Мария Арбатова - Стеклянный занавес стр 3.

 Дайте больше,  возмутилась Валя,  Аде тоже не стыдно меня обворовывать.

Но Горяев словно не расслышал, сошёл с дорожки и стал лупить красную боксёрскую грушу. Красивый, потный, отлично сложённый. Ещё и хвастал как мальчишка:

 Смотри, вот стойка для рукопашного боя. Бью правой от плеча левая закрывает челюсть и сердце, потом бью левой в ту же точку правая закрывает челюсть и печень. Лоб должен торчать вперед. Носом или глазами чужой кулак поймаешь тебя вырубили.

 Драку с Зюгановым репетируешь?  улыбнулась Валя.

 С Зюгановым не дерёмся, он пустой, страну не потянет. Просто в России свободу традиционно насаждают насильно, как картошку при Екатерине и кофий при Петре. Подождёшь, пока я в душ?

Встречавшая Валю девушка повела её в холл и заварила травяной чай. Валя чувствовала спиной, как девушка перемигнулась с инструкторшей в чёрном купальнике, мол, известная телеведущая, а таскается за любовником, стыд потеряла. Но было наплевать.

Вспомнила, что раньше неделями ждала звонка Горяева, срывалась как сумасшедшая, не по разу пролистывала в памяти последнюю встречу, эпизод за эпизодом. А теперь сама звонит, когда надо. И он уступает, хотя ему не до встреч.

В машине Горяев предупредил, что спешит на совещание, но завезёт Валю домой.

 Ездила квартиру продать в родном городке,  начала она.

 Зря, недвижимость лучшее место для вложения денег.

 Ты ещё, как Ада, посоветуй купить туалет в парке!

 Туалет в парке? Очень остроумно!

 А отмену смертной казни вы по-честному приняли?

 Горжусь, что продавили и перестали быть людоедами.

 Послушай,  перешла Валя к главному,  Ада взяла эпизод, где я снялась с Лебедевым в фильме-сказке, приклеила к нему кусок из студии, где пью воду, и гоняет это как рекламный ролик. Показала бумагу, что моего согласия не требуется, денег не полагается и запретить это я не могу!

 За рекламу не полагается денег?  усомнился он.

 Потому что я крепостная, целиком ей принадлежу! И должна после этого вести передачу с твоей Голубевой!

 Голубева нужна срочно. Это выборы. «Всё для фронта, всё для победы!»  ответил Горяев.  Сколько стоит ролик? Сам заплачу сколько скажешь.

 Мне ни твоих, ни Адиных денег не надо! Я хочу чувствовать себя человеком, а не половой тряпкой!  обиделась Валя.

 Рудольф рысь тренированная, разберусь с ней потом. Но программа с Голубевой должна выйти. Пойми, раньше таких выборов не было, не привлекались такие деньги и такие чёрные технологии.

 Твой Олег Вите Вике говорил, телик только инструмент, подумай, что именно хочешь делать этим инструментом. Я была в передаче голосом простых людей и, когда они мне поверили, стала инструментом втюхивания воды. Сам знаешь, всю эту воду льют из одного крана.

 Реклама работа звёзд.

 Ты как глухой  вздохнула Валя.

 Глухой до конца выборов. И мне это так же тяжело, как тебе,  ответил Горяев и зарылся лицом в её волосы.

Валя не преувеличивала собственной роли в батальном полотне выборов президента, но ведь ехала к Виктору если не за защитой, то хотя бы за утешением. Она обиделась и молчала до конца маршрута.

Дома встретил радостно гавкающий Шарик с новым бантом, Вика рано вернулась из ВГИКа и плескалась в ванной, а мать прилипла в большой комнате к телевизору.

 Борщ на плите, макароны по-флотски и компот,  не поворачиваясь, бросила мать.  Слышь, доча, наши взяли Бамут и Лысую гору!

Валя сняла со стула Викин рюкзак, чтобы присесть к телевизору, но молния на нём была расстегнута, и оттуда тревожно белело что-то незнакомое. Лазить по чужим рюкзакам нельзя, но белый материал сигнализировал об опасности.

Поборовшись с собой, Валя вышла с рюкзаком в кухню, чтоб не видела мать. Белым оказался медицинский халат с недовышитыми нитками мулине инициалами «М.С.». Было трогательно, что Вика кривовато вышивает инициалы на отцовском халате, не попросив мать, которая бы всяко сделала это лучше.

 Уроем Адку за рекламу?  спросила Вика перед сном.

 Она показала бумагу, что всё по закону. И на следующую съёмку я не могу не выйти Виктор просил.

 Попадалово,  присвистнула Вика.  Но если тебя так штырит реклама, давай метнёмся на другой канал. Адка тут же порит рекламу «Лесного источника». На фиг ей пиарить звездень с чужого канала?

 Виктор решит, что я дезертировала с выборов. Виделись сегодня. Сам никакой, ведёт себя будто я его секретарша,  пожаловалась Валя.

 Да всё у вас путём, просто сейчас без рок-н-ролла. Сейчас время патроны подносить,  успокоила Вика.  Риелторша Дина звонила, завтра смотрим новую квартиру. В двух шагах от Кремля!

 В двух шагах? У нас на такую денег не хватит,  ответила Валя, но услышала, что Вика уже мирно сопит.

Утром разбудил звонок Кати:

 Опять ты, Валь, выделываешься?

 А ты в курсе рекламы воды?  спросила Валя.

 Видела, что лепили. Но пальцы не гни, это твоя первая реклама. Слава богу, не слабительное.

 И ничего, что её крутят по регионам, не согласовав со мной?

 Адка в своем репертуаре!  охнула Катя.  Велела тебя пугнуть, что передача с Голубевой проплачена, эфир прямой, дублёрша твоя не справится. Выход только взять Таньку Колышкину.

 Колышкину?  переспросила Валя.  Она ж не просыхает!

 Итак, она звалась Татьяна, но на работе вечно пьяна. Колышкина, Валь, профессионал приходит бухая, кажется, ложкой не соберёшь, а потом встаёт и чешет по телесуфлеру без запинки.

 У неё лицо стёртое ластиком.

 Зато она живёт с кем надо.

 И ребёнок от него?

 Ребёнок в основном от другого. Короче, на съёмку не выходишь?

 Выхожу, Виктор просил. Но почему сценарий опять пишет Смитиха, а не ты?

 Я в зарплате не теряю, но тоже хочу понять, что такого в этой американской рептилии? Тем более её передача про СПИД в Уганде так провалилась.

Квартира неподалёку от Кремля, куда после работы привела Валю с Викой нехорошо похудевшая риелторша Дина, ужасала. Пристойный подъезд перетекал во что-то запущенное пятикомнатное.

Стены коридора были не просто грязными, а жирными и липкими от грязи. Казалось, этой жирной грязью пропитан сам воздух квартиры.

Две первые комнаты занимали мама с дочкой и ухоженным котом в ошейнике с блёстками. И было неясно, как все трое выходят из комнат в коридор, по которому надо летать, не касаясь стен и пола.

 Ой, Валентина! Так не бывает! Слава богу, я накрашена на всякий случай! Тащи фотоаппарат!  скомандовала мама дочке.

И после фотосессии с котом и дочкой стала показывать квартиру:

 Комнату старика открою. У сына живёт, ему метров не надо. Только деньги.

Над продавленным диваном в комнате старика висело красное знамя, покрытое коллекцией советских значков. На столе стоял синий стеклянный графин сталинских времён и такая же ваза для фруктов.

 Ещё в двух комнатах парень живёт. Привёл недавно девицу,  прокомментировала мать.  По ней видно, что сделала десять тысяч абортов! Да ещё и не вытирает за собой пол в ванной!

Валя, Вика и риелторша Дина переглянулись. В контексте санитарных норм, принятых в квартире, оборот «не вытирает пол» звучал неожиданно.

Парень с девицей ждали гостей и жарили на кухне «ножки Буша». Стоя у грязнейшей плиты, вертели их ножами на двух сковородках, а в промежутках целовались. И с потолка на эту идиллию свешивались грозди мохеровой от пыли паутины, готовой рухнуть в любую секунду.

 Покупайте, не пожалеете!  гаркнул парень.  Вид из окон хоть на открытки!

 Если их вымыть хоть раз в жизни,  обронила Вика.

Обе его комнаты были забиты запчастями от мотоциклов и завешаны плакатами с рок-звёздами. И тоже, казалось, никак не связаны с грязнущими коридором и кухней.

 Заходи не бойся, выходи не плачь,  комментировал парень.

 Цена по сравнению с метражом мизерная. И потолки,  шептала риелторша Дина.  Уже не говорю про место.

 Нам, потомственным москвичам, элитное жильё теперь не по карману,  пожаловалась мать.  Сами понимаете, это новое время! Они у нас всё отняли!