Всего за 399 руб. Купить полную версию
Если толковать события 1931-1932 годов без послезнания, подгоняя решение под готовый ответ, то ситуация получается гораздо более интересной и поучительной. Во-первых, далеко не всегда имеется возможность предвидеть все последствия тех или иных решений. Если бы министрам тогда, в 1932 году, сказали, что герр Гитлер развяжет войну, на которую будет израсходовано почти 1,5 трлн рейхсмарок, а страна будет разрушена, разорена по второму разу и разделена между победителями, то они бы изыскали этот миллиард рейхсмарок, из-за которого все началось, наличностью и в золоте. Во-вторых, само по себе появление Гитлера в качестве вождя Германии было обусловлено полным, тотальным и откровенным пренебрежением национальными интересами Германии. Как победителям в Первой мировой, так и служащему им правительству Веймарской республики, было по большому счету безразлично, умрут ли немцы от голода, лишь бы только выкачать из Германии все сполна. В таких условиях совсем не удивительно, что такой патентованный и рьяный радикал, как Гитлер, стал не просто приемлемым, а даже желательным. Насколько можно судить, в 1932 году он оказался единственным политиком в Германии, который без всяких компромиссов стоял за немецкие национальные интересы.
Совпадение интересов
Немецкие промышленники, в силу своей острой заинтересованности в защите угольных месторождений, которые в Германии находились в приграничных районах, еще до оккупации Рурского района поняли необходимость ремилитариации. Самым первым был Фридрих Крупп фон Болен унд Гальбах, глава одной из крупнейших промышленных фирм в Германии. Он еще в 1922 году предложил возобновить работы по модернизации легкой полевой гаубицы, прерванные при окончании Первой мировой войны.
Как только фон Сект выдвинул план создания «необходимой армии», он стал остро нуждаться в помощи промышленников. Дело в том, что Германия была разоружена, а огромные арсеналы после войны были уничтожены или вывезены. До 1926 года, как утвержалось в нацистской печати, было уничтожено или вывезено: 6 млн винтовок, 107 тысяч пулеметов, 83,3 тысячи орудий и минометов, 38,75 млн снаряженных артиллерийских снарядов, 332,5 тысяч тонн неснаряженных снарядов, 16,5 млн ручных и ружейных гранат, 437 млн патронов, 37,6 тысяч тонн пороха. Также было уничтожено или вывезено 17 цеппелинов, 14014 самолетов и 27,7 тысяч авиамоторов, 26 военных кораблей, 83 торпедных катера и 315 подводных лодок57. Если бы победившие державы признали бы права Германии на «необходимую армию» и оставили бы часть этого арсенала для ее оснащения, то не было бы ни Гитлера, ни мировой войны.
Оружие и боеприпасы для «необходимой армии» надо было производить, а для этого требовалось привлечь промышленников. В годы Первой мировой войны на военные нужды работало 40 тысяч фабрик и заводов, из которых только 7 тысяч были известны союзникам именно как военные предприятия58. На эти последние фабрики и заводы распространялись меры по демилитаризации и союзнический контроль. Остальные 33 тысячи предприятий, производившие вооружение, в основном бездействовали, но их можно было пустить в ход. Их называли «черными фабриками»59. Некоторые из них секретно возобновили производство.
Причина для этого была очень веской. Мощности военных фабрик и заводов, которые были разрешены победителями и работали под союзническим контролем, были явно недостаточны, чтобы оснастить армию в составе 21 дивизии. Скажем, месячная потребность такой армии в патронах составляла 250 млн штук. При этом «разрешенная» фабрика Polte в Магдебурге могла производить в месяц только 10 млн. штук патронов. Потому нелегальное производство патронов было пущено на фабрике металлоизделий в Тройнбритцене и на фабрике Basse & Selve в Зальцведеле. Мощности были увеличены до 90 млн. штук в месяц, что покрывало 36% потребностей «необходимой армии»60. Ну и так во всем: надо было 140 тысяч винтовок, а производилось в месяц на «разрешенных» фабриках 4 тысячи штук; требовалось 8 тысяч пулеметов, а выпускалось 625 штук; требовалось 3,2 млн снарядов, а выпускалось 5,2 тысячи штук; требовалось 665 тонн пороха, 5194 тонн взрывчатки и 900 тысяч взрывателей, а выпускалось 90 тонн пороха61, 1250 тонн взрывчатки и 9 тысяч взрывателей62.
Необходимость тесного и часто секретного сотрудничества военных с промышленниками заставили их создать особый орган. 26 января 1926 года была создана особая структура под кодовым названием Statistische Gesellschaft («Статистическое общество»), также известное под сокращением Stega. Это была совместная организация Управления по вооружению войск и Имперского объединения немецкой промышленности (Reichsverband der Deutschen Industrie) под председательством одного из крупнейших и известных немецких промышленников Эрнста фон Борзига, главы и сына основателя берлинского машиностроительного концерна Borsig Werke AG. Ее задачи сводились к сбору сведений о возможности производства военной продукции на различных предприятиях, а также, в известной степени, и планированию этого производства.
В свете этого становится особенно интересно, что сам фон Борзиг лично знал Гитлера с 1919 года и оказывал его партии весьма ощутимую финансовую поддержку. Вероятнее всего , тогда крупнейшие немецкие промышленники налаживали контакты с разного рода радикалами «про запас», чтобы прибегнуть к их участию в том случае, если не получится обеспечить надежную оборону Германии с Веймарским правительством. Первоначально они поддерживали радикальные партии, тех же нацистов, весьма слабо. Но по мере того, как убеждение в том, что Веймарское правительство не заботится об обороне страны и потому их положение крайне неустойчиво, росло и крепло, промышленники увеличивали финансовую поддержку, вплоть до того момента, когда была сделана ставка на нацистов.
В литературе это сближение немецких промышленников с нацистами часто объяснялось стремлением промышленных кругов к захватнической войне. Объяснение это явно натянутое, лишенное доказательств и всякой логики, сделанное под влиянием послезнания и в условиях идеологической борьбы эпохи Холодной войны.
Здесь нужно вообще взглянуть на контакты столь непохожих людей без шаблонов. С одной стороны маргинальный политик, иностранец с агрессивными речами, возглавлявший небольшую партию таких же маргиналов. С другой стороны крупные немецкие капиталисты, знавшие ситуацию во всех деталях и нюансах. С одной стороны, Гитлер разглагольствовал о войне с Францией и даже называл ее печатно смертельным врагом. С другой стороны, немецкие промышленники прекрасно знали, насколько Германия слаба и не способна с кем-либо воевать, в особенности с Францией. Отсюда вопрос: что вообще могло быть между ними общего?
Это очень противоречивое положение. Непросто даже представить себе Гитлера и фон Борзига за одним столом, настолько это были разные, прежде всего в социальном смысле, люди. Однако же, они встречались, были знакомы и отношения подкреплялись деньгами, стало быть нечто общее у них было. Я долго думал над этим противоречием, пока не пришел к выводу, что этим общим моментом была эта самая «необходимая армия». Планы у промышленников и нацистов были разные, а инструмент для их реализации одинаков.
Дело в том, что армия, действительно способная защитить Германию от совместного нападения Франции, Польши и других французских сателлитов в Европе, в то же время подходит для нападения на Францию, Польшу и на других французских сателлитов. Чтобы защитить Германию, немецкая армия должна разбить Францию и всех ее союзников, а раз немецкая армия может разбить этих противников обороняясь, то она также может напасть на них, разгромить и поживиться трофеями.