Всего за 349 руб. Купить полную версию
И усердие тоже кажется недостаточным для той горстки циников среди нас, которые повидали жизнь. Рвение молодых много работать слишком часто остужает какая-нибудь седая голова, говоря: «Ты что надрываешься, парнишка? Все равно ничего не выйдет». Бывало, наверное, что мы оставались после работы и перемазывались чернилами, или задерживались на работе и делали значительно больше, чем от нас требовалось, только чтобы увидеть время, когда лентяй, объект наших насмешек, получит больше нас. И мы говорим, что это несправедливо, очень несправедливо.
Интерес, как мы видели, тоже сходит на нет. Когда мы, поглощенные смертельной игрой нашей фирмы или отдела со своими конкурентами, отвернулись от собственной жены, от жизни, ночи напролет, не зная сна и отдыха, обдумывали решения, как спасти фирму, направляли свои предложения начальству и получали их обратно непрочитанными, и вскоре наблюдали, как наш сотрудник, которого интересуют только отношения с кем-то или почтовые марки, а вовсе не фирма, поднимается на высокие должности, у нас были основания подрастерять интерес к работе, мы так считали. И интерес в нашей работе стали осуждать те из нашего окружения, кто не понимал его, кто устал слушать от нас о нем.
Интеллект на фоне этого потрепанного парада разбитых иллюзий не имеет, похоже, никакого отношения к нашей судьбе. Когда мы видим глупца, управляющего множеством людей, или узнаем о принятии планов и решений, отказаться от которых хватило бы ума даже детям рабочих, мы недоумеваем, какое это имеет отношение к интеллекту. Мы можем прийти к выводу, что лучше быть тупицей, чем иметь свои собственные знания, которые постоянно оскорбляют глупостями, проходящими за планирование компании.
Личные способности, похоже, теряются в этом потоке, сбивающем с толку хаосе неупорядоченностей, определяющих продвижение по работе и повышение зарплаты. Мы видели, как растратились наши собственные. Мы видели презрение к способностям других. Мы видели, как людей без способностей повышали, а способные оставались без внимания и даже без работы. Итак, личные способности уже не представляются чем-то существенным, как это было, может быть, когда-то для нас, а оказываются лишь маленькой шестеренкой в лязгающем механизме участи бизнеса. Тогда, должно быть, все определяется удачей, и только удачей.
И даже «опытному» глазу, кажется, представляется, что получение, сохранение и улучшение работы полностью зависят от хаоса причин, ни одна из которых нам не подвластна. Мы принимаем как свою судьбу шаткий набор случайностей вместо организованного намерения.
Мы немного стараемся. Хорошо и чисто одеваемся, чтобы устроиться на работу, каждый день отправляемся на свое рабочее место, перебираем бумаги, коробки или детали машин, надеясь, что как-то обойдется; добираемся домой в переполненном транспорте и готовимся к скучной, тяжелой работе следующего дня.
Иногда мы поступаем на какой-нибудь заочный курс, чтобы получить небольшое преимущество перед своими товарищами и часто бросаем его, не закончив: оказывается, что мы не можем сделать даже эту малость, чтобы помочь себе справиться с лавиной случайностей.
Мы заболеваем. У нас заканчивается больничный. Едва выздоровев, мы оказываемся без работы. Мы становимся жертвами случайной интриги или клеветы, и вот у нас нет работы. Мы беремся за работу, которую не можем выполнить, и снова оказываемся не у дел. Мы становимся слишком старыми, время уходит на воспоминания, какими быстрыми мы когда-то были, и в один прекрасный день мы оказываемся без работы.
Удел многих людей в повседневной жизни неуверенность. Их цель уверенность в завтрашнем дне. Но только немногие достигают этой цели. Остальные изо дня в день, из года в год беспокоятся о своей способности получить работу, сохранить работу, улучшить свое положение. И слишком часто наши худшие опасения сбываются. Когда-то мы смотрели на богачей и завидовали, но сейчас налоговый гнет уменьшил и их число, несмотря на их умелых бухгалтеров. Государства и правительства укрепляются и обещают нам всем уверенность в завтрашнем дне, но тут же вводят такие ограничивающие законы, что и она тоже оказывается шаткой.
Изо дня в день все новые опасности встают перед нашим сознанием. Мир, в котором царствует машина, превращает человека в винтик, нам говорят о новых достижениях техники, которые выполняют работу тысячи человек, а мы голодаем.
Реклама в транспорте, в газетах, на улицах, по радио и телевидению навязчиво предлагает нам стать владельцами самых разнообразных предметов. Но как бы приятно ни было ими владеть, МЫ, люди, которые их создают, не в состоянии стать их владельцами не по нашей зарплате. На Рождество нам стыдно за себя как мало мы можем купить, и мы решаем, ладно, это пальто можно и еще год проносить. А годы проходят, и мы не становимся моложе. И каждый новый час ставит нас перед случаями, которые могут создать или разрушить наше будущее. Неудивительно, что мы верим только в удачу.
Что ж, в этом-то и проблема.
Чтобы есть, мы должны работать. Чтобы жить, мы должны постоянно соответствовать своей работе. Чтобы получить повышение по службе, мы должны надеяться на счастливый случай. И все это выглядит необъятным, приводящим в уныние замешательством, которое состоит из случайностей, удач и неудач, или нудной работой, где, в конце концов, нельзя победить.
Что бы вы только ни отдали за то, что вытащит вас из этой колеи? Быть может, к вам это не относится, но тогда вы один из немногих счастливцев. Люди, чтобы выбраться из этой колеи, развязывали самые кровавые в истории войны и революции. Целые династии стирались в пыль во всепоглощающих конвульсиях, порожденных отчаяньем. Работы становится меньше. Сохранение ее все больше и больше зависит от случая. Наконец, люди уже не выдерживают напряжения отсутствия уверенности в завтрашнем дне, и ответом становится необузданная кровавая революция. И что это дает? Ничего. Революция это такое действие, которое на место одной тирании приводит другую, в десять раз более жестокую. Смена правительств, даже без смены фирм, может существенно изменить основу уверенности.
Стремление к уверенности в завтрашнем дне это стремление к постоянству и миру. Работник этого заслуживает. Он создает товары. Он должен иметь необходимые средства для жизни. Вместо этого перед ним хаос.
Но где этот хаос? В семье работника? Некоторые считают так. В природе капитала? Некоторые считают так. Порождается ли этот хаос плохим правительством? Многие считают так. В самом работнике? Некоторым хотелось бы, чтобы он так думал.
Нет, его нет во всех этих вещах. Хаос неуверенности в завтрашнем дне происходит из хаоса данных о работе и о людях. Если у вас нет компаса, чтобы управлять жизнью, вы заблудитесь. С наступлением индустриального века так много новшеств вошло в жизнь, что становится необходимым лучше понимать саму жизнь.
Работа и уверенность в завтрашнем дне составные части жизни. Если жизнь непонятна, то не будут понятны и эти ее составные части. Если вся жизнь представляется хаосом, делом догадки и случая, то, конечно, и работа покажется чем-то хаотичным.
По сравнению со всем остальным, работа играет самую главную роль. Говорят, что мы проводим треть жизни в кровати, поэтому кровати важны. Но на работе мы проводим больше трети своей жизни, и если мы не работаем, то у нас нет кровати, так что, похоже, работа намного важнее. Если оценить различные стороны жизни любовь, спорт или развлечения то окажется, что больше внимания уделяется не этим сторонам, а РАБОТЕ. Нравится нам это или нет, но основную роль в нашей жизни играет работа. Если нам это не нравится, то нам не нравится жизнь.