Всего за 309 руб. Купить полную версию
Я видел смертельный поцелуй, наблюдал за ним, как за казнью приговорённого к высшей мере. Хотя, если разобраться, так оно и было. Только в роли судьи и палача выступала она, женщина из японской легенды.
Ты ответишь мне на один вопрос? после всего я старался не смотреть на Юки-онна. Меня, признаться, увиденное шокировало, хоть я и сам на всё это подписался.
Один вопрос. Задавай.
Куда исчезли линии жизни с ладоней твоих Обидчиков, я чуть было не сказал «жертв».
Я забрала их себе, женщина замолчала, а я понял, что она не произнесёт больше ни слова. Вероятно, она решила, что её ответ расставляет все точки над i. Ну что же. Будет о чём подумать. Ещё одна загадка ко всем остальным, не более.
После этого я отвёз Юки-онна на могилу Виктора. Она подошла к гранитному памятнику, легла и больше не встала. Дух Снежной женщины, совершив отмщение, ушёл. Сам, по собственной воле.
Тело Юки-онна похоронили рядом с мужем. Я решил, что каждый год, 21 августа, буду посылать на их могилу цветы.
Юлия Бадалян
Чаша наполнилась
Свеча рвано отражалась в тусклом зеркале. Она взяла второе. Старое, точнее, старинное. Маленькое, круглое, с крупным сапфиром в центре оправы и изящной ручкой. Направила его на свечу, немного повертела, наклонила Получилось! Перед ней выстроился маленький зеркальный коридор, освещённый дрожащими отражениями пламени. Он манил. Затягивал Она отвернулась, встряхнула головой и перевела взгляд обратно.
Гадать она не любила, да и не видела в этом смысла. Её никогда особенно не беспокоило будущее по одной простой причине: она была в нём уверена. Не сомневалась в том, что сделает хорошую карьеру, удачно выйдет замуж, вырастит детей, а может и внуков. Что её жизнь сложится наилучшим образом разве может быть иначе? Ведь ей всегда всё давалось легко, играючи. Поэтому она сама не знала, что заставило её в ночь на старый Новый год, вернувшись с весёлой вечеринки, не лечь спать, а погасить во всём доме свет и взяться за зеркала. Что она надеялась в них увидеть?
Точно не себя. А ведь именно она стояла в конце зеркального коридора. Она, только лет на пятьдесят старше. Иссохшая старуха в тёмной одежде, с измождённым бледным лицом и безумными глазами. Её взгляд пригвождал к стулу, лишал воли. Очень хотелось закричать, но не получалось; даже вздохнуть не получалось. Она хотела опустить зеркало, закрыть коридор в никуда, но руки не слушались. Эти полупрозрачные, мерцающие в свете пламени глаза, казалось, вытягивали из неё силы. Старуха шагнула вперёд, будто желая покинуть зазеркалье, подняла тощую руку со скрюченными пальцами и приглашающе взмахнула ею, подзывая ближе к себе.
Не в силах противиться, она приблизилась к зеркальной поверхности. Мимолётно отметила, что старое зеркало всё испещрено тоненькими трещинками, но в следующее мгновение забыла об этом. Перед глазами замелькали картинки. Красивый мужчина, влюблённо смотрящий на неё, белое платье невесты, играющие в саду дети. Чёрная глыба, летящая навстречу, куски искорёженного металла и обломки кирпичей. Больничный коридор, обшарпанная палата, инвалидная коляска в углу. Тёмная пустая квартира, старуха, бесконечно и бессмысленно переставляющая с места на место тарелки на столе, накрытом на шестерых. Старуха подняла ничего не выражающие глаза и вдруг подмигнула: мол, хочешь так? Она в панике замотала головой: «Нет! Не хочу!» Старуха зло усмехнулась и исчезла.
И она в зеркальном коридоре стала другой. Ухоженной женщиной средних лет с твёрдым взглядом и ироничной улыбкой. В роскошно обставленной квартире, в дорогой машине, в самолёте. В кабинете врача, в операционной, больше напоминающей космический корабль, на больничной койке, на своей кровати, застеленной шёлковым бельём. Неподвижная, с вышколенной сиделкой. Женщина печально улыбнулась и с трудом приподняла идеальную тонкую бровь: а так? «И так не хочу!» Зеркало помутнело и погасло.
Она откинулась на стул, сжимая зеркальце в одеревеневших пальцах. «Что это было? Моя судьба? Такая жуткая? Как же так? Что меня ждёт? Что будет со мной?» Снова подняла зеркало, снова всмотрелась в коридор, ведущий в темноту.
Сначала он был пуст, потом по призрачным ступеням заметались тени. Размытые силуэты, чёрные крылья, наползающие из небытия горы В тёмное окно ударил порыв ветра, стекло задрожало, но устояло. «Что будет со мной? Что будет со мной?» не обращая ни на что внимания, твердила она, с трудом удерживая зеркало в дрожащих руках. И увидела. Она стояла на пепелище. Рядом суетились люди, выли сирены скорой помощи, мимо проносили тела в пакетах. «Нет!» Искажённое горем лицо пошло рябью и исчезло, уступив место другому, залитому слезами лицу нищенки в лохмотьях. «Нет!» На смену ему пришло безвольное лицо сумасшедшей, запертой в комнате с решёткой на грязном окне. Следом окровавленное, неподвижное, словно маска, лицо молодой мёртвой женщины «Нет! Не хочу!!!»
Снова вместо зеркального коридора невнятная муть. Свеча погасла, превратившись в бесформенную кучу воска. Она опустила зеркальце и зарыдала.
Зря, раздался тихий голос. Кто-то тяжело вздохнул.
Кто здесь? она застыла, не отводя глаз от зеркала.
В комнате была полная темнота, даже городские огни в окне погасли. Однако зеркало не было тёмным. Из него бил холодный, мертвенный свет, заполняя собой всё вокруг. Стало зябко и одновременно душно. Лучи медленно двигались, постепенно закручиваясь спиралью. Наконец, сквозь них проступили очертания черепа. Большого, белого, гладкого, с зияющими глазницами и глумливой щелью рта. Она жалобно засипела, дернулась, хотела убежать, но всё тело сковал ужас.
Ты слишком разборчива, продолжал голос, легко отказываешься от своей судьбы.
Неужели любая моя судьба несчастна? прошептала она, неужели моё будущее может быть только таким?
Лучше спроси, каким было твоё прошлое, прошелестело в ответ.
Каким? она удивилась. Всё было хорошо
У женщины, появившейся в зеркале в следующую секунду, действительно всё было хорошо. Просто замечательно. Вечернее платье по моде тридцатых годов, перо в причёске, новенький кабриолет. Та, что её сменила, восседала в резном кресле, больше напоминающем трон, держа веер в изящных, унизанных драгоценностями пальцах. Следом показалась дама, которая, блаженно прикрыв глаза, лежала на инкрустированном золотом и слоновой костью ложе, пока рабыни натирали гладкое ухоженное тело маслами.
Это я?
Картины, скорее напоминающие исторический фильм, чем быль, поразили её даже больше, чем мрачные пророчества будущего.
Ты, подтвердили откуда-то из глубины зеркала. Чаша наполнилась.
Какая чаша?
Чаша твоего счастья.
И теперь мне суждены лишь горести? от гнева и ощущения несправедливости она разом перестала бояться. Почему? Чем я заслужила такое?
Чаша наполнилась, бесстрастно повторил голос.
Но я же говорила «нет»! Они спрашивали меня, и я не соглашалась! Теперь будущее, которое я видела, не наступит?
Неведомый собеседник промолчал, а она, замерев от страшной догадки, тихо продолжила:
Но я же отказалась от всех вариантов
По спине побежали мурашки, сердце будто сжали ледяными пальцами. Поздно. Ничего уже не поправить
Я и говорю зря, голос был еле слышен, но в нём явственно сквозила жалость.
Назавтра её здесь уже не было. Нигде не было. Никогда больше не было.
Евгения Блинчик
Победившая любовь
добро и зло схватились насмерть
но победила всех любовь,
стоит такая кровь стекает с зубов
© BredoeDресурс: https://vk.com/sandalporoshki
Всякий из них, ступая под сень их крыши, должен был почтительно преклонить колени. Те, перед кем преклонялись колени, пребывали не на тронах и даже не на тяжёлых креслах на витых ножках. Это была её любимая банкетка, на аталасной поверхности которой она, скорее раскладывала своё платье, нежели сидела сама. А он слегка присаживался на высокую боковину и, скрестив ноги, свысока взирал на трепещущую коленопреклонённую мелюзгу. Стоящие на коленях благоговейно прижимали руки к груди, с трепетом взирали снизу-вверх на царственную пару. Потом, отпущенные равнодушными кивками двух украшенных диадемами голов, прибывшие, принимая ванны из парной крови или неспешно отведывая сочных, погружённых в транс, крестьянских девок, осторожно, шёпотом, выдыхали своё благоговение