Литтмегалина - Игра Бродяг стр 4.

Он поднял на нее рассеянный взгляд.

 В третий.

Наёмницу вовсе не интересовало, что еще с ним успело стрястись. Даже если от вопроса чесался язык, она совершенно не намеревалась спрашивать. С минуту она смотрела и слушала, убеждаясь, что опасности действительно нет. Затем подтянулась, взобралась на край, встала сначала на колени, затем на ноги. В этот момент туча, успевшая собраться пока они сидели в яме, наползла на солнце. Все погрузилось в тень, яркая трава словно погасла. Повеяло прохладой. Наёмница вдохнула воздух, пахнущий близящимся дождем, ветром, травой, и расправила плечи, словно была сильной сейчас, как раньше.

 И что же мы будем делать?  стоя в яме, спросил Вогт у ее удаляющейся спины.

 То же, что и обычно, наверное,  бросила Наёмница.

 Стоп,  приказал Вогт.

И словно бы опять между ними протянулась веревка. Наёмница остановилась, отчетливо ощущая привязь, и злобно вонзила зубы в нижнюю губу. Да что происходит? Никогда с ней не случалось ничего подобного.

Снова это нарастающее волнение, порождающее тревогу, что в какой-то момент оно дорастет до таких объемов, что она впадет в чистую панику. Наёмница страшилась утратить власть над собой. Чувство не новое у нее было время привыкнуть за несколько последних месяцев. Но все еще страшное. Что-то изменилось в ней, когда пришла будоражащая весна этого несчастного года. То ли что-то возникло, то ли что-то сломалось. Окружающее ее осталось таким же и неуловимо изменилось для нее. Она не находила изменений и знала, что их нет, однако все воспринималось по-другому. Значит, все-таки изменилась она. И изменялась далее.

 Я кое-что знаю о тебе,  заявил Вогт.  Это ведь не свежая рана. Она у тебя давно, верно?

 Не слишком ли ты болтлив для человека, находящегося в яме, из которой он не в состоянии выбраться без посторонней помощи?  холодно осведомилась Наёмница.

 Это же так?

 Да,  ответила Наёмница резко, как выругалась.

 Она не заживает. На тебе все заживало как на кошке, а эта не заживает.

Наёмница молчала.

 Да?  уточнил он.

Она не ответила, но Вогт уже понял, что угадал вот почему она поспешила скрестить руки на груди, смыкая их так плотно, как будто пыталась заградиться от удара. Когда он снова заговорил, в его голосе проступало ликование:

 Ты могла бы увернуться. Но что-то в тот раз помешало тебе, сделало твое тело неуклюжим и тяжелым. А на этот раз ты попала в плен. Не слишком ли много неудач?

 Прекрати,  проговорила Наёмница с явной угрозой. Это дурак и не подозревал, какой опасности подвергает себя. Она могла убить его голыми руками.

 И все же, что ты чувствовала в тот день, когда получила рану? Тебе хотелось, чтобы эта боль была больше, настолько большой, чтобы ты ее не вынесла и все бы закончилось? А этой ночью, в пещере, что ты почувствовала?

 Когда я стала пленницей медленно произнесла Наёмница.  Не сразу, но мне захотелось жить. Но когда я в бою

 Тебе хочется умереть?

Наёмница пошла от него, затем побежала. В ее голове не было ни одной мысли, босые ступни чувствовали, как покалывают и сминаются жесткие травинки приятное ощущение, напоминание, что она все-таки жива. Навстречу ей несся ветер. Ее пропыленные волосы ветер отбросил с лица, и это тоже было приятным пряди вспархивают, как взлетающие птицы, ветер холодит шею, прежде прикрытую волосами. Она жива! Вот только не знает, зачем и как ей жить Она могла бы бежать так очень долго, восхищенная, равнодушная и отчаявшаяся.

 Эй!  закричал Вогт.

Она остановилась столь резко, что ее голова и верхняя часть тела подались вперед, а затем развернулась и с обреченным видом побрела обратно к нему.

Задрав голову, Вогт несколько обиженно смотрел на Наёмницу своими большими круглыми глазами, серыми, как туча в небе над ними.

 Что?  спросила Наёмница.  Что? Что? Что?

 Сколько еще я буду тут стоять?  уточнил Вогт.

Наёмница с усмешкой протянула ему руку. Эта усмешка исчезла, как только его белые пальцы сомкнулись вокруг ее смуглого запястья.

 Уф, ты весишь целую тонну.

 В нашем братстве я был самый худой.

 Обжоры, лентяи и слабоумные.

Они уселись на краю ямы. «Близко»,  отметила Наёмница с раздражением, но из опасения выдать свою нервозность отодвигаться не стала, только сгорбилась и опустила голову.

 Ты не сможешь продолжать делать то, что делала раньше,  сказал Вогт.  Ты сразу погибнешь.

 Знаю,  буркнула Наёмница, рассматривая свои грязные ступни.

 Это все игра, только игра. Причем глупая. Кроме того, в ней такие запутанные, противоречивые и легко пренебрегаемые всеми правила, что их вроде бы и вовсе нет. Но они есть, и они плохие.

 Ты о войне, что ли?  растерялась Наёмница.

 Об игре,  убежденно возразил он.  Мы не должны в нее играть. Нельзя.

 Тогда что же делать?  растерянно спросила Наёмница.

Вогт очень внимательно посмотрел на нее. Какие красивые глаза, с торжественным и грустным выражением. Наёмница уставилась в них как завороженная.

 Невозможно выйти из этой игры,  сказала она, не уверенная, что понимает их разговор.

Вогт продолжил молча пялиться на нее.

 Что?  не выдержала она.  Что?  и ощутила себя не менее сумасшедшей, чем он.

Вогт задумчиво поскреб затылок.

 Невозможно сразу выйти из этой игры,  объяснил он.  Но если мы сначала сменим ее на другую

 На другую?

 Мы можем начать собственную Игру,  Вогт говорил медленно, явно соображая на ходу.  И если мы победим в ней

Невыносимо странный получался разговор. Для Наёмницы слово «странный» значило тоже, что «глупый». Она все-таки рассмеялась надтреснутым сухим смехом.

 Вот же бред. Ты сам-то понимаешь всю эту ерунду?

Вогт словно не слышал ее.

 Если мы победим повторил он.

Он смотрел в ее глаза. Она смотрела в его глаза. И вдруг он отвел свои.

 Мы получим возможность выйти из всех игр. И не играть.

Небольшие прищуренные темные глаза Наёмницы раскрылись шире. «Не играть,  мысленно повторила она.  Не играть». Эта фраза ничего для нее не значила, но вызывала в ней странный отклик. Это было невероятно бессмысленно и совершенно невероятно.

 А если мы проиграем? Что тогда?

Он пожал плечами, как будто говоря: «О такой возможности я пока не думал», а затем поднялся и с удивительным проворством пошел туда, откуда они совсем недавно улепетывали, словно спугнутые кролики.

 Подожди меня!  воскликнула Наёмница, вскочив на ноги.  Подожди меня!

Туча сделалась совсем мрачной, даже какой-то свирепой, и вся покрылась трещинами, разваливаясь на мелкие тучки. «Может, еще разойдется?»  подумала Наёмница без особой надежды. На шагающего рядом Вогта она старалась не смотреть.

 Нам нужна еда,  сказал он.  Поищем в лагере.

 Главное, нам нужно оружие.

 Нам не нужно оружие.

 Ха! Я посмотрю, долго ли ты продержишься без оружия!

 Так ты играешь?  спросил он.

 Нет,  ответила Наёмница.

 Да,  секунду спустя произнесла она, поражаясь сама себе.  Да!

И если, обессиленная, она походила на пустой сосуд, то сейчас до краев наполнилась силой, в которой растворилась усталость. Наёмница воодушевилась. «Я выносливая, как бродячая кошка,  с гордостью сказала она себе, и на ее губах появилась кривоватая усмешка.  Побитая, все пережившая бродячая кошка».

Разве что рана не заживает.

Они направились к скоплению тел. Их количество впечатляло кочевники потрудились на славу. Осознание, что едва ли кому-то удалось уцелеть, заставило Наёмницу ухмыльнуться. Вы же были такие равнодушные к смерти, вот она, получите, вся ваша.

Осторожно, чтобы не вляпаться босой ногой в липкую кровь, она перешагнула распростертое тело. Один из пленников. Она могла бы сейчас валяться с ним за компанию, а она стояла над ним, живая и почти невредимая, отчего вдруг представилась себе очень хитрой она нашла этого человека и с ним уцелела, только с ним и возможно было уцелеть.