Трауб Маша - Пополам стр 5.

Если Антон и мог припомнить счастливые моменты, то это были они. А потом все изменилось. Он винил в произошедшем маму, себя, бабушку, папу. Но никогда Юльку. Он хотел ее защитить, но не знал как. Какой из него защитник, если он маму не может успокоить? Поговорить было не с кем. Бабушка все еще считала, что во всем виновата мама.

Антон сидел в школьной столовой и смотрел на бутерброд с колбасой, который сделал ему отец. С маслом, естественно.

 Будешь?  К нему подсела Настя из гуманитарного класса чересчур высокая для своего возраста девочка. Антон знал, что у Насти аллергия практически на все, поэтому она ходила с отдельной сумкой, где помещался не только ланч-бокс с многочисленными отделениями, но и контейнер для супа плюс термос для компота. За Настиным питанием тщательно следила мама и давала ей на обед такое количество еды, будто Настя должна была провести в школе дня три, а не шесть уроков. Настя часто подкармливала Антона, за что он был ей благодарен. Они всегда ели молча. В младшей школе Насте тоже приходилось нелегко выше всех сверстников, то задыхается, то чешется, то насморк и глаза слезятся от аллергии. При этом круглая отличница. Но в старшей школе, где детей разделили по направлениям, Насте стало легче. В гуманитарном классе странностей у всех хватало. Так что она наконец могла спокойно носить в школу домашнюю еду, не страдая от насмешек одноклассников.

Антон отдал Насте свой бутерброд она обожала колбасу, которую ей было, конечно же, нельзя. Настя с облегчением положила на тарелку Антона котлету из своего контейнера. Настина мама готовила очень вкусные котлеты. Антон откусил и едва смог прожевать. Котлета стала чересчур соленой. От слез, которые он почувствовал в носу, во рту. Не хватало еще расплакаться в столовке. Настя бы его поняла, но остальные

 Привет,  к ним подсел Милан. Отец Милана был сербом, мама русская, давшая сыну традиционное славянское имя. Только не учла, что в России вдруг пришла мода на женское имя Милана, и в каждом классе обязательно обнаруживалась девочка, которую так звали. Отчего-то мальчик Женя и девочка Женя, мальчик Саша и девочка Саша никого не смущали, а Милану доставалось по полной. Его дразнили за девчачье имя. Вероятно, поэтому он подружился с Настей и Антоном. Милан не особо тянул математику, с геометрией вообще был полный провал, но он был добрым парнем и трудягой, что Антона восхищало. Он бы так не смог все учить, готовиться ко всем тестам, и лишь поэтому держаться в сильном классе.

 Привет,  ответил Антон.

 Какие новости?  спросил Милан.

 Мы с сестрой теперь живем отдельно,  вдруг ни с того ни с сего признался Антон. Хотя поклялся самому себе никому не рассказывать о семейных проблемах.

 Родители развелись.  Милан не спрашивал, а констатировал.

Антон кивнул и опять пытался справиться с подступающими слезами. Настя дала ему сушку и половину яблока из своего ланч-бокса, казавшегося бездонным.

 Да,  кивнул Антон, откусывая яблоко.  И нас поделили. Пополам.

Милан и Настя молчали.

 Ты поэтому в младшую школу бегаешь?  тихо спросила Настя, нарушая сложившуюся традицию есть молча.

 Да. Юлька она особо не понимает. Говорит, что скучает по мне. Она сильная. У нее есть характер. Вчера отлупила пятиклассника.

Антон не знал, почему из него вдруг льются слова. Милан даже не был его близким другом, да и с Настей они никогда не откровенничали.

Антон взахлеб рассказывал, что Юлька досталась маме, а он отцу. Их разделили по гендерному признаку. Хотя он девчонка по характеру и ближе маме, а Юлька хулиганье. Дерется, дерзит. Отец хочет его на лето в какой-то тренировочный лагерь отправить, а он там сдохнет в первый же день. Юлька же только об этом лагере и мечтает. Теперь они тайно созваниваются по вечерам. Антон помогает сестре с домашкой. Родители решили, что они не должны общаться, чтобы побыстрее привыкнуть к разлуке.

 Это отец решил,  опять не спросил, а констатировал Милан.

 Да. Скорее всего,  кивнул Антон.  Мама слишком добрая. Она не умеет бороться. Как и я. И папа дает ей деньги на Юльку. Поэтому она соглашается. Но ведь это я виноват! Я ведь живу с отцом! Почему не могу ему сказать, что хочу видеться с Юлькой, что хочу жить с мамой, не с ним? Значит, я слабак! А Юлька сильная. Она отца никогда не боялась, а во мне видит героя, когда я мимо охранника дяди Коли прохожу. Да он сам меня пропускает. Получается, я не защитил Юльку, как обещал маме. Отец считает меня больным и хлюпиком. Так и есть.

 А пригласи меня в кафе,  вдруг предложила Настя.

 Чего?  опешил Антон. Даже у Милана челюсть отвисла.

 Твой отец, судя по всему, брутальный мужчина. Есть такой тип. Ему нужно, чтобы ты вел себя соответствующе. Если ты ему скажешь, что пригласил девочку в кафе и поэтому задержишься, он точно тебе разрешит,  начала объяснять план Настя.  А Милан будет вторым поклонником. И ты вроде как будешь меня отбивать. Тогда твой отец решит, что ты нормальный. С девушкой встречаешься, у другого парня ее отбиваешь. То есть соответствуешь его представлениям о том, каким должен быть настоящий мужчина.

 И что?  все еще не понимал Антон.

 А то, что один раз мы ему попадемся на глаза, а потом ты сможешь проводить это время с Юлькой. Мама же не будет возражать? У вас появятся два лишних часа,  воскликнула Настя.

 Я согласен,  тут же поддержал Настю Милан.

 Не, плохой план. Папа не поверит. Он считает, что я настолько ущербный, что на меня ни одна девочка не посмотрит и уж тем более не захочет встречаться,  признался Антон.

 Ну, знаешь, я тоже не королева красоты,  пожала плечами Настя,  моя мама думает, что у меня тоже никогда не появится мальчика. Я ведь очкастая дылда. Да еще и с аллергией. Опять руки расчесала до крови.  Настя показала расчесанные, покрытые коркой запястья.  Так что мы вполне друг другу подходим.

 Ты красивая,  признался вдруг Милан.  Я хотел бы тебя отбить у Антона.

Настя покраснела. Ей тоже нравился Милан. И когда он подошел и сел за их стол, она чуть с ума не сошла от волнения. Даже не смогла поесть. Хорошо, что Антон съел содержимое ее ланч-бокса, не замечая, что ест. Иначе бы мама опять начала нервничать. Она всегда проверяла ее ланч-бокс и радовалась, что дочь «хотя бы попыталась поесть». Как правило, Настя еду в себя впихивала, борясь с рвотными приступами. Не потому, что боялась поправиться. Просто, сколько себя помнила, никогда не хотела есть, не было аппетита. Как и чувства голода. Врачи, к которым мама таскала ее с решимостью маньяка, говорили, что дело в голове. Мол, у Насти пубертат, она слишком быстро растет, плюс влияние соцсетей и так далее. Но Настя не могла признаться маме, что врачи ничего не понимают. Ей просто не хотелось есть. Никогда. Разве что бутерброд с колбасой, который выдавал ей Антон. И с маслом. Или еще что-нибудь гадкое, с точки зрения мамы, и потому запрещенное: булку с сосиской, мини-пиццу, которую Антон покупал в школьном буфете и не ел, отдавая ей. А она ему гречку, рис, без соли и масла, котлеты, приготовленные на пару,  домашнюю еду, по которой он так скучал. Она знала, что отец Антона дает ему деньги, чтобы он мог заказать еду на ужин, и оплачивает завтраки и обеды в школьной столовой. А Настя мечтала съесть в кафе десерт и выпить кофе. Все девочки в их классе уже пили кофе, кроме нее. Мама даже соки ей не разрешала, наливая в термос сваренный компот, всегда разный то ягодный, то из сухофруктов, то из яблок.

 Ладно, давай попробуем,  согласился Антон.  Завтра?

 Нет, лучше сегодня, поставь отца перед фактом. Будто я вдруг согласилась на свидание. Так будет правдоподобнее,  предложила Настя.  И у меня сегодня нет музыкалки. Завтра не смогу. Сольфеджио. Мама заставляет окончить музыкалку, а у меня уже сил нет. Ненавижу. Как только получу диплом, разобью пианино. А еще художка. Но там мне нравится. Не успеваю рисовать из-за музыкалки. Мама твердит, что она так же училась, совмещая танцы с хором, и все с красным дипломом окончила.