Всего за 369 руб. Купить полную версию
Ну, Надюшка! С наступающим!
Отпила манерно глоточек, порозовела:
Спасибо тебе, Димочка, за шикарный подарок!
Ты про балет? улыбается. Это только прелюдия. Дома продолжение будет.
У меня тебе, смутилась, тоже два подарка. Один дома. А другой прости, смешно, наверно, но просто не могу удержаться
Ксюша обратилась в слух. Митрофанова в сумочку полезла. И достает журналистка глазам своим не поверила пластиковую палочку. Тест на беременность! Блин, сериал мексиканский!
Дима смотрит баран-бараном. Спрашивает:
Это что?
Ээ ну ты скоро папой будешь.
Побледнел.
«Может, пошлет?» в надежде замерла Ксюша.
Полуянов секунд десять молчал.
«Ну, заори: «Не от меня!» Или хотя бы: «Что ты наделала!» умоляла небеса журналистка.
Но он отставил бокал и нежно притянул толстуху к себе:
Надюха! Ну, ты даешь! Пресловутые две полоски?
Д-да.
А ты не ошиблась?
Наверно, нет. Это четвертый по счету. Ты не сердишься?
Ох, Надька! Страшно, конечно. Но я очень, очень рад!
И Ксюша почувствовала себя самым несчастным человеком на этой планете. Ну почему одним все, а другим ничего?
* * *
В девять вечера Юра чувствовал себя совсем пьяным, но к одиннадцати слегка протрезвел и, конечно, забеспокоился: где Машка шляется?
Заглянул в комнату к отцу, спросил:
Тебе Мария не сказала, куда пошла?
Батя насупился:
Нет. Но ты, Юра, ее зря отпустил. Нельзя, праздник все-таки, да и беременная она.
Да хоть какая! Сколько можно терпеть капризы!
Захлопнул в раздражении дверь.
Выносить сор из избы, звонить будущей теще не стал. Да и вряд ли подруга поедет к матери с ней она на ножах. Как, впрочем, и со всем светом.
Приятельниц, у кого можно в новогоднюю ночь скрыться, в Машкином окружении тоже не имелось со всеми, когда забеременела, рассорилась.
Но куда могла отправиться? Магазины позакрывались, неужели по улицам бродит одна?
Спустит, конечно, на него всех собак, но Машкин номер он набрал. «Абонент недоступен», холодно откликнулся телефон.
Стал проверять по трекеру, но светящейся точки не появилось. Вообще выключила аппарат, зараза.
Очень в ее духе: себе испортить новогоднюю ночь, а заодно и его проучить.
Все равно надо идти искать.
Чертыхнулся, оделся, вышел в зябкий, влажный, совсем не зимний вечер. На улице почти никого народ с петардами на воздух сразу после курантов ломанется.
В прошлые их ссоры, когда Машка из дома убегала, он ее в ближайшем магазинчике находил. Продавщица там до чужих страстей любопытная ей подруга и заливала часами про мужа-тирана.
Но сейчас торговая точка закрыта, на двери объявление: «Тридцать первого декабря до 21.00!!!»
Подруга как раз незадолго до этого времени убежала. Может, торговка и приютила ее? Сидят вместе в тепле, гадости про него говорят.
Машка (среди миллиона прочих упреков) всегда говорила, что «ему вообще пофиг на ее жизнь».
Ошибалась.
Юра, хоть виду не показывал, про подругу многое подмечал. И с продавщицей ближнего магазинчика однажды беседовал. Та жадно пыталась выведать про их ссоры-раздоры, и он на Машку с удовольствием пожаловался. А между делом узнал торговка приезжая, работает вахтой. Комнату снимает «да вот здесь, в вашем доме, на первом этаже».
Туда и отправился. Радуйтесь, кобры. Мужик с извинениями пришел.
Дверь открыла сама тетка-сплетница. Уже навеселе. Вылупила глаза:
Юра! Ты чего хотел?
Машки у тебя нет?
Удивилась вроде бы натурально:
Она не дома разве?
Да опять капризничает. К тебе не заходила?
Прибежала! Около девяти. Вся в слезах. Разве так можно с беременной?!
Глядит укоризненно. Оправдываться не стал, потребовал ответа:
А куда потом пошла?
Так не знаю. Я б к себе позвала, но у меня закраснелась, улыбнулась лукаво гость сегодня.
На коврике грязью стекают кроссовки, на вешалке тюбетейка, в комнате музыка. Не до Машки сердобольной продавщице.
Ладно, хмуро сказал, если появится, сообщи. Где живем, знаешь.
Снова вышел на улицу. Затревожился совсем всерьез. Может, под машину попала? Или плохо стало в больницу увезли?
Во двор Митрич высунулся, первый на весь дом алкоголик. Увидел Юрия, сразу к нему:
Догнаться нет?
Не до выпивки. Машку ищу. Не видел?
Так она сказала, что уходит от тебя на хрен! доложил злорадно.
Куда?
Не сказала.
А пошла куда?
Да я не смотрел. В сторону парка, вроде.
Вот что за идиотка? Вместо того чтоб праздновать, плачет где-нибудь на скамейке. Да из-за чего? Тапочки не того размера подарил?!
Так и встретил Новый год один, под вой ветра, в беготне от аллее к аллее и собственный тревожный крик:
Ма-ашка!
В час ночи отчаялся. Вернулся домой. Стал больницы обзванивать. В четыре утра пришел в полицию. Пробился сквозь толпу поддатых потерпевших, долго уговаривал уставшего дежурного принять заявление или хотя бы меры.
Но капитан отмахнулся:
Мы только по несовершеннолетним заявления берем. У подружки какой-нибудь твоя жена. Утром явится, не волнуйся.
Можно бы плюнуть. Вернуться домой и накатить с горя. От души.
Но Юрий вызвал за сумасшедшие деньги такси. Съездил к будущей теще. Убедился, что Марии там нет. Выслушал причитания и укоры.
Растерянный, испуганный, голодный, вернулся домой. В отчаянии достал из тумбочки Машкину записную книжечку (бумажную). Начал по всем телефонам, что там были, названивать. Но номера совсем, видно, старые, и добрая половина абонентов вообще не понимала, о какой Маше речь. А другие просто его посылали.
* * *
Первого января Дима проснулся от детского плача. В полудреме перепугался: «Мой, что ли, ребенок?»
Открыл глаза. Надюшка сладко посапывает, в квартире тишина. Ну, дела! Суток не прошло, как новость узнал, а кошмары начали сниться.
Вчера под шампанское, Чайковского, в окружении воспитанных, нарядных детишек из партера грядущее отцовство казалось веселым приключением. А сейчас призадумался. На следующий Новый год их младенцу будет, плюс-минус, несколько месяцев. И как они встретят праздник? Под капризы и вопли? А у него-то была мысль: предложить театралке-Надюшке съездить в Питер. Сравнить «Щелкунчиков» в Главном театре и в Мариинке. Красивый план теперь точно откладывается. Интересно, на сколько? Бабушек-дедушек у них нет, няньку на новогоднюю ночь не найти, а на балет детей только с шести лет пускают. Да и вообще: какие театры, поездки? Все деньги будут на ребенка уходить.
Подумал малодушно: «Может, не выносит?»
Сразу устыдился, виновато взглянул на Надюшку. Погладил по волосам. Она, не просыпаясь, схватила его руку, прижала к щеке. Беременность ей, наверно, будет к лицу. Но если сейчас начинает капризничать, что дальше будет? И располнеет еще больше. И главным для нее станет не он а крикливый и требовательный младенец.
«Классические страхи молодого отца», усмехнулся про себя.
Сделав усилие, Дима отогнал тревожные мысли и отправился на кухню варить кофе. Прежде они с Надюшкой, по традиции, начинали первый день нового года с бокала шампанского. Но теперь ей нельзя, в одно лицо неинтересно, а на языке наркологов вообще называется алкоголизмом.
Ничего. Отметим праздник икрой. Намазывать бутерброды поленился откусывал хлеб, черпал рыбьи яйца из банки. Хорошо, что Надюха спит, а то б изворчалась. Обычно, когда завтракал один, просматривал новости в телефоне, сравнивал, как об одном и том же событии разные источники пишут. Но сегодня даже минимальной аналитики не хотелось, поэтому тихонько, чтобы не разбудить Митрофанову, включил телевизор.
Поют. Пляшут. «Огонек» двадцатилетней давности. В очередной раз «Ирония судьбы». Снова кино древний «Морозко». Собрался выключить, да попал на новости.
Москвичи купили фейерверков и петард на многие миллионы рублей по кольцевой линии метрополитена курсирует праздничный поезд и даже хроника происшествий с новогодним отливом: пьяный Дед Мороз остановил на улице прохожего и потребовал рассказать стишок. А когда гражданин отказался дал ему в глаз. Пострадавший госпитализирован с сотрясением мозга, «добрый волшебник» задержан.