Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Ну, здравствуйте, мои Дмитрiй Ефимовичъ Ряжскiй и Евдокiя Ивановна. Вот вы где»
Это была моя статья, написанная под свежим впечатлением от короткой поездки в Ряжск в новогодние каникулы. И в ней в целом верно описывается самое начало генеалогических поисков. Конечно, сейчас я уже немного поднатаскался и уже не назову 10-ю ревизскую сказку «переписью 1858 года», да и с отчествами больше проблем нет.
Но речь не об этом.
Газетный формат всегда накладывает большие ограничения на размер статей, поэтому за кадром оказалось довольно многое. В частности, череда каких-то невероятных событий и совпадений, связанных с той поездкой.
Во-первых, непонятно с чего нас с женой тогда вдруг вообще понесло в новогодние каникулы в Ряжск, который точно не относится к туристическим местам, а уж зимой особенно. В такие дни после Нового года мы обычно либо уезжали за границу, либо действительно могли поехать по стране, но это были города типа Казани или Ярославля. Откуда в голову пришла идея сесть в машину и поехать в Ряжск?
Нет ответа.
Второе событие что в самой середине длинных каникул в городе мог оказаться открытым краеведческий музей. В котором, безусловно, внезапное появление двух посетителей поначалу вызвало легкий шок. Однако, когда я представился сотрудникам научного отдела и объяснил про 10-ю ревизскую сказку, мне тут же самым любезным образом предложили вместе поискать другие материалы, которые могли бы помочь.
Именно там, среди прочего, и обнаружилась фотография надгробного камня, давшая толчок всем дальнейшим поискам.
И снова случай у работников музея не просто нашелся телефон фотографа, это как раз нормально, Ряжск городок маленький и все друг друга знают. Удивительно, что автор снимка не просто отозвался на мой звонок, он вспомнил и сам этот давний снимок, и даже примерное место, где он его сделал.
А теперь представьте себе такую картину зимний некрополь, плотно уставленный накрытыми снегом памятниками. Уже темнеет. Смотрителя на Ряжском кладбище нет, а батюшка в местном храме молодой, недавно сюда назначенный, так что спросить не у кого. И вдруг Знакомый по фотографии силуэт камня. Не очень недалеко от входа, но снег выше колен, да еще и надгробие развернуто в обратную сторону, от ворот надпись точно не прочитать. Удастся пролезть через сугробы и проверить?..
Могильный камень на кладбище г. Ряжск. Надпись: Диакон Дмитрий Ефимович Евдокия Ивановна Агриппина Дмитриевна РЯЖСКИЕ Евдокия Дмитриевна Анна Никаноровна ПРОШЛЯКОВЫ
Вот так все и начиналось. Сейчас в моем генеалогическом древе значатся около 500 человек, из них свыше 50 это непосредственно Ряжские. Обладатели той самой фамилии, которую им передал ее первый носитель лежащий под камнем на старом кладбище дьякон Никольской церкви.
Итак, Дмитрий Ефимов сын Ряжский. Родился в 1813 году. Его отцом был дьячок Никольской церкви г. Ряжска Ефим Афанасьевич, мать звали Стефанидой Кузьминичной, оба 1772 года рождения.
Кто-то вправе спросить если я знаю предков Дмитрия, то почему же называю первым Ряжским именно его, а не Афанасия или хотя бы Ефима? Дело в том, что священно- и церковнослужители в Российском империи начали получать собственные фамилии довольно поздно, в конце XVIII века. Обычно давали их молодым школярам в духовных учебных заведениях, причем сплошь и рядом все зависело от фантазии и настроения начальства. Могли присвоить по названию церковного праздника или библейских событий так появлялись Успенские, Рождественские, Сретенские По чертам характера ученика Добронравовы, Боголюбовы И поэтому даже родные, например, братья с разными характерами легко могли вернуться домой с учебы под разными фамилиями! А еще часто давали по «географическому» признаку, согласно тому месту, откуда ученик приехал.
Точно такая же практика применялась и уровнем выше, в духовных семинариях. История хранит примеры, когда, например, в Рязани ученик богословия Иван Сараев в 1822 году поменял свою «неблагозвучную» фамилию на Воскресенского. Некий Михаил Злобин просил дать ему фамилию Гомеров, но руководство семинарии назначило ему Добронравова.
Эту практику отменили только в середине XIX века. В специальном указе Святейшего Синода от 18 ноября 1846 года было строго предписано «чтобы впредь никому в сем ведомстве не усвоялись фамилии произвольные, но чтобы по общему правилу дети сохраняли фамилии своих отцов».
Седьмая ревизская сказка, 1815 год.
У дьячка Ефима Афанасьева, 43 лет, записан двухлетний сын Дмитрий (женщины писались отдельно на другом листе).
Чаще всего до конца XIX века церковнослужители записывались по имени и отчеству. Отец Дмитрия в 7-й ревизской сказке записан просто как «дьячок Ефим Афанасьев». Рядом указано, что ему 43 года, то есть человек уже в солидном возрасте. И формально, будучи отцом Ряжского, сам Ряжским он не был.
Отец Ефима Афанасьева, тоже дьячок, по документам XVIII века записан как Афанасий Иванов. Дед как Иван Моисеев. Прадед как Моисей Григорьев.
Представляете себе эту неразбериху, когда каждое новое поколение нужно искать через отчества? Сильно помогает тот факт, что в те времена чужие люди в состав причта (т.е. группы людей, служащей при каком-либо храме) практически не попадали. До середины XIX века священно- и церковнослужители были очень закрытым сословием, служили при одной церкви в основном члены одной же семьи, сами заполняя должности священников, дьяконов, дьячков, пономарей и даже церковных сторожей. Посторонний человек мог войти в этот тесный круг только через женитьбу на дочери кого-либо из членов семьи, то есть породнившись с ней.
Так что, читая старые XVII XVII веков записи о поименном составе какого-либо причта, можете даже не сомневаться: родственники. Отцы с детьми, родные или двоюродные братья, племянники
Но давайте вернемся непосредственно к Ряжским. Про Дмитрия Ефимовича известно, что в 18221824 годах он провел в духовном училище соседнего уездного города Скопин. По всей видимости, именно там ему и дали эту фамилию.
Духовное училище г. Скопин, XIX век.
В Скопине он пробыл всего два года, хотя обычный срок обучения в те годы был равен шести (три двухгодичных класса). Что стало причиной отчисления, неуспешность в уроках, излишняя шустрость в поведении или просто у семьи кончились деньги на оплату неизвестно. Так или иначе, в 1824 году мальчик вернулся в родной город (обретя фамилию!)
А 30 октября 1826-го, в возрасте 13 лет, архиепископом Рязанским Филаретом был определен на вакантное место дьячка к Николаевской церкви Ряжска.
Этот храм, располагавшийся в Ямской слободе, был красив. Построенный только в 1807 году, он заметно выделялся отделкой среди других 5 церквей города, уступая, пожалуй, только соборной Благовещенской. Вот таким его описание осталось в истории (сам храм был разрушен в 1939 году):
«Церковь Николая Чудотворца (Никольская, Николаевская). Никольская церковь построена была в 1807 г. тщанием прихожан. Строением каменная, с таковой же колокольней, крепка, крыта железом, выкрашенным медянкой. Трапезная отапливается. Престолов три: главный во имя Святителя Николая, Мирликийского Чудотворца, в приделах: правый во имя Сретения Господня, левый во имя св. мучеников Флора и Лавра. Утварью достаточна.
Штат: священник, диакон и псаломщик, просфорня общая с Троицкой и Покровской церквями. Земли церковной: усадебной 1475 кв. саженей; пахотной 37 ¾ десятин, луга 4 ¼ десятин. Дома у священников свои, при колокольне приложена каменная сторожка в 3 стены. Опись церковного имущества с 1877 г., приходно-расходные книги с 1913 г., метрики с 1800 г., обыскная книга с 1912 г., исповедные книги с 1826 г. В приходе имеется земская школа».