Анастасия Мальцева - Драконий Год стр 2.

 Ну как ты вообще?

 Я?..  Иван дожевал печенье, проглотил, закивал.  Я нормально. Кандидатскую защитил. Летом ездили на полевой практикум на Урал. Я за главного был.

 Ух ты! И как?

 Ну так хорошо Иван не смог сдержать улыбку.  Честно говоря, офигенно! Там один паренёк думал, что новый вид нашёл, а это гроздовник ланцетный был. Нет, ну краснокнижников-то надо же знать! Ботаник называется!

Лана расхохоталась. Иван был таким открытым в своём возмущении. Беззлобном, растерянном. И почему ей не могли нравиться какие-нибудь козлы?

Когда чашки опустели, он с надеждой спросил:

 Ещё подлить?

И Лана без раздумий согласилась. Она пила и потихоньку ела печенья, давно прикончив «Наполеон». Иван увлечённо рассказывал о своей научной деятельности и походе на Урал. И она представляла, как в какой-нибудь другой жизни было б возможно пойти в этот поход с ним и разглядывать травки и цветы на склонах, равнинах и возле озёр.

С потемневшим уличным светом кухня ярче окрасилась в лиловый от заботливых фитоламп. И они сидели вдвоём на этой кухне, переплетаясь словами, как два вьюна.

Сегодня заснуть было ещё тяжелей. В голове продолжали крутиться разговоры. Ясные глаза Ивана светились, и Лана знала, что должна была их погасить навсегда.

Ну почему он? Почему именно он, а?!

 Ланочка, ты в порядке?  начальница покосилась на её правую щёку.  Не думала сходить к дерматологу?

 Да это так, ерунда,  Лана расторопно глянула в зеркало и тут же схватилась за пудру.

 Угу эта ерунда не заразна? А то, знаешь ли, клиентов ещё нам заразишь потом исков не оберёшься.

 Да нет, что вы просто аллергия. И всё.

 Ну смотри начальница с подозрением окинула её оценивающим взглядом и постучала по столу нарощенными ногтями.  Ты у меня на карандаше.

В иной день это стало бы поводом для переживаний, но сейчас проблемы с начальством было меньшим из зол. Как хорошо, если бы можно было думать о простых бытовых вещах. Жизнь была бы, считай, беззаботной.

 Мне так нравятся твои стрелки,  очередная клиентка опустилась в кресло и разложила свои окольцованные пальцы на подлокотниках.  Сделай мне такие же, а? Только тени какие-нибудь повеселее. Хочу сегодня сиять.

 Важный день?  Лана взяла ватный диск и мицелярную воду.

 О-о-о, ты даже не представляешь! Сегодня корпорат будет, а начальник развёлся! Нет, ну ты прикинь! Шанс один на миллион лет!

Лана слушала вполуха и очищала жирную кожу клиентки. Скоро все чёрные точку попрячутся под слоем тонального крема, и её начальник, окосевший от возлияний, точно потащит её в постель. Может, на офисный стол, или на худой конец в туалет.

Клиентка всё говорила и говорила, пока Лана не дошла до скульптурирования.

 А сейчас надо, чтоб вы не шевелились, а то всё будет перекошенным.

Клиентка замерла, но не выдержала и минуты и стала пытаться говорить, еле шевеля губами.

 Не двигайтесь, пожалуйста.

В иной раз наступившая тишина сошла бы за благо, но теперь вместо нескончаемой болтовни в голове разорялись тошнотворные мысли. Лана торопилась закончить быстрей, но то и дело ловила себя на отрешённости, будто оказывалась не здесь, а в самых ужасных моментах прошлого и скорого будущего.

Егор. Мама. Иван.

Зачем ты назвала его Егором?!

Потому что ты не должна забывать. Поняла? Никогда не должна забывать.

 Ой, Ланочка, спасибо,  клиентка послала ей воздушный поцелуй и бросила под зеркало тысячу на чай.  Если сегодня у меня всё срастётся, я тебя озолочу!

Больше она не приходила. Оно и хорошо. Лана старалась не поддерживать связей. Слишком уж тянуло её к людям. Слишком хотелось дружить, любить и быть рядом. Но она помнила мамины слова. Помнила Егора. И помнила, что никто не должен узнать.

 Ты совсем с ума сошла?!  мама прижала ладони к щекам.  Зачем ты ей это рассказала?!

 Мам Лана плакала и расчёсывала руки до крови.

 Прекрати!  мама шлёпнула её по ладоням.  Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь все поймут! Все!

 Да нет, мам, Катя никому не расскажет. Она же моя лучшая подружка. Как я могла от неё это скрывать?

 Я же тебе сказала, что никому! Ни-ко-му! Ты совсем глупая, да?! Совсем без мозга?!

Мама никогда раньше такого себе не позволяла. Ни разу Лана не слышала от неё бранного слова. А тут, впервые за двенадцать лет, она разорялась, тряслась от злости и ужаса, и будто бы из последних сил сдерживалась, чтобы не ударить родную дочь.

 Дело же не только в тебе! Как ты этого не понимаешь?! Все догадаются, что это ты. Все! Даже если она сейчас и смолчит, то после она обрушилась на диван и скрылась в потемневших ладонях. Руки её сжались в кулаки, и она начала себя бить.

 Мамочка, нет! Прекрати!  Лана пыталась её остановить, хватала за запястья. И на её руках оставались тонкие шкурки слезающей кожи.

На следующий день Лану встретили в школе перешёптываниями за спиной и откровенными смешками.

 Да ты ж поехала, дура!

Каждый считал своим долгом отмочить казавшуюся ему остроумной шутку. И Лана с горечью поняла, что мама была права. Что дружба это не то, что о ней пишут в книгах.

Кате хватило и дня, чтобы разболтать самый большой и страшный секрет, который ей доверила Лана.

И тогда она для себя поняла, что больше никогда и никому не поверит.

 Сходим в кафешку после работы?  Валя отчаянно присосалась к третьей кружке кофе.  Так хочется просто расслабиться и почувствовать себя человеком, а не обслугой. Бесят! Просто достали! Какого чёрта они считают, что могут мне тыкать с порога и обращаться со мной как с дворнягой?! У меня, вообще-то, две вышки и красный диплом! Я, блин, пять лет отпахала прокурором! Они даже не знают, кого я сажала!  она грохнула кружку на стол, и кофе расплескался на неубранные кисти.  Чёрт!

Лана тут же подхватила кисти и сунула их под струю воды.

 Присядь,  она погладила Валю по спине и расторопно вытерла разлившийся кофе.

 А тебя не бесит, что они тыкают, а? Разве не бесит?

Лана пожала плечами.

 Там я была, блин, Валентиной Степановной, а тут Валечка! Ва-а-алечка!!!

 Да, Валь давай сходим в кафе хорошо

 Тебя реально не бесит?

 Ну Лана хохотнула.  Я-то Валентиной Степановной не была

Валя замялась, немного поубавила пыл.

 Да просто, блин, все говорили, что я пожалею. Что там перспективы, карьерный рост. А у меня вот здесь уже всё это сидело. Вот здесь, понимаешь?! Думала, расслаблюсь, никаких тебе нервяков. Ага! Как же! Расслабилась!

 И чё это тут за истерика?  начальница вошла тихо и грозно.  Не нравится? Кто тебя держит-то? Валентина Степановна.

Валя поджала губы, опрокинула в себя остатки кофе и выпрямилась.

 Уже и поистерить нельзя?

 Истерики будешь закатывать у себя дома мужу своему. А у меня тут приличное место. Поняла?

 Ага,  Валя вытаращилась в зеркало и подправила макияж.  Поняла.

Начальница окинула обеих взглядом и удалилась в свой офис.

После окончания рабочего дня и почти всех довольных клиенток, Лана потягивала горячий шоколад в тихой кофейне. Валя продолжала бухтеть про свою нелёгкую жизнь и ненависть к каждой, кто зовёт её Валечкой.

Лана слушала, кивала, пожимала плечами, когда Валя удивлялась, как только её всё это неуважение не бесит, и держала язык за зубами. Такой же ошибки, как с Катей, она больше не допустит никогда.

Лана пыталась совсем без людей. Закрыться ото всех. Избегать. Прятаться. Но это было сильнее её. Ей хотелось видеть улыбки, болтать, чувствовать себя причастной. Пускай и больше молчать, чем говорить, но быть рядом. Среди людей, которые могли её назвать не подругой, так хоть приятельницей.

 Ой ладно, выговорилась,  Валя растеклась по диванчику и улыбнулась.  Но ты меня, слушай, конечно, вообще удивляешь. Как ты этой балде малолетней кисточку в глаз не вставила, а?

Лана только махнула рукой. Ну не понравился девочке макияж. Ну не хотела она за него платить. Мелочь какая по сравнению с тем, что предстояло.