Всего за 199 руб. Купить полную версию
"Крона, сколько раз я должен повторять тебе, чтобы ты не вмешивалась, когда я развлекаюсь?" В словах Тивада звучала ярость, раздражение с оттенком отцовского беспокойства, которое он с трудом скрывал. Старшая дочь Тивада, Крона, чей облик, обрамленный локонами длинных вьющихся светлых волос, в которых, казалось, была запечатлена золотая сущность самого солнца, стал достоянием баллад бардов и сказаний трубадуров. Лицо фарфорового совершенства, словно высеченное самими богами из тончайшего мрамора, отличалось гармоничным балансом между нежностью и свирепостью. Ее изумрудные глаза, глубокие, как лесные поляны былых времен, хранили нераскрытые тайны, а взгляд мог пронзить душу человека.
Ее доспехи, сделанные из шкуры страшного павшего дракона, свидетельствовали о ее неукротимом духе. Чешуя насыщенного малинового оттенка, казалось, загоралась, когда ее целовали солнечные лучи, и сверкала неземным свечением. Каждая чешуйка, кропотливо изготовленная мастерами-кузнецами в кузницах Южной Империи, была непробиваема, как крепостные стены. Доспехи струились с изяществом, которое не соответствовало их грозной силе, а их линии подчеркивали тонкость и изящество ее фигуры.
Она приблизилась, лунный свет ласкал тонкий изгиб ее лукавой ухмылки отражение ее непонятной натуры. Она отмахнулась от упреков отца, и в ее голосе прозвучали нотки игривого бунтарства.
"Прости меня, отец, но дядя прислал сообщение о прибытии, поэтому я и пришла", ответила Крона, в ее глазах горел восторг от собственной смелости. Тивад нахмурил брови, на его суровом лице отразилась смесь разочарования и беспокойства. Он слишком хорошо знал импульсивную натуру своей дочери, которая была зеркальным отражением его собственного пламенного духа. И все же, Крона, если ты еще раз вмешаешься в мои дела, это будет иметь последствия предупредил Тивад, в его голосе звучали и отцовский авторитет, и усталость вождя, несущего бремя командования. Крона кивнула, озорно сверкнув глазами в знак согласия с предостережением отца. Несмотря на свой пылкий характер, она понимала всю серьезность его приказа.
"Я знаю, знаю", ответила она, в ее голосе прозвучали нотки неохотного согласия. Тивад, не в силах подавить улыбку, протянул мозолистую руку и положил ее на плечо дочери. Его прикосновение было наполнено мощной смесью ласки и молчаливого понимания, что свидетельствовало о сложной связи между ними. "Тогда иди, Крона. Найди своего брата и приведи его в замок". приказал Тивад, его тон был пронизан и властностью, и теплом отцовской любви.
Торжественно кивнув, Крона повернулась и исчезла в объятиях теней, ее легкая фигура плавно слилась с непроглядной тьмой, окутавшей имперство. Тивад смотрел вслед уходящей дочери, испытывая сложную смесь гордости и беспокойства. Тяжесть их рода, их ответственность висели в воздухе, как надвигающаяся буря, когда они готовились встретиться с Гидеоном и неизвестными проблемами, которые ожидали их в задумчивом сердце их имперства.
Крона скакала по тренировочному полю, копыта ее коня ударяли по мокрой земле с ритмичной каденцией, вторящей меланхоличной мелодии дождя. Ливень, неумолимый и яростный, промочил ее до костей, одежда прилипла к телу, как вторая кожа. Не останавливаясь, она решительно погнала лошадь вперед, и под ними захрустела земля.
Наконец, она достигла освященной территории Храма Знаний, возвышающиеся шпили которого и древние камни служили свидетельством мудрости, хранящейся в нем. Спустившись с коня, Крона собрала волосы и поднялась по истертым ступеням, и каждый ее шаг гулко отдавался в коридорах. Когда она проходила по коридорам, стены которых украшали выцветшие картины Тивада и загадочные, давно забытые фигуры, присутствие Кроны, казалось, вдыхало жизнь в камни. Ее шаги были размеренны, а взгляд внимателен, когда она наблюдала за бормотанием ученых обитателей Храма. В самом сердце Храма, в покоях, где теплые лучи света смешивались с призрачными тенями, находился почтенный и мудрый жрец, известный как Серо. Он предстает в образе мудреца в красной мантии, украшенной медвежьими символами. Его лицо, вытравленное возрастом, отличалось длинным носом и ушами, царственными скулами и глубокими мудрыми глазами. Длинные, струящиеся белые волосы и величественная борода выдавали в нем вечную мудрость.
Серо восседал на обветренном каменном троне. Казалось, само время течет сквозь его древний облик, а глаза хранят тайны, пережившие бесчисленное множество жизней. Он казался живой реликвией, хранителем знаний и тайн, хранящихся в веках. Рядом с ним стоял мальчик по имени Карей, младший брат Кроны. Несмотря на свой юный возраст всего десять лет, Карей обладал несомненным интеллектом в своих ярких глазах, мерцавших, как двойные шары звездного света. Светлые волосы, уложенные в безупречную прическу, обрамляли лицо, поцелованное золотыми лучами солнца, неповторимый лик мальчика, предназначенного для величия. Он был одет в красную мантию, на спине которой красовался гордый красный медведь символ империи Дан. Ведь в северных землях не было принято носить эмблемы на воротниках.
Карей обратил внимание на шаги Кроны, которые мягкой каденцией стучали по каменному полу и гулко разносились по парадным залам, когда она приблизилась к почитаемой фигуре учителя Серо. Ее поза выражала глубокое уважение, голова была склонена в знак почтения к присутствию старейшины. В тишине зала атмосфера изменилась, когда Крона заговорила, в ее голосе ощутимо чувство срочности и обязательности, которое повисло в воздухе.
"Учитель Серо, начала Крона, ее слова прозвучали как решительный призыв, нарушивший поток поучений почтенного священника, отец просит присутствия мальчика. Серо отреагировал быстро, в его глазах мелькнуло удивление и нотка раздражения. Он был погружен в самый разгар важнейшего урока, и глубокая мудрость его учения лилась потоком, пока не была прервана вторжением Кроны. "Крона, начал Серо, его голос был размеренным и слегка укоризненным, мы находимся в самом разгаре важнейшего урока. Ты не вовремя". Крона, помня об авторитете отца, встретила взгляд Серо с непоколебимой решимостью. "Я понимаю, учитель, ответила она, но не от моей воли это зависит". Серо вздохнул, в его чертах отразилось неохотное согласие и глубокое уважение к приказам Тивада. "Ах, Тивад, пробормотал он, с губ его сорвался шепот покорности, хорошо, Карей. Мы продолжим наши занятия завтра". Юношеский голос Карея, полный любопытства и невинности, воспользовался этой паузой в уроке, чтобы задать вопрос, который все время крутился в его юном сознании. "Учитель Серо, спросил Карей, его голос был наполнен юношеским любопытством, правда ли, что дядя Зено встретил свою смерть как герой?"
Серо сделал паузу, его взгляд устремился в далекие отголоски прошлого, где сказания поколений сплели гобелен легенд и мифов. "Я не был непосредственным свидетелем тех событий, юный Карей, начал Серо, его голос был пронизан отголосками мудрости предков. "Но шепот предков моих предков рассказывает о доблестных деяниях Зено, о его непоколебимой храбрости перед лицом невзгод. Он сражался за свой народ, как герой, чье имя осталось неизвестным миру. Однако точные обстоятельства его последних минут остаются загадкой. Если ты хочешь узнать правду, дитя мое, спроси своего отца, ведь он присутствовал при той роковой битве". Карей нахмурил брови в раздумье: загадка подвига его дяди и вопросы, оставшиеся без ответа, бросали тень на его юношеский облик. Палата хранила в себе ауру глубокого знания, ее секреты и откровения были готовы определить судьбы тех, кто искал ее мудрости.