Трауб Маша - Пополам стр 9.

 Так я-то тут при чем? Георгий позвонил, сказал, тебе плохо, билеты уже куплены. Он мне купе оплатил, представляешь? Так что плохого, что муж беспокоится? Вот ты его подвела. В доме срач, еды нет. Неужели трудно сготовить?

 Я все время с Антошкой,  ответила Аня.

 Так нельзя. Нужно с мужем,  строго заметила мать.

 Ты мне сейчас советы в личной жизни даешь или молодой хозяйке на заметку?  хмыкнула Аня.

 Георгий очень благородный человек. Он мне дал денег на новый насос поставить на даче. Еще обещал бойлер оплатить. Любой мужчина хочет приходить в чистый дом, где пахнет домашней едой и где его встречает красивая жена. А не  Мать сморщилась, глядя на собственную дочь, будто та стояла облитая помоями в буквальном смысле слова.

 Да, я не справляюсь. Не хочу готовить. Не хочу убирать. Так что, убить меня за это нужно?  заорала Аня.

После этого она слушала лекцию частного врача о важности и жизненной необходимости грудного вскармливания: нужно кормить грудью «до конца», «до последней капли», только тогда у ребенка появится иммунитет, разовьется мозг и установится связь с матерью.

 У меня не хватает молока. Там даже не молоко, а вода,  твердила Аня.  Антоша не наедается и плачет.

 Тогда мы сдадим анализ и только после этого будем рассматривать возможность искусственного вскармливания. А пока кормите грудью, старайтесь, сцеживайтесь.

 А если врач из поликлиники считает по-другому?  спросила Аня.

 Или вы обслуживаетесь в поликлинике, или частным образом. Выбирайте.  Врач говорила с неприкрытой брезгливостью, будто речь шла о еде из ивановской рабочей столовки и блюдах из лучшего московского ресторана. Аня не сказала, что привыкла есть в столовке, в ресторан попала впервые с Георгием и предпочла бы ходить в поликлинику к доброй и уставшей Светлане Андреевне, которая считает, что мать не должна страдать и мучиться.

 Ваше молоко мы отправим в лабораторию, после этого поговорим,  заявила частный врач, уже сделав выводы без всякого анализа. Молоко было плохим, как и ребенок. У Ани, помимо некачественного и скудного количества молока, оказались неудачные соски, у Антона недостаточно выраженный сосательный рефлекс.  Вы можете мне звонить, если у вас возникнут вопросы. Ваш супруг уже все оплатил.

Аня поняла, что ей не оставили выбора. Так и оказалось. Татьяна Анатольевна приходила раз в неделю, мать перед ней лебезила, Антошка начинал истошно плакать, когда врач его осматривала. Аня пила какие-то чаи, настои, сцеживалась, пихала грудь измученному и изголодавшемуся сыну, тот ее выплевывал. По ночам, убедившись, что мать уснула, Аня смешивала в бутылочке смесь и кормила сына. Антон жадно сосал, после чего они оба, обессиленные, засыпали. Аня едва успевала вымыть бутылочку, вытереть ее и поставить смесь в дальний ящик, заставив кастрюлями.

Мать полностью взяла на себя хозяйство бегала по магазинам, лепила котлеты, жарила картошку. Выставляла перед зятем тарелки и стояла на изготовку вдруг тот что-то пожелает?

 Может, компотику подлить?  спрашивала она услужливо.  Хороший сварила, из свежих ягод. Надо бы на зиму заморозить, чтобы Антоше варить. Можно? Я бы на рынок сходила, купила клюквы, облепихи.

Георгий кивал и выдавал деньги на ягоды. Мать отчитывалась, показывая разложенные по пакетам в морозилке ягоды.

 Какой суп на завтра сварить? Щи, борщ или, может, грибной? Куриный?  согласовывала мать с зятем его питание на следующий день.  Сырники пожарить или оладушки на завтрак? Может, омлет в духовке?

Георгий наслаждался. Говорил, «борщ» или «сырники». На завтрак просил омлет, запеченный в духовке, как в детском саду. Мать всплескивала руками от радости.

 Ты совершенно не ценишь своего счастья. Такой муж тебе достался. Не пойму, что он в тебе нашел,  выговаривала мать Ане, когда Георгий уходил на работу.  Вот, доешь сырник, жалко выбрасывать.  Мать ставила перед ней тарелку Георгия с недоеденным сырником. У Ани подступала к горлу тошнота. Она вставала и варила себе яйцо. Мать делала скорбное лицо и доедала сырник.

Как-то Аня до одури захотела пшенки. Той самой, из детства. Которая на утро с молоком и сахаром, а в обед с поджаренным луком в качестве гарнира. Из духовки, в горшке. Всегда требующая много масла, сахара если на завтрак, побольше соли если на обед, дышащая, будто разговаривающая. Пшенка главная каша ее детства. Аня сварила пшенку на гарнир. Поставила на стол. Надеялась порадовать Георгия. Он увидел и отбросил вилку. Ушел. Даже не попробовал. Аня сковырнула с горшка фольгу и стала есть. Это было невозможно вкусно. Антон заплакал, и Аня взяла его на руки. Дала попробовать буквально несколько крупинок. Он зачмокал от наслаждения, она сама, кажется, впервые поела с удовольствием, досыта.

Мать носилась в панике по кухне.

 Пюрешечка есть с котлеткой. И гречка, как вы любите. Еще рисик с морковкой,  причитала она.

Георгий вернулся за стол, согласившись на «рисик с морковкой». Мать была счастлива.

Аня не понимала, почему Георгий так отреагировал на пшенку.

Мать считала, что пшенка это не для него. «Каша для курей», как говорила она. И Аня опять осталась виновата, раз не поняла, какой гарнир понравится ее мужу.

 Прости, я не знала, что ты не любишь пшенку,  сказала она мужу.

Георгий не счел нужным ей ответить.

Спасали Аню только встречи с Наташей, которые стали редкими. Частная врачица категорически запретила гулять с Антошей по магазинам и другим местам с большим скоплением людей. Только по лесополосе за неимением парка. Наташа не всегда могла себе позволить гулять по лесополосе. Ей нужно было забежать в магазин, в аптеку, на почту, в сберкассу и так далее. Но иногда они шли с колясками по дорожке.

 Не могу больше. Эта врачица хуже моей матери. Антоша, как только ее видит, начинает вопить. Он ее боится. У меня грудь уже синяя от сцеживания,  призналась как-то Аня подруге.

 Частный врач это дорого, да?  спросила Наташа.

 Не знаю, муж платит,  ответила Аня.

 Это ведь хорошо. Не надо в поликлинику таскаться. И в очереди сидеть тоже не надо,  заметила Наташа.

 Я бы лучше в очереди посидела к Светлане Андреевне, чем с этой грымзой раз в неделю общаться. Понимаешь, она говорит так, будто я недомать какая-то. Все не так делаю. У Антоши сыпь на попе появилась, так она со мной в таком тоне разговаривала, будто я хотела убить собственного ребенка. Мать меня тоже во всем винит. Лебезит перед Георгием, чуть ли не в ноги ему кланяется. Заладила, какой он щедрый и на насос, и на бойлер деньги дал. Еще ремонт обещал оплатить.

 Это же хорошо, что он о твоей маме заботится,  заметила Наташа.

 Конечно, хорошо, только они Георгий, мать, врачица,  вообще исключили меня. Сами все решают. Как кормить Антошу, как и где с ним гулять. Я не имею права слова. Не могу так больше,  призналась Аня.

 Слушай, прости, пожалуйста, можем мы до магазина добежать? Мне надо на ужин что-нибудь купить. Постоишь с коляской?  попросила Наташа.

 Конечно.

Аня стояла с двумя колясками, когда из магазина вышла мать, нагруженная пакетами.

 Ты что тут делаешь?  ахнула она.  Тебе же запрещено!

 Что запрещено? Помочь подруге?  возмутилась Аня.

 Татьяна Анатольевна сказала, чтобы ты гуляла в лесополосе. Здесь же столько людей, инфекции. А если Антоша заболеет? Кто будет виноват?  начала причитать мать.

 Конечно, я, кто же еще? Во всем ведь я виновата. Всегда,  огрызнулась Аня.

 Не такой я тебя воспитывала. Стыдно за тебя. Чего тебе еще нужно? Чего желать? На голову счастье упало, так ты его не ценишь. Даже ребенка не могла нормального родить,  мать поджала губы.

И тут Аня не сдержалась. Будто прорвало.

 Ты хочешь сказать, что Антоша больной?  заорала она на всю улицу.  Что я ущербная? Тебе другой нужен внук? Щекастый и толстый? А если не такой, как ты ожидала, значит, все, плохой, бракованный?