Всего за 589 руб. Купить полную версию
В конце зала несколько человек из труппы, и с нами Любимов, смотрим, как хорошо работают ребята.
И вдруг слышим: актриса в черном лифчике и сиреневых штанах-трико до колен начинает по роли дико хохотать, и видим, как на ее трикотажных штанишках появляется сначала небольшой темный кружочек, который быстро расползается и превращается в большой. Артист с диким воплем и глазами навыкате летит к себе в грим-уборную, чтобы смыть с головы теплую водичку талантливой актрисы.
* * *
А это речь, демонстрирующая «красноречие» нашего театрального пожарного (главного!). Он произнес ее на собрании коллектива театра, созванном для того, чтобы заслушать претензии пожарных к нам, артистам (запись с диктофона):
«Я хочу еще раз напомнить о культуре быта. Я с этими рычами выступаю на каждом собрании, но результаты пока не видно глазом. Хоть бы для того, чтобы не выступал я, поправили этот вопрос.
Вот вчерась на обходе помещения что я засек: волос настрыган, женский, настрыган волос у женщин в гримерных и везде разбросан, по-моему, сознательно настрыган и разбросан нарочно!
Волос преимущественно черный, отсюда вывод: брунетки безобразничали, их у нас несколько, можно легко установить, кто это наделал. Бывает, когда в супе случайно волос попадает, даже свой, и то я уже не могу такой суп есть, в унитаз его сношу. А тут в таком количестве женский волос в культурном месте.
Товарищи! Стрыгайтесь в одном месте!
Второй пункт курение. С курением у нас очень плохо. Немного, правда, легче стало Клим ушел (артист Климентьев). Тот не признавал никаких законов, курил, где хотел, и не извинялся. Теперь Клима нет, но его заменили, как по призыву, несколько, в том числе Маша Полицеймако. Я не понимаю таких женщин. Женщина такое существо! И вдруг от нее при целовании будет разить табаком, да как тогда ее любить прикажете А Маша курит много и всюду нарушает правила безопасности. Как только ее муж терпит, ее курение? Между прочим, он у нас работал пожарником, и работал неплохо.
На собрании больших пожарных города Москвы было сообщение о пожарах в количестве 500 штук, по анализу причин загорания от курения. Часто загорания начинаются в карманах: курят в неположенном месте, меня увидит и в карман папироску и горит потом целый театр или того лучше завод.
Товарищи! Партия призывает нас к бдительности в сбережении социалистической собственности. За последние два дня полетело от безобразной братвы артистов четыре стула по 42 рубля, четыре урны фаянсовые. Вопиющее безобразие наблюдалось в четвертой мужской комнате: переработанный харч в раковине, и это засекается мной не первый раз. Напьются, понимаешь, до чертиков и не могут домой донести, все в театре оставляют. Уборщица жалуется, убрать не может, ее самое рвать начинает.
Предупреждаю! Кого засеку с курением, понесут выговорешники тут же, а в дальнейшем буду вместе с Ефимом Филиппычем неутомимо штрафовать преступников».
О как!
* * *
1965 год
Премьера спектакля «Антимиры», с которого начиналась поэтическая линия театра.
Об одной артистке хочется рассказать особо. У нее вообще была странная судьба в театре, но сейчас не об этом
Итак, «Антимиры». На сцене наклоненный пандус, на котором артисты замечательно читали стихи Андрея Вознесенского.
И на сцене молодая актриса, которая в конце каждого стихотворения под аплодисменты вместе со всеми меняла мизансцену: то сядет на пандус, то встанет
Я вижу эту симпатичную молодую артистку как бы со стороны. Обращаю внимание на ее глаза, в которых нет, как у всех, азарта. Мне интересно, как она прочитает свое стихотворение. Но она почти до конца спектакля только прилежно меняет мизансцены.
Конец спектакля. Актеры, получая заслуженные аплодисменты, кланяются, кланяются без конца.
И эта артистка не верю своим глазам! тоже кланяется. Зачем? Это же глупо! Хотелось крикнуть: «Не позорься! Уйди со сцены! Зачем кланяешься ведь не тебе аплодисменты»
А она вместе со всеми кланяется, кланяется
Мне было жаль эту несчастную, но называть ее идиоткой мне бы не хотелось, потому как этой дурехой была я.
Долго еще я выходила на сцену, страдая, и только потом тоже стала исполнять стихи.
Почему тогда я не ушла из спектакля? Мне, молодой актрисе, было страшно услышать недовольство Любимова, которого я очень стеснялась и боялась. Это уже позднее я немного осмелела и могла даже начальству выражать по какому-нибудь поводу свое несогласие или даже громко повозмущаться.
А вот на второе «почему» я ответа не знаю: почему Валерий Золотухин на тот момент мой муж оставил это событие без внимания. Я бы ушла из этого спектакля, если бы он хотя бы на это намекнул
Почему я оказалась в спектакле «Антимиры»? Я была в списке артистов для него. Но почему-то прослушала предложение Юрия Петровича артистам выбрать самостоятельно понравившееся стихотворение, приготовить и ему показать.
А не услышав это, я все ждала, когда же Любимов и мне даст что-нибудь прочитать И для меня было удивительно, что на репетициях артисты на сцене что-то уже исполняют.
А как же я? Слушаю, как они работают, и все чего-то жду
И дождалась премьеры, когда пустышкой вышла на сцену.
От кого-то услышала, как о спектакле отозвался муж Аллы Демидовой: «Больше всех мне понравилась артистка Шацкая». Это означало, что ему в спектакле не понравился никто.
Конечно, он был неправ. Спектакль был замечательный, талантливо работали артисты, что подтверждалось бурными зрительскими аплодисментами в конце спектакля.
А уж когда приходил читать свои стихи Андрей Вознесенский, счастью нашему и зрителей не было конца.
В 1975 году театр был оповещен о наших первых гастролях в Болгарии. Радостная вздрюченность мы не жили летали
Но какие мизерные суточные!.. Что на них купишь? А хочется Ведь не только себе А детям? А по мелочи друзьям, знакомым Эти мысли роились в наших головах даже во время спектаклей.
И что мы, актеры, только не предпринимали, чтоб хоть как-то увеличить эти нищенские суточные! Натруженные ноги, не уставая, бегали по нужным магазинам, скупая, казалось, все, что попадалось, помогая благодарным магазинам выполнять за неделю месячный план.
А уж в театре язык на замке, хотя отдельные лица проявляли легкомысленную беспечность, громогласно спрашивая:
Ты что везешь?
Чего ты кричишь, идиот? ладонь выразительно хлопала по плечу. Пока не знаю что
Я хочу купить не знаешь, где достать?
Ничего я не знаю, спроси у у них полно связей. Вчера с ней несли неподъемные сумки. Ладно, пока! И не будь дураком, не ори!
Забавно было наблюдать тайные сходки двоих, иногда троих членов труппы. Каждый из нас носился со своей тайной вплоть до дня отбытия за границу.
У кого-то в чемодане приютились баночки с черной икрой, у кого-то фотоаппараты и все другое разное, как нам, бедным, казалось, нужное для чужестранца.
Таможня Лица артистов вдруг посуровели, уже не до улыбок: а вдруг вскроют чемодан и посыплются оттуда разные деликатесы
И ведь везли не в свой рот у себя в стране стол не ломится от этого черного богатства под названием «кавьяр».
Вспомнила: на каком-то банкете, где было много разных яств, одна наша актриса, уже до отвала насытившись, глядя на все это изобилие, пальцами открывала опухшие веки и приказывала своим вылезшим из щелок глазам: «Жрите! Жрите! Жрите!..»
Вот чего вспомнила? Не знаю.
Опять таможня. Милые таможенники подарили нам радость: все чемоданы были пропущены, и лица артистов вновь просветлели.
А уж как они засветились в самолете, где в то время разрешалось курить! Облако дыма хорошо скрывало загульную лихость отдельных лиц и все то, что их так веселило-горячило