Всего за 499 руб. Купить полную версию
Явно теряя терпение, вмешался Франсиско Мадеро. Достав из жилетного кармана часы, он взглянул на циферблат. Было видно, что мысли его теперь далеко отсюда.
Генерал Ороско и мы с братом должны сейчас заняться другими делами Он одновременно показал Мартину на дверь и на Вилью. Так что вверяю вас попечению полковника.
Когда те двое уже выходили, Мадеро, словно вспомнив что-то, поднял глаза от карты и улыбнулся инженеру:
Дорогой друг, я очень вам благодарен. Обещаю, что народ Мексики не забудет тех, кто в час испытаний пришел ему на помощь.
В коридоре к ним присоединились Хеновево Гарса и зловещий индеец Сармьенто. Вчетвером они вышли на улицу. Солнце стояло еще высоко, и Мартин щурился от яркого света. За широкополыми шляпами бойцов, за головами лошадей виднелись мосты через реку.
Слово за вами, дружище, сказал Вилья.
Три мексиканца внимательно глядели на него. Мартин вытянул руку, показывая на мосты:
Надо поглядеть на них вблизи. Все рассчитать, как я говорил. Вы уверены, что динамита и шнуров в достаточном количестве?
Вилья кивнул:
Вы же слышали, что сказал Ороско.
Ладно Когда отправимся?
Вилья мотнул головой в сторону Гарсы:
Майор вас сопроводит немедля. А его люди обеспечат прикрытие.
Еще слишком светло, возразил майор. С того берега заметят, как мы ставим заряды.
Вилья, разглаживая усы, улыбнулся:
Нам того и надо: пусть гринго нас увидят и почуют, чем дело пахнет для них. Пусть у них очко поиграет.
А если кто выстрелит по инженеру?
Ваше дело не допустить этого.
Вилья повернулся к индейцу, который молчал и не спускал с Мартина угрюмых глаз.
Сармьенто, не смотри ты на паренька таким зверюгой. А то даже мне не по себе.
Индеец ответил не сразу:
Гачупинов не люблю.
Да я тоже, но этого придется тебе полюбить. Пока, по крайней мере. И спросил майора: А ты любишь, Хено?
Тот криво улыбнулся:
Я, сеньор полковник, в корень смотрю.
Хочешь сказать, «стерпится слюбится»?
Бытует такое мнение.
Ну, значит, береги его. Он хоть и чужак, но нам пригодится.
Вилья извлек из кармана серебряные часы и очень осторожно, будто боясь отломать, открыл крышку. Потом поднял глаза на индейца:
Ну, Сармьенто Что новенького по нашему делу?
Тот бесстрастно кивнул:
Сейчас все уже должно быть в надежном месте.
Переносицу Вильи прорезала морщина. Он снял шляпу и рукавом утер пот.
Должно быть?
Это был не вопрос, а угроза. Индеец снова кивнул:
Будет.
Все-все?
Груз сопровождают надежные люди. Доставят в целости и сохранности.
Надеюсь на это. Потому что деньжищ там сам понимаешь. А в залог мое слово. Революция стоит очень дорого, а нам надо отделаться от дурной славы. Вооруженный народ совсем не то же самое, что шайка бандитов.
Не беспокойтесь, сеньор полковник. Все будет в порядке.
Вилья со вздохом провел ладонью по курчавым, давно не мытым волосам. Видно было, что этот человек широкоплечий, кряжистый, с мощной шеей очень устал.
Очень бы хотелось, братец. Хоть ненадолго перестать беспокоиться.
Солнце уже касалось горизонта, отчего холмы на западе сделались красноватыми, а тихие воды реки ярко-алыми. Привалившись спиной к выщербленной пулями стене какой-то лачуги, Мартин сидел на земле и рассматривал американский берег, который превратился в туристский лагерь.
Почти ничего не помешало ему разместить заряды. Под прикрытием майора Гарсы и его людей он осмотрел конструкцию каждого моста, измерил объем опор и глубину, на которую они уходили в дно реки, а потом провел нужные расчеты и установил динамитные шашки, подсоединил бикфордовы шнуры так, чтобы их можно было воспламенить горящей сигарой. После этого во избежание всяких случайностей предусмотрительный Гарса поставил у каждого фитиля по два надежных бойца, приказав стрелять в каждого и любого будь то хоть женщина или ребенок, кто подойдет к ним ближе чем на двадцать метров.
Лучше перебдеть, чем недобдеть, пояснил майор.
Единственное происшествие случилось на железнодорожном виадуке, когда Мартин проверял закладку взрывчатки. Он стоял на середине моста у железных перил, а бойцы по пояс в воде прикрепляли динамит к опорам, когда появившийся с северной стороны офицер со знаками различия капитана длинноусый, светловолосый, немолодой спросил его на сквернейшем испанском и весьма недружелюбно, какого дьявола он тут делает:
Это international bridge[12]. У уас нет права здесь быть.
Мартин, который к этому времени уже очень устал и лишь хотел, чтобы все это поскорее кончилось, пожал плечами.
Поглядите сами, ответил он по-английски, и вы убедитесь, что мы минируем только с нашей стороны.
Пуостите? не понял тот.
Нашу сторону. Мексиканскую. Динамит только здесь, видите? Со стороны Мексики.
Капитан, словно ничего не слыша, опять заговорил на леденящем кровь испанском:
Убирайся сию же миньют.
Что-что?
Что слышал. Hurry up![13]
Мартин взглянул на капитана и убедился, что тот без оружия. Да, винтовки были у его солдат, но они стояли на другом берегу, не вступив на мост. Им явно был отдан приказ избегать столкновений. Инженер показал на мексиканцев поблизости полдюжины до зубов вооруженных людей, свирепо уставившихся на офицера.
Своих поторапливать будешь.
Капитан посмотрел на мадеристов, которые поглаживали приклады винтовок и предвкушали возможность свести счеты с янки. С юга медленно подошел Хеновево Гарса, наблюдавший за этой сценой.
Что тут за шум у тебя? осведомился он, как бы не замечая капитана.
Мартин показал на визитера:
Да вот гринго встревожились из-за того, что мы делаем.
Ну так мы ведь для того и делаем? Чтоб они встревожились.
С этими словами он с нагловатым спокойствием смерил американца взглядом:
А ты, моль белесая, можешь проваливать отсюда к той самой матери.
И в подкрепление своих слов хлопнул по прикладу своего карабина. Если даже американский капитан не понял слов, жест был недвусмысленно ясен. И все же он Мартин видел немного поколебался.
Я долоджу об этом stupid atrocity[14], сказал он напоследок.
И, повернувшись кругом, надменно зашагал по шпалам прочь. Гарса подмигнул Мартину как сообщнику:
Пусть докладывает, скотина, и пусть знает, что с нами надо поосторожней.
И сейчас, прислонившись к кирпичной стене и вытянув ноги, Мартин улыбался при воспоминании об этой сцене. Он сделал свою работу мосты через Браво заминированы, и теперь только оставалось надеяться, что поджигать запалы не придется. У революции появилась еще одна причина быть ему благодарной. Хеновево Гарса выразил свою признательность тем, что дружески похлопал его по плечу:
Молодцом, инженер! В этих делах с динамитом ты дока!
Сейчас его оставили в покое. Майор и его люди ушли по своим делам, а Мартин отдыхал и, снова впав в сомнения, пытался представить себе свое ближайшее будущее. В отдалении трещали выстрелы бой продолжался, хотя и угасал вместе со светом дня. Иногда мексиканцы, сидевшие поблизости, начинали обсуждать подробности боевых действий удачное наступление на южные и восточные кварталы, отбитый у федералов берег, ущерб, причиненный их артиллерией и пулеметами, медленное продвижение по проспекту Хуареса к казармам и арене для боя быков, огромные потери с обеих сторон. Три с половиной тысячи федералов генерала Наварро дрались отчаянно и отступали с боем, огрызаясь, как затравленные койоты.
У мостов все было тихо. Повсюду валялись груды гильз, пустые пулеметные ленты, окровавленные бинты, вскрытые прикладами патронные ящики, но в других местах перестрелка не смолкала. Инсургенты лежали на земле, сидели, не выпуская из рук оружия, жалобно стонали раненые, молчали, уже ни на что не жалуясь, убитые, как попало сваленные в канавы, сновали взад и вперед женщины с кувшинами воды. Ни капли спиртного, отметил Мартин. После первоначальной неразберихи неукоснительно стали выполняться приказы генерала Ороско и полковника Вильи: того, кто пойдет в бой пьяным, расстреливать на месте.