Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Эдвард снова взглянул на пресловутую троицу. Министр юстиции безуспешно пытался унять дрожь в руках, премьер невольно ослабил узел галстука. Лишь сэр Тоби стоял навытяжку. Его лицо вновь напоминало замороженного хека.
Император в раздражении хлопнул ладонью по столу, попал на панель. Заголовок на стене исчез, сменившись изображением блондинки в сером костюме. Адвокат Эмбер Дарра. Хрупкая и изящная. Репортеры поймали момент, когда она выходила из здания суда. Гордо поднятая голова, торжествующая улыбка, а вот в изумрудно-зеленых глазах застыло что-то точно осколки льда. Не женщина, а Снежная королева.
Эдвард внимательно всматривался в изображение, словно это могло помочь разрешить конфликт. Эмбер Дарра так часто выступала в судах против Альвиона, словно у нее были личные счеты. Причем со всей страной.
Что у нее на руке? вдруг спросил император, заставляя присутствующих вздрогнуть.
Сэр Тоби бросил быстрый взгляд на изображение:
Часы, ваше величество.
Они ей не подходят.
Прикажете заменить? выпалил секретарь и осекся, понимая глупость своего предложения.
Эдвард приподнял бровь.
А вы сможете? ехидно поинтересовался он.
Ваше величество!
Ясно. Не можете. Как и не можете выиграть ни один процесс, когда нам противостоит эта, как там ее император щелкнул пальцами, вспоминая прозвище, которое называли репортеры. Госпожа Нет?
Премьер бросил убийственный взгляд на министра юстиции, лорд Боллинброк только вздохнул.
Вы же лично уверяли меня, что шумихи не будет, обе стороны пойдут на сделку, продолжал император. Что вы использовали давление на мать ребенка
Так и было, пока не вмешалась госпожа Дарра.
И ваши люди потеряли контроль над ситуацией?
Да, министр юстиции опустил голову.
А потом вы решили скрыть этот факт от меня. Поздравляю, вам это удалось, только в дураках остались мы все.
Лорд Стенхоуп попытался возразить, но Эдвард взмахом руки остановил его. К чему все эти экивоки, если они проиграли. Опять проиграли этой хрупкой блондинке.
Убирайтесь, процедил император. Все вон!
Никто не посмел оспорить волю монарха. Выждав, пока дверь за министрами закроется, Эдвард закрыл лицо руками и шумно выдохнул, пытаясь понять, что делать дальше.
Вечером он уныло рассматривал себя в зеркало. Золоченая резная рама придавала его образу окончательное сходство с портретами предков, висевшими повсюду во дворце.
Парадная униформа полковника летной гвардии красного цвета с золотыми пуговицами и эполетами, золотые шпоры, зло позвякивавшие при каждом шаге, треуголка, окаймленная белыми перьями. Ну не шут ли! Ряженый паяц, которого в очередной раз обвели вокруг пальца. А ведь ему, между прочим, уже тридцать три!
Ваше величество, окликнул императора камердинер, почтительно протягивая голубую орденскую ленту.
Император покорно стоял, пока ленту продевали через плечо и скрепляли концы на боку. Еще один хмурый взгляд в зеркало, и, одернув мундир, Эдвард покинул комнату.
Бряцая шпорами, он сбежал по лестнице и вышел во двор, где его ждал флаер. Раньше, когда в ходу были автомобили неповоротливые железные машины, ездящие лишь по земле, они подъезжали прямо ко входу, но флаер был много больше и попросту застрял бы между колоннами портика.
Эдвард сухо кивнул пилоту, стоявшему навытяжку у трапа, поднялся по ступеням в салон и сел на мягкий диван. Два охранника последовали за ним, но заняли специальные сиденья у дверей.
Ваше величество, мы готовы к взлету, отрапортовал пилот.
Хорошо. Император включил специальное энергетическое поле, защищающее пассажира от травм в случае аварии, и откинулся на спинку.
После сегодняшнего дня очень хотелось выпить коньяка, но впереди была утомительная церемония открытия, и необходимо было оставаться трезвым. Сестра, впрочем, тоже не жаловала выпивку и наверняка почувствовала бы запах алкоголя, а это вылилось бы в очередную нотацию, чего Эдварду, рассчитывающему на короткий родственный визит, не хотелось.
Полет был недолгим, и вскоре император, водрузив на голову треуголку, которая натирала лоб, под приветственные крики толпы выходил из флаера.
Губы автоматически изогнулись в улыбке. Шагнув на лестницу, Эдвард поднял вверх руку, приветствуя ликующую толпу. Правда, среди выкриков он уловил и несколько недовольных голосов. Что ж, в империи были и недовольные его правлением. А уж после сегодняшней шумихи в прессе сторонников свержения монархии могло и прибавиться.
Ваше величество! Граф Фитсуильямс, невысокий тучный мужчина, занимавший пост министра культуры и искусства, подошел к трапу и почтительно поклонился. Вы, как всегда, вовремя.
Разумеется. Эдвард пожал ему руку. Надеюсь, сюрпризов не будет?
Ну что вы! Прошу вас! еще один короткий поклон.
По красной ковровой дорожке, постеленной специально для высоких гостей, Эдвард направился к входу в музей, где его уже ожидали остальные. Сегодня свиту составляли представители культуры. Чуть в стороне стояли художники авторы экспозиций. Они с любопытством и неким благоговением посматривали на монарха, многие впервые видели его так близко и не скрывали любопытства. Эти взгляды слегка примирили с сегодняшним днем.
Император быстро поднялся по ступеням и прошел к транслятору. Два огромных экрана, установленные по бокам от входа, показали его лицо крупным планом. Эдвард достал лист бумаги с заранее написанной сэром Тоби речью.
Сухие, стандартные слова о развитии искусства, аплодисменты; девушка, поднесшая золотые ножницы императору, соблазнительно взмахнула ресницами и слегка прогнулась, выпячивая вперед достаточно аппетитные формы. Движение напомнило Эдварду о Селл. Голограмма тоже всегда выгибалась именно так. Наверное, стоит попросить Джона перепрограммировать.
Император автоматически перерезал ленточку, вошел в музей и замер. За спиной раздались ахи, кто-то даже присвистнул, а репортеры выставили вперед свои гаджеты, запечатлевая выражение лица монарха.
Величественный зал, стены которого были облицованы розовым мрамором, а своды поддерживались сорока колоннами, сейчас представлял собой хаос: между колонн было развешено на веревках нижнее белье, вперемешку мужское и женское. На полу, на мозаике из разноцветного гранита, оникса и яшмы, были раскиданы пакеты с мусором, в одном из углов стоял непонятный киоск, из которого торчал старинный динамик. Века эдак двадцатого навскидку. Из него транслировались какие-то речи, чуть позже Эдвард понял, что это рецепты нетрадиционной медицины.
Посередине стоял стол, на котором лежал муляж человеческого тела, обрубленного по пояс. Вокруг на белой простыне с красными пятнами были раскиданы органы.
Прекрасно понимая, что сейчас все камеры нацелены на него, а стоящие вокруг люди ждут реакции, император глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
Граф Фитсуильямс, негромкий голос в абсолютной тишине прозвучал очень резко.
Вваше величество? тот подошел, судорожно промокая пот, выступивший на лбу.
Как министр культуры, слова прозвучали с издевкой, будьте добры объяснить мне смысл этой выставки.
Ва-аше величество это это
Один из молодых людей, сопровождавших министра, чуть выступил вперед:
Ваше величество, это коллаборация, часть современного искусства, когда современные художники объединяются, чтобы создать единый арт-проект.
Понятно. Император неспешно прошелся по залу, разглядывая экспонаты: мертвых забальзамированных птенцов, спрятанных в спичечные коробки, овцу в формалине, надпись на аквариуме, которая гласила, что животное отбилось от стада, всевозможные унитазы, украшенные цветами, консервные банки, в которых росла трава.