Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Я не была уверена, что смогу отпугнуть плохих людей, я в основном отпугивала как раз хороших, с нежной душой. Потому что вид у меня хмурый и суровый чаще всего. Но что было делать, раз так просят? Мне потом легче будет попроситься у них еще пожить в курятнике.
Хорошо, дайте мне ночь подумать, ладно? надо ведь обмозговать тут я не стала уточнять, что я буду мозговать.
А ладно, Никаноровна, подумай. Неожиданно все вышло. Я ведь сразу-то не собразил, какая нам от тебя польза получается. Это Зина подсказала, и егерь почесал подбородок точь-в-точь как мужик на смайлике. А Зина ласково добавила:
Располагайтесь, Любовь Никаноровна, я вам уже и постелила в той комнате.
Вот это было лишнее. Это мне совсем не подходило! Причин было две. Во-первых, зачем я буду их стеснять, когда я храплю? Я же знаю эти деревянные стены с портьерой на двери. Храп меня стал мучить недавно, года два. Мне-то и ладно, я себя не слышу, а соседям каково? В хрущевке у нас стены как картонные. Спросила я однажды стариков-соседей, не беспокою ли их по ночам. Тихая такая семейная пара. Нет, говорят, мы еще в молодости мечтали засыпать под шум прибоя Вот какие деликатные. А егерь с женой вряд ли мечтают о шуме прибоя. Если на Цне будет наводнение, домик уплывет. Что ж мне пугать их ночью? Да и стыдно мне за храп. Это раз. А второе все-таки охота испытать, сунется ли ко мне бродячий геолог. Сюда, в дом егеря он точно не сунется. И я останусь без романтических впечатлений для сердца. И без леденящих сцен для читателя.
Ну почему всегда так все сложно? Почему нужно выдумывать какие-то причины и оправдания? Почему я не могу сказать прямо, что жду встречи с бродячим геологом? чтобы огреть его бутылкой водки? и что у меня для самообороны есть даже петарды? И тогда я набралась смелости и твердым голосом сказала, что мои раздумья должны происходить в полном одиночестве, желательно среди кур, по которым я так соскучилась в городе. Ведь я много лет жила и в деревне. Говорила я вежливо и проникновенно, и даже под конец извинилась за свои чудачества.
Егерь переглянулся с женой, и Зинаида попробовала меня отговорить. Мол, там же нет чистоты и стерильности запах спать на сене, хотя и матрас дадут А егерь сказал, что злой петух, способный больно клюнуть. Но меня было уже не переубедить. Курятник, да и только.
А может, лучше тогда в баню?
Ну, баня-то у них стоит на задах, у самой реки, чтоб воду носить сподручнее. И там я реально буду одна-одинешенька. И беззащитна против поджигателей. А курятник вряд ли осмелятся спалить. Так что пусть нет стерильности, зато покой.
Вот и всегда я влипну, как кур во щи. Но это я поняла не сразу. Мы уже тащили одеяла и подушку во двор, прямо к курятнику. Хорошо, что свинья в другом сарае. Собаки, две лайки, самец и самка, сразу поняли, что я не вор, раз иду с хозяевами, и утихли.
А что дальше было, расскажу потом, когда отдохну.
Гл. 5. Страсти в курятнике
Где твой рожок, пастух?
Играет солнце на свежих листьях
Крапивы Жгучая радость утра.
Подойдя к двери невысокого курятника, егерь остановился и показал мне на задвижку.
Никаноровна, закрывать тебя или нет? Мы, конечно, ведро тебе поставим, но вдруг ты захочешь ночью пройтись до уборной? Вон она, рядом с хлевом. Пять шагов. Собаки на цепи, цепь сюда не достает. Ходи по огороду смело! Можешь и горохом полакомиться, нынче его много. Он у нас сладкий. Гоша уже пробовал, мы его видали.
Зинаида все-таки обращалась ко мне на «вы».
Вы, Никаноровна, можете в любой момент вернуться в дом. Только стукните нам в окно спальни мы откроем.
Я туго соображаю, поэтому часто у меня получается большая театральная пауза. Они думают, что я уже расхотела лезть в курятник, потому и медлю. А я думаю, хорошо это или плохо, что меня могут запереть снаружи на задвижку. Ведь я только сейчас осознала, что изнутри запоров нет. Не петух же будет запираться на ночь. А как же я? У меня не будет даже возможности накинуть крюк на железную петлю! Я остаюсь беззащитная перед проникновением любого маньяка. Нет, надо что-то придумать. Какой там огород, какой там сортир. Дайте мне ведро, петуха я не стесняюсь, как и он меня гадит небось направо и налево. И заприте меня не просто на задвижку, а и на замок! Ключом!
Егерь снова поскреб щетинистый подбородок.
Нет, Никаноровна, на замок не сможем, все-таки ты живой человек, нам совесть не позволит. Да и на задвижку не надо. А кого ты боишься-то? Если к курям залезет хорь, или лиса прокрадется, то они подкопают, замком их не отпугнешь. А человек сюда не сунется: охота ради двух-трех яиц лезть на рожон? ведь я пристрелю, если кто полезет. Ружье мое всегда в изголовье у кровати.
Боже мой! Какой опасности подвергается мой геолог! А я еще стих выдумала: вот бы пальнуть ему в задницу! Как в воду глядела!
Хорошо, говорю, и на задвижку не запирайте. Я уже чувствую, что буду ходить ночью по огороду и бегать в сортир. Только не стреляйте. Я ведь могу и в хламье ходить, которое с собой привезла. Вылитый мужик. Можете принять за вора.
Наконец-то егерь открыл скрипучую дверь курятника, и мы шагнули внутрь. Внутри было довольно просторно. Запахи я эти знаю, мне они не страшны. Вот он, дух деревни! Штук двенадцать белых кур спокойно дремали на насесте. В самом углу на насесте сидел кто-то большой, как индюк, рыжий, с красным гребнем. В жизни я не видала таких огромных петухов.
А где же ваш Петя? у вас же был такой белый петушок
Петю задрал хорь, сволочь. Вот купили Ирода. Ирод задерет любого хоря, потому и терпим. Просто зверь, а не петух. Приходится держать на кольце.
Ирод уже не дремал. Он беспокойно двигал своей петушиной башкой с трясущимся гребнем, то вытягивая длинную шею, то убирая ее, как трансформер. Он уже похрипывал и часто дышал. И вдруг он взлетел с насеста, хлопнув огромными крыльями, и чуть не сбил меня с ног. Хорошо, что одна нога у него была обвязана толстой веревкой, настоящим канатом, и двухметровый канат этот железным кольцом на конце был накинут на ржавый крюк в стене, рядом с насестом. Ироду чуть-чуть не хватило каната, чтобы приземлиться на меня. Егерь выхватил удочку из моих ослабевших рук и долбанул ею Ирода по спине.
Тварь! Божия Сиди смирно, гад, пошел на насест! Я те задам! И он еще раз долбанул захрипевшего Ирода по жирной бочине, да подкинул его сапогом на насест.
Я молчала в потрясении. Моя удочка! Как она пригодилась! Вот ее судьба! Или сломать спину Ироду, или сломаться напополам! Егерь присмотрелся, что он держит в руках.
Никаноровна! А ведь это удочка! а я думал, тросточка твоя! Дубинку-то я у порога оставил, забыл, что без нее к Ироду лучше не заходить.
И он стал с любопытством осматривать мою удочку, уцелевшую в бою с Иродом.
А зачем она тебе?
И тогда мой внутренний голос подсказал мне единственно правильный ответ.
Да нашла на дороге. Сошла с автобуса, а она возле остановки и лежит. Кто-то забыл, уезжая. Не пропадать же добру.
А ты разве с автобуса сошла? Вроде он сегодня прошел не останавливаясь, никто не сходил.
Во дает, сквозь лес видит за пятьсот метров, кто сходит с автобуса. Надо врать дальше.
А я сошла на предыдущей остановке, перепутала деревни. Вот там удочка и валялась. Пришлось бы мне три километра чапать по шоссе хорошо, красная машина подхватила.
Зинаида подала голос.
А там только старуха Мокеиха живет. Надо ей вернуть удочку. Сама она не ловит, а внуки к ней приезжали. Побросали вещи, растяпы. Видать, напихала им солений-варений, сто узлов.
Ну, еще чего не хватало, мою удочку отдавать Мокеихе. Я осмелела и буркнула:
Нет уж, не отдам теперь. Что с возу упало, то пропало. Буду учиться рыбу ловить.
Егерь засмеялся:
Молодец, Никаноровна. Правильно рассуждаешь. В сельской местности такой закон: если видишь, что плохо лежит у других, положи это хорошо у себя!