваю. По долгу службы.
Тогда должен знать Ксюшу Кременскую. Она версию про маньяка, охотника на беременных, давно выдвинула. Еще до сегодняшнего убийства. Съездила в Боровое, пообщалась с окружением Климентьева и целую серию статей выдала: будто жертва не первая и он давно беременных убивает. Сначала утверждала, что орудует дома, а трупы на участке закапывает. Когда не подтвердилось, стала утверждать, будто во всей стране колесит. Представляешь, какой крик Кременская поднимет сейчас?
Не хотелось бы, поспешно сказал Савельев. И спросил вкрадчиво: А почему так фамильярно не Ксения, Ксюша?
Да потому, что она у меня практиканткой была, буркнул Дима. И неохотно добавил: Клинья ко мне подбивала. А когда не получилось все, стал врагом номер один. Помнишь, осенью в «XXL» статья появилась, что Надька моя в свингер-клуб ходит?[2] Тоже ее рук дело.
Решительная девушка. Полковник усмехнулся и поинтересовался, словно между делом: А что ты ее к себе в «Молодежные вести» не взял? Ум, как я гляжу, бойкий.
Зато пишет плохо. Ну, и вообще, отмахнулся Полуянов, непорядочная она, как моя мама бы сказала. Жалит только слабых. Видит, что люди защититься не могут, и поливает их грязью на всю страну.
Савельев улыбнулся:
Дима, ты, кажется, когда-то в медицинский поступать собирался?
Это сейчас к чему?
Правильно, что не пошел. Из тебя бы вышел плохой врач. Слишком близко к сердцу все принимаешь.
Полуянов хотел было возмутиться, но осекся на полуслове.
Замолчал. Вздохнул. Выпалил:
Надька моя залетела. Очень вовремя.
Э-э поздравляю.
Спасибо. Но меня, как ты понимаешь, теперь вдвойне беспокоит, что беременных убивают.
Какой у Нади срок? спросил Савельев.
Не знаю, но еще маленький, буркнул Дмитрий. Только вчера мне тест предъявила.
Значит, в категорию потенциальных жертв пока не входит, хладнокровно подытожил полковник. Живи спокойно. А за сигнал спасибо. Не думаю пока, что здесь серия. Но дело Климентьева запрошу.