Всего за 179 руб. Купить полную версию
В её отсутствие нам с хозяйкой стало легче дышать.
Вы принимаете всех, кого рекомендует гильдия?
Нет, каноник. Обычно её высочество находит мне клиенток.
И они тоже проливают на вас свою добродетель? Оказывают посильную помощь сиротке?
Не выдержала. Нахмурилась и опустила голову, будто раздумывала, чтобы такое ответить. Как объяснить незваному гостю, что запретить делать подарки она не вправе, это оскорбление для дарителя.
Я всё понимаю, госпожа Виндикта. И мне это неинтересно.
Но вы спрашиваете, каноник.
В мастерской мне было не по себе. Будто за нами наблюдают сотни глаз, а я не в силах отстраниться и установить защитный барьер. Иллюзия от непрошенных визитёров, чтобы не задерживались.
Ваши чары, переданная красота, она навсегда?
Женщины будут стареть, и красота износится вместе с платьем, но так, да, навсегда, посмотрела в глаза и улыбнулась. Ей шла улыбка, делала беззащитной, хрупкой. Гордилась делом своих рук, имела право.
Я кружил по комнате, стараясь сосредоточиться на своём даре. Ничего, никакого потустороннего зла. И всё же здесь было что-то мелкое, но важное, что я упустил. Даже не очень мелкое, но важное.
Откройте стол, госпожа Виндикта!
Первое побуждение от Бога. Следуй ему и узришь истину.
Он открыт и пуст, каноник, вы сами только что убедились.
Рука в кармане, державшая аметист, налилась теплом, и между пальцами заструился горячий воздух. Теперь следовало идти на зов природной магии, он оказался сокрыт в столе.
Ведьма не делала попыток мне помешать, только вздыхала и фыркала, когда я вскрыл столешницу кинжалом. Лезвие прочнее обычной стали из-за святой воды, в которую был опущен кинжал в праздник Схождения Благодатного огня, быстро расправилось с хитроумным замком. Двойное дно, однако, оказалось пустым.
Но рука, давно отпустившая аметист, разболелась сильнее, будто я опустил её в кастрюлю с кипятком.
Сокрытие улик такой же грех, госпожа, как и ложь.
Промолчала. Неловкое движение плечом, и выдала себя!
Тайник в ножке стола приём, старый как мир, госпожа Виндикта.
Лезвие открыло тайную пружину, оголив пустоту, в которой находилась свёрнутая в трубочку и перевязанная ленточкой тетрадка. Тоненькая, истрёпанная.
Ведьма побледнела.
Я объясню, каноник.
Придётся, госпожа.
Вытащить тетрадь оказалось делом непростым. Я вспотел, но с торжествующим криком выдрал улику из узкого ложа.
И тут комната пошла кругом, заплясали перед глазами серые лилии на обоях, и я рухнул во тьму, всё ещё сжимая в руках добытый трофей.
Глава 3
Гестия
Правило из прошлой жизни если тебя настолько прижали, что дальше и отступать некуда, предложи врагу свою помощь. Может, останешься жива. Но это не точно.
Скорее всего, тебя попользуют и уничтожат, никому не хочется видеть живое доказательство собственной слабости. И всё же главное выжить сейчас, а потом может случиться многое.
Может, вам сбежать, госпожа моя?
Некуда бежать. От Святого ордена не спрячешься под чужим именем.
На окраине империи можно затеряться.
Голос Марты прозвучал как-то неуверенно, бедняга избегала смотреть в глаза, она и сама не верила тому, что говорила, но благодарность обязывала предложить помощь. Пусть и всего лишь в виде малозначащего совета.
Нет, Марта. Затеряться проще в большом городе, но и там от Ищеек не побегаешь.
Мы, госпожа, за вас показания дадим. И я, и Полиния, а уж Визарий и подавно.
Марта говорила шёпотом, боясь как бы инквизитор на диване в гостиной не пришёл в себя до срока. На мои крики прибежали слуги, и Вазарий перенёс служителя Святого ордена, как ребёнка, на руках в гостиную. Я смотрела на него с ужасом и вдруг перестала бояться. Не потому, что в таком состоянии он напоминал переволновавшегося юнца, внешность обманчива, я видела в его глазах готовность умертвить каждого, кто станет на путь Тьмы, а значит, и меня, но также заметила другое.
То, что давало слабую, но надежду. И то, что объясняло такой внезапный обморок человека, способного и глазом не моргнуть во время казни ведьмы.
Не трогай!
Я только хотела расстегнуть сюртук и смочить шею прохладной водой с уксусом.
У инквизитора железная хватка.
Пустите, каноник, вы сломаете мне руку.
А что бывает с теми, кто шарится по чужим карманам, госпожа? Раньше им отрубали кисть, я же могу только оставить на вашем запястье пару синяков. Не благодарите.
Он был прав, я хотела посмотреть, что же он держит в кармане, не зря же всё время опускал туда руку, но ни за что не собиралась в этом признаваться.
Не буду, ответила я, получив наконец свободу. Что с вами было? Вы больны?
Я отпустила слуг минутой ранее. Они любопытны, но не настолько, чтобы не знать, какова плата за подслушивание у дверей, когда за ними находится инквизитор. Как минимум обвинение в нарушении тайны допроса.
А ты не видишь?
Снова обнаглел и перешёл на «ты». На допросах принято обращаться с ведьмой как с провинившейся служанкой, для которой наказание в виде десятка два плетей всего лишь предупреждение.
Я не сильна в целебных травах или зельях.
Что-то потревожило мою магию, это дурной знак для этого дома.
Инквизитор сел на диване и опустил голову на колени. Встряхнул ей как дикий зверь, запустил пятерню, узкую, почти женскую, в таз с уксусной водой и полил себе на загривок.
Лучше. Где та тетрадь?
Взглянул на меня испытующе, будто ожидал, что я начну уверять, что никакой тетради не было, но я молча кивнула в сторону стола, на котором и оставила ту злополучную улику. Самую тонкую, самую первую, я вела её до того, как стала тем, кем являюсь.
Хорошо. Почему не спрятала, пока я был в отключке?
Подошёл к столу как ни в чём не бывало. Хотел убедить меня, что обморок лишь трюк? Не выйдет, господин Аларис.
Инквизиторы владеют техникой запечатления последних событий. До двух дней могут помнить во всех подробностях, даже ароматы и звуки. У меня немного книг, но все их я изучила.
Что ты там прячешь?
«А ты?» так и подмывало меня спросить каноника. В правом кармане. И в перстне на левой руке.
Я обнаружила это только сегодня, каноник. Вы можете не верить, но это правда. Одна из страниц вымарата.
Что на ней было?
Шелест быстро переворачиваемых страниц набатным колоколом бил в уши. От судьбы не спрячешься. В судьбу я верила, а раз верила, то и пытаться идти наперекор своему характеру не стоит. Я приобрела способность лгать, пусть это будет недолгой, но защитой.
Я веду учёт способностей, которые отобрала взамен дара красоты. На каждом развороте одна история. Здесь говорится о способности красиво говорить.
И почему же ты не забрала все эти дары себе?
Повернулся и посмотрел так, будто видел впервые. Или разглядел по-настоящему только теперь.
Когда присваиваешь чужое, надо отдать своё. Таковы правила моей магии, иногда я могу пить склянки со способностями без вреда для других качеств, они все мне очень дороги, но чаще нет. Нельзя сказать заранее, как выйдет.
Сегодня странный день. Когда я присвоила способность госпожи Лонгрен лгать так, чтобы все вокруг считали мои слова честным порывом души, даже не думала, что буду говорить правду инквизитору. Он мог убить меня, лишить всего, а я разоткровенничалась. Неужели стареть начала? Рановато для ведьмы и даже просто для столичной богатейки.
Я изымаю и это.
Ничего другого я не ждала.
И ты будешь рядом, когда понадобишься.
Разумеется, каноник, произнесла я, предчувствуя, что на меня пытаются надеть магические оковы. Хозяин их будет знать, где его заключённая, и та явится по первому зову. А вздумает сбежать, выйдешь за городские ворота, сгоришь в малиновом огне. Медленно, на потеху улюлюкающей толпе.
Сегодня вечером около семи я буду ждать тебя возле Следственного участка номер три. В центре на пересечении улиц Розмари и Слепого виконта стоит уродливое серое здание, похожее на казарму. Это тот самый Следственный участок номер три, куда вчера доставили жену казначея. Останки, разумеется.