Всего за 179 руб. Купить полную версию
Холёный, чисто выбритый подбородок, руки с тонкими пальцами, лишёнными перстней, одетый с элегантной простотой даже дома, он двигался с удивительной грацией, более подходящей женщине и говорил вкрадчиво, но твёрдо. В глаза смотрел прямо, отвечал на вопросы так, будто заранее был к ним готов.
Простите, каноник, у нас траур, я могу быть рассеянным. Когда тело моей несчастной супруги будет готово для похорон?
Он принял меня в кабинете, обитым красным бархатом, будто декорация в императорском театре. Здесь всё было слишком роскошно, чтобы спокойно работать.
Послезавтра.
Я понимаю. Что вы хотели спросить? Духовник всё уже пояснил. Мы жили хорошо, в ладу, что сейчас большая редкость.
Она любила вас.
Я её тоже. И уважал безмерно, хотя она, знаете, не из древнего рода. Жаль, детей у нас так и не было. Надеюсь, что это не моя вина.
Мы сидели напротив друг друга и вели беседу, и в каждом слове графа я слышал ложь. Настолько удобную, привычную, и всё же она не сидела на нём, как платье с чужого плеча. Мешала жить, сковывала по рукам и ногам, а истина прорывалась сквозь неё судорогами возле безвольного рта и морщинами на мясистой переносице.
Вот и сейчас он явно сказал больше, чем собирался. Вероятно, уже нашёл покойной замену, вот и спешил оформить дела, чтобы с полным правом по истечении траура заняться приготовлениями к свадьбе.
Ваша супруга интересовалась магией? Той, что не поощряет церковь. Я не обвиняю вас или кого-нибудь в этом доме, но это важно для поисков зла.
Понимаю.
Он слишком многое понимал, но ничего не хотел менять.
Юстана обожала шарлатанов. Я говорил с ней, родители ей писали, подруги предостерегали, но она была одержима, простите, каноник, это фигурально, идеей, что только в природной магии спасение женщины. Мол, Бог глух к мольбам женщин, он всегда на стороне мужчин, а природные силы помогают несчастным.
Развёл руками и снова нахмурился. В этот момент он не лгал, был скорее раздосадован. Раздражён на ту, кто бросала тень на его репутацию.
Ведьмы зло, каноник, я полностью убеждён, что им не место в столице. Пусть живут себе среди болот и трёх домов, ворожат под присмотром и не дурят честных граждан, но сами понимаете, ведьмы добрались до самых вершин. Даже её императорскому величеству, да продлит Бог её годы, застили глаза. Я понимаю, это, наверное, опасные речи, но вы меня поймёте.
С чего вы решили? спросил я резко.
Вы же тот самый инквизитор, который устранил ведьму в провинции Кориандр?
Навёл справки, я этого ожидал. Каждый сиятельный господин, прижатый мною к стенке, пытался ткнуть в меня лезвием своего высокомерия и мнимой осведомлённости. И я каждому отвечал одно и то же:
С чего вы взяли, что не такова была воля Святого ордена? Или воля Бога?
Обычно, это отрезвляло.
Не оспариваю, протянул граф. Так о чём вы хотели меня спросить?
Был ли у вашей жены близкий друг? Тот, кого она могла принять в ночной рубашке поздним вечером?
Любовник, хотите сказать? рассмеялся его сиятельство, в уголках его глаз появились глубокие морщины и тут же исчезли. Пудра с добавлением берилловой пыли скрывала возраст не только женщин. И стоила слишком дорого, чтобы её использовать дома по вечерам. То ли граф ждал женщину, то ли эта женщина уже жила в его доме. Сомневаюсь, Юстана была верной женой.
И тут же прибавил поморщившись.
Надеюсь на это, да помилует Бог её грешную душу.
Прикажите подать чай с имбирём, ваше сиятельство, внезапно произнёс я, и граф удивлённо поднял брови. Инквизитор пришёл вести допрос, но, глядя на богатое убранство дома, оробел и напросился на чаепитие. Анекдот для светских гостиных. На улице похолодало, ваше сиятельство. Я замёрз, а день предстоит долгий.
Разумеется, каноник. Всё, что у меня есть, с радостью предоставлю Святому ордену.
Позвонил в колокольчик, стоявший на столе, и передал дворецкому с лицом разбойника мою просьбу. Она вовсе не была случайной, и то, на что я рассчитывал, случилось.
Тем временем беседа приняла светский оттенок. Чтобы усыпить бдительность хозяина, я расспрашивал его о привычках супруги, даже делал пометки наточенным карандашом в блокноте, чего избегал в настоящем допросе. Любые пометки могут быть использованы против меня. Их могут напросто украсть.
А память у меня превосходная.
Ваше сиятельство, каноник, я принесла вам чай самолично. Добавила успокой-травы и немного кислицы для вкуса.
Дверь за моей спиной мягко отворилась, голос вошедшей я узнал сразу и еле сдержал улыбку. У ведьмы она вела себя тихо, а сейчас говорила бойко, хотя пыталась себя сдерживать, напяливая маску скорби, сквозь которую каждую минуту проступало ликование.
Спасибо, Джера.
Компаньонка покойной сменила серое платье, закрытое на все пуговицы, с белыми манжетами, едва отличающимися от тех, что носят экономки, на приличное чёрное. С пышной юбкой, кружевными оборками на грани приличия. Дорогой траурный наряд для бывшей компаньонки, которую теперь должен ждать комитет по попечению благородных дам. Без денег и милосердной родни.
Соболезную и вашей утрате. Госпожа была вашей дальней родственницей, произнёс я, принимая из её рук белую фарфоровую чашку с золотистой монограммой его сиятельства.
Благодарю, каноник.
Замешкалась и не стала говорить, какая это утрата, что госпожа её любила. И все прочие глупости, которые любят нести те, кто ни капли не скорбит.
Спасибо, Джера. Если у каноника нет к тебе вопросов, можешь идти.
Нет, ваше сиятельство. Мистрис Оливерс, уже помогла следствию.
Вспыхнула, что было едва заметно под смуглой кожей, и отвела глаза. Я обратился к ней так, как величают девушек незнатного рода. А она была из благородных, уверен, что попал в точку: госпожа Лонгрен не раз к ней так обращалась, чтобы унизить. Тот, кто вышел из провинции, люто ненавидят менее успешных соотечественников.
И граф Лонгрен не стремится её защитить, только с интересом на меня посматривает. Значит, Джера не его любовница.
Я проводил её взглядом, пока дверь не закрылась.
Что с нею теперь будет? Проявите милосердие?
Я понимаю, куда вы клоните, каноник. Знаю, что нравлюсь бедняжке, но увы, одной жены из провинции мне хватило. Простите за откровенность.
Понимаю, ваше сиятельство. Чай удивительно вкусный. Передайте мистрис Оливерс моё восхищение.
В этом доме пока мне больше делать нечего, я узнал то, что было нужно.
Выйдя из дома, посмотрел на карманные часы.
Время есть, поможешь мне с процедурой, Силеник. Сегодня вечером у меня особая встреча, надо подготовиться.
***
Господин Криан, в последнее время вы, того, чаще стали пить эту гадость, Силеник, даром что потомок оборотня, опасался и крови, и любых манипуляций, даже клизмы.
Я только посмеивался: большой, как гора, а в душе щенок, если дело не касалось настоящей опасности, которой можно наподдать кулачищами, размерами с городские булыжники в мостовой, и приложить ещё сверху по темечку, чтобы и дух вон.
Сам знаешь, не могу без этого.
Можете, господин, я-то понимаю, Силеник почесал пятернёй подбородок, приладил бороду так, чтобы не торчала во все стороны, и уж тогда принялся за подготовку.
Вымыл руки в тазу, с опаской косясь на новомодный латунный кран, из которого по мановению руки текла холодная, но чистая вода. Говорят, в богатых домах и горячая имеется, да стоят квартиры в них непомерно даже для меня. И это я ещё не про покупку, а съём на месяц.
Да и к лучшему, что горячей воды у меня нет. Котёл в подвале содержать надо уметь, в прошлом году по весне один взорвался, три квартиры погибло. Без страховочной магии тяжело, да не везде магия с прогрессом сочетается.
И дороже она, эта магия, чем котёл в подвале. Ещё дороже.