Like Book - Бракованные стр 9.

В остальном общения с Евсеевыми я избежала и продолжала бы избегать, если бы не один несчастный штамп в паспорте. Все же поднимаюсь и ползу в прихожую, когда слышу копошение в замке. Только этого для полного счастья не хватает. Даже халат надевать не буду, может, так напугаю незваного гостя, который в очередной раз забывает предупредить меня о своем визите. Тру переносицу и тяжело вздыхаю, когда в квартиру заходит Артем младший брат, который по всем физическим параметрам превосходит меня. Эта двухметровая дылда, которую я люблю всем сердцем, вваливается с двумя сумками, и я молчаливо жду объяснений.

 Привет, сис,  улыбается виновато и бросает свои пожитки на пол. Что-то мне подсказывает: ничем хорошим такой его приезд не кончится.

 Привет, Тём,  отвечаю, но губы радостно не тяну. Сначала подробности, потом решу: счастье это или нет.  Проходи.

Он кивает, снимает обувь и куртку, а я так и стою в пижаме перед младшим братом, гадая, что произошло, раз он ко мне со всеми вещами притарахтел. Хотя догадываюсь, что случилось у моего горе-третьекурсника юрфака. Артем чувствует себя здесь как дома: моет руки, потом тащится на кухню и включает кофеварку. Мудрый выбор для задабривания старшей и вредной сестры. Открывает холодильник и закатывает глаза, ничуть не удивляясь отсутствию вредной еды. Закрывает, прихватив молоко и сыр.

 В общем, мама меня выгнала из дома,  наконец говорит Артем, когда мы медленно пьем кофе. Точнее, пью только я, а он вертит кружку в руках.  Ну, не то чтобы прям выгнала,  он вздыхает, трет шею и прокашливается, собираясь с силами. И мыслями, если в его дурной голове такие имеются.  Ей отец снова промыл мозги, а она решила, что может промыть их мне. Снова говорила, что мне надо бросать свой хоккей, что я от него тупею и что место в папиной адвокатской конторе пока еще свободно для меня, но скоро окажется занято тем, кому оно действительно нужно.

 А ты что?  спрашиваю, примерно понимая, куда все идет и что мог ляпнуть Артем. Они с мамой часто ссорятся на этой почве. Мне проще: отец Тёмы на меня никак не давил при выборе профессии, посчитав, что стоит юристом сделать родного сына, чтобы после завещать ему небольшое бюро. Я никогда к юриспруденции и не тяготела, а Артема в какой-то момент увлек хоккей, да так сильно, что он был согласен на все, чтобы заниматься им. Вот и угодил в родительскую ловушку: они ему форму, он им образование.

 Сначала молча слушал,  фыркает недовольно и тащит с тарелки последний кусочек сыра,  но потом она поставила ультиматум: либо я бросаю хоккей и иду работать к отцу, а не ищу подработки между тренировками, либо могу уходить из дома и начинать самостоятельную жизнь.

 И ты решил, что ее можно начать в моей квартире?  смеюсь и поднимаюсь с места. Артем смотрит на меня встревоженно. Вроде большой вымахал, а все равно еще ребенок и боится, что выставлю его за дверь.

 Я звонил, но ты не взяла трубку, хотел предупредить и напроситься к тебе пожить на пару дней, пока буду искать работу и жилье,  вздыхает тяжело и гипнотизирует черную жижу (остывшему кофе такое определение в самый раз).  Ты не против?

Не сдерживаюсь и все-таки обнимаю Тёму. Ненавижу быть втянутой в его конфликты с мамой, но выставить родного брата за дверь не могу. Он льнет ко мне, находя в моем слабом плече поддержку, и тоже обнимает. А я понимаю, что вопрос с жилплощадью нужно решать еще и из-за этого балбеса, который скоро окончательно помашет родителям рукой и уйдет из семьи, последовав моему не самому лучшему примеру. И что-то мне подсказывает, что соседом я обзаведусь надолго. И лучше это делать в собственной квартире, чем в съемной, где хозяева пристально следят за моей личной жизнью и количеством гостей.

 Конечно не против, Тём.  Целую его в макушку.  Можешь не торопиться с поисками квартиры и, если так хочется сорить деньгами, плати аренду вместе со мной,  смеюсь, и он улыбается, наконец приходя в себя и возвращаясь к обычному состоянию.

 Спасибо, Ксю.

* * *

Артем нарушает график сборов, потому что мне целый час приходится объясняться с мамой и успокаивать ее по телефону, заверяя, что с ее драгоценным сыном под присмотром старшей сестры ничего не произойдет. Так что после завтрака перехожу в экстренный режим и думаю, чем пожертвовать: макияжем или нарядом, ограничившись брючным костюмом, а не платьем. Обессиленно вздыхаю жертвовать в случае Евсеевых ничем нельзя, иначе они катком по мне проедутся, раздавив моей же безалаберностью.

Турборежим спасает, вспоминаю былые годы, когда умудрялась собраться за один час и выглядеть при этом как королева. Артем тоже не мешает, валяется на диване в гостиной и с кем-то бесконечно чатится, периодически возмущенно вздыхая или посмеиваясь. Не замечаю, как летит время, и прихожу в себя только когда слышу звонок, противным звуком разносящийся по всем комнатам. Интересно, кто это мимо консьержа проскочил? Курьер?

 Тё-ё-ём, ты заказывал что-то?  спрашиваю и, взяв телефон, распахиваю дверь, попутно открываю приложение для бесконтактной оплаты, полагая, что мой прожорливый братец решил устроить ужин сильного и независимого мужчины с парой коробок пиццы, но вместо этого вижу того, кто точно не может прийти так рано, потому что я еще не готова и бегаю в халате, пусть с прической и макияжем.  М-мирослав?  Таращусь на босса и ошарашенно отступаю в сторону, давая возможность пройти в квартиру.  Вы как-то рановато.

 Помешал?  спрашивает, когда закрываю за ним дверь и все еще не понимаю, как реагировать на Евсеева в своей квартире, когда я рассекаю по ней неглиже.

 Предупредили бы, что явитесь за полчаса до назначенного времени,  улыбаюсь виновато, будто это я вломилась к нему домой.  Проходите, я сейчас.  Оглядываюсь, прикидывая, бежать в спальню или ванную, но сегодня мужчины вокруг явно решают все за меня.

Одеваясь на ходу, в прихожую вылетает Тёма. Поправляет свитер и приглаживает ладонью волосы, останавливается, пару секунд смотрит на Мирослава, делая какие-то свои определенно неправильные выводы. Кивает и улыбается.

 Артем, приятно познакомиться, но задержаться не могу,  пожимает Евсееву руку, пока тот обрабатывает полученную информацию и округляет глаза так, будто только что половины своего состояния лишился, а не увидел Савельева-младшего.  Я пошел, буду поздно вечером, веди себя хорошо.  Щелкает меня пальцем по носу, как маленькую, быстро целует в щеку и под наше с Мирославом немое молчание влезает в ботинки и подхватывает с вешалки куртку.  Позвоню, если не приду ночевать.

 И где тебя носить будет?  спрашиваю, на что он только пожимает плечами и захлопывает дверь. Чертов малолетка. Выселю его из квартиры, пока по бабам шляться будет.

 Это ваш  Мирослав прокашливается, переводит взгляд на дверь, на меня, а затем повторяет этот челночный бег еще пару раз,  очень молодой человек?..

Молчу и краснею, не веря, что Евсеев только что из тактичного босса превратился в любопытного мужика. Поджимаю губы, пряча улыбку, и глубоко вздыхаю, чтобы истерически не рассмеяться прямо ему в лицо. Скрещиваю руки на груди и, подавив порыв дикого гогота, который так и норовит вырваться, спрашиваю, хитро прищурившись:

 А вы с какой целью интересуетесь, Мирослав Станиславович? Переживаете, что жена молодых любовников домой водит?  без зазрения совести вгоняю его в неловкое положение. Пусть узнает, каково это. Евсеев молчит. Говорить со мной, видимо, не собирается. Только сильнее сжимает ручку портфеля, которая натужно скрипит, моля о пощаде.

 Ваша личная жизнь меня не касается, но не хотелось бы, чтобы ваш  в его голове со скрежетом крутятся шестеренки, подбирая правильное слово для определения Артема. Помогать ему пока не собираюсь, пусть еще немного помучается, совсем капельку, а потом обязательно скажу,  ваш партнер испортил весь наш план. Я плачу вам не за то, чтобы вы меня под  Возвращается привычный Евсеев, видимо, хватило минутки, чтобы собраться и теперь перейти в режим голодной акулы, почуявшей каплю крови за семь километров. Поэтому я совершенно спокойно и уверенно его перебиваю: