Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Драконы чуть ли не во всех книгах олицетворяли зло. Эврар уже знал, что в книге можно написать какую угодно ерунду, бумага вытерпит. Но и в очень хороших книгах, полных большой мудрости, драконы всегда олицетворяли зло. И даже в Библии, в Откровении Иоанна Богослова, дракон так же символизировал зло. Это уже не могло быть случайным. Это было явное Божие предостережение: держитесь от драконов подальше. Драконы любезны антихристу, и если вы любите Бога, вам не о чем с ними говорить.
Первая мысль по этому поводу, которая пришла Эврару в голову, была ещё совершенно детской: «Бывают драконы плохие, бывают хорошие». Вот только образ хорошего дракона из тех книг, которые читал Эврар, никак не прорисовывался. А в башне явно было собрано всё, что люди когда-либо написали о драконах. Здесь он нашёл и серьёзные научные исследования, хотя часть из них была совершенно антинаучными, но даже эти творения псевдоучёных содержали крупицы информации, заслуживающей внимания. Здесь были и художественные книги, часть из которых строилась на заурядных выдумках, но в некоторых романах работы мысли было больше, чем в иных «исследованиях». Здесь были сборники легенд, мифов, сказок. Они представляли наибольший интерес, потому что содержали информацию о реальных контактах драконов и людей, хотя порою в сильно искажённом виде, но Эврар постепенно учился фильтровать информацию. Так вот ни в одной из очень разных книг Эврару ни разу не встретился «хороший дракон».
Все драконы были или тупыми и злобными чудовищами, помешанными на сокровищах и убивающими всех подряд, или велеречивыми изощрёнными демагогами, которые обводят простачков вокруг пальца, склоняя ко злу, или великими магами, а магия опять же зло.
Почему же Эврара так тянуло к драконам? Его-то они как и когда смогли очаровать, если ни с одним живым драконом он никогда не встречался? Почему картина с драконом так завораживала его, как будто на ней он видел счастье всей своей жизни? Почему ему было больно смотреть на иконы Георгия Победоносца, словно святой Георгий пронзал копьём не дракона, а его сердце, хотя он понимал, что святой Георгий совершил великий подвиг, и сам Эврар мог бы сказать тому пронзённому дракону: «Не фиг людей жрать». Почему узнав о драконах так много плохого и ничего хорошего, он по-прежнему тянулся к ним, как к существам для себя очень важным? Неужели потому, что в его, Эврара, сердце живёт тяга ко злу?
Все книги, которые читал Эврар, были написаны во внешнем мире, так что из них он узнал не только о драконах, но и о самом внешнем мире. Его шокировало то, сколько там зла, как часто люди ненавидят людей, как они склонны друг друга обижать. Во внешнем мире существовало даже такое зло, какого и представить себе было невозможно в царстве пресвитера безбожие. И зло безбожия там, судя по всему, всё разрасталось и ширилось.
И вот Эврар добрался до книг, в которых драконы не только оправдывались, но и изображались существами во всех отношениях прекрасными. Но эти книги были написаны безбожниками. Яд безбожия буквально сочился с каждой страницы книг, прославлявших драконов. Эврар пришёл в ужас. Но не от этих книг, они не составляли проблемы, их можно было просто не читать. Он пришёл в ужас от самого себя, от того, в каком состоянии находилась его душа, если он столь явно и очевидно оказался в одной компании с безбожниками.
И он побежал в храм. В буквальном смысле побежал. Но не в тот приходской храм, куда обычно ходил. Он почему-то был уверен, что ему надо на апостольскую гору. Время паломничества давно прошло, проход к горе был скрыт под водой. Он бросился в воду, переплыл канал и устремился вверх по лестнице.
Должно быть, это было удивительное зрелище: в храм буквально ворвался запыхавшийся мальчишка в насквозь промокшей одежде. Его встретил седобородый священник с добрыми и немного ироничными глазами.
На исповедь? тихо спросил священник.
Да, хрипящим голосом ответил Эврар.
Он рассказал священнику о своём увлечении драконами и о своём опасении, что душа его склонна ко злу, а то и уже находится во власти зла. Не упомянул, впрочем, о башне, решив, что её чудесное появление в лесу не относится к состоянию его души. Священник выслушал его, не перебивая, а потом спокойно спросил:
Там, где ты читаешь книги о драконах, висит икона?
Нет.
Так повесь. Сама по себе икона тебя, конечно, не защитит, но она будет напоминать тебе о том, что необходимо молиться. Молись перед чтением этих книг, молись во время чтения. Проси Господа просветить твой разум. Господь тебя не оставит. Может быть, ты почувствуешь отвращение к драконам. А, может быть, и нет. Откровенно говоря, я не знаю, что означает твоё увлечение драконами. С таким ко мне ещё не прибегали. Ко мне вообще не прибегали. Особенно в таком виде, священник, улыбнувшись, кивнул на сырую одежду Эврара. Но если ты столь стремительно побежал в храм, а не в обратном направлении, так думаю, что с твоей душой всё не так уж плохо. Твоё отношение к драконам очень похоже на любовь, а любовь всегда права, даже если направлена на недостойный объект. Но не поручусь, что это настоящая христианская любовь. Твоя обеспокоенность, возможно, вполне оправдана. Ты плаваешь в опасных водах. Не имею ввиду наш канал, священник опять улыбнулся, очень тихо и немного грустно. Постарайся почаще бывать в храме, почаще исповедоваться и причащаться. Если ты будешь с Богом если ты на самом деле будешь с Богом, священник сделал неожиданно жесткий акцент на словах «на самом деле», Господь тебя вразумит, подаст тебе знак, и ты поймёшь про драконов то, что тебе необходимо понять.
Эврар покинул апостольскую гору успокоенный и умиротворённый. Он удивлялся, почему раньше не обращал внимания на то, что в башне нет иконы. И кто же подсунул ему эту башню? Не сама же она из-под земли выросла. Может быть, это проделки дьявола, который решил использовать его детское увлечение для того, чтобы погубить его душу? Он твёрдо решил повесить в башне икону и почаще там молиться, а книги о драконах он уже все прочитал и в ближайшее время не собирался к ним обращаться.
Эврар побродил по лавкам изографов, но почему-то ни одна икона не легла ему на душу, а он хотел приобрести именно такую икону, перед которой ему хотелось бы молиться. Накоторой он увидел бы Господа, а не чьи-то чужие о нём представления. Решив подождать с иконой, он пошёл в башню, и не сильно даже удивился, когда увидел, что на восточной стене висят сразу три иконы Господа, Богородицы и Георгия Победоносца. Лик Господа был удивительным, он казался не просто живым, но совершенным. Взгляд Богородицы, казалось, проникал в душу, её великая скорбь и великая любовь заставляли трепетать. Георгий Победоносец выглядел не просто суровым воином, в его взгляде словно читалось сожаление о том, что приходится убивать дракона. А глаза дракона были пусты. Они не просто ничего не выражали, напротив, очень красноречиво выражали пустоту.
Эврар долго молился перед чудесными иконами, он не знал, сколько времени прошло, да ведь здесь и не было времени. Потом он решил осмотреться в башне, чтобы увидеть её новыми глазами. Книги про драконов теперь составляли только одну полку из шести. Эврар пробежал глазами по корешкам и убедился, что это именно те книги, которые он считал наиболее ценными, которые когда-нибудь, может быть, взялся бы перечитать. Остальные полки были наполнены книгами по христианству. Эврар улыбнулся уже без грусти, счастливой улыбкой, теперь он знал, чем в ближайшее время займётся.
Он снял со стены меч, который и раньше иногда брал в руки, с удовольствием делая несколько взмахов. Только сейчас он обратил внимание на то, что меч вырос вместе с ним. Ему было 10 лет, когда он впервые переступил порог башни, сейчас ему уже исполнилось 13. Тогда это был в общем-то детский меч, но Эврар сильно вырос, и меч вновь был ему по руке и по росту. И тут он вдруг заметил картину с серебристым драконом, ставшую для него такой привычной и любимой. Оказывается, картина не исчезла, но теперь она висела на западной стене, хотя и совершенно не изменилась. И взгляд дракона на этой картине вовсе не был пустым. Он был очень глубоким, мудрым. Суровым и добрым одновременно. Взгляд воина-философа. Скорее даже воина-богослова. Если такие бывают. Во всяком случае дракон выглядел Божьим. Точнее Эврар пока не мог сказать.