Анастасия Соболевская - Ложный король стр 19.

 Если согласишься, вас свяжут узы настолько крепкие, что разорвать их не сможет даже смерть. Все его мысли будут о тебе. Все его чувства будут подвластны тебе. Его любовь к тебе будет для него благословением и мукой. Наслаждением и болью. Проклятьем. И он не найдёт себе покоя, покуда вы будете в разлуке. Случись так  он украдёт, убьёт, но найдёт путь к тебе. Ты хочешь этого?

Я согласилась.

Тогда ведьма улыбнулась и достала из рукава три длинных чёрных волоса. Это были волосы моего Влахоса. Должно быть, она подняла их с пола, что был ему ложем с той шлюхой, когда они ушли. Эйона сказала мне протянуть руку и дала мне неглубокую чашу, приказав мне набрать воды из фонтана. Я набрала. Она положила волосы в чашу и что-то тихо зашептала. Помню, как чаша нагревалась, пока не стала горячей, будто её поставили на угли. Мне стало больно.

 Не опрокинь,  сказала ведьма.  Ради желанного нужно идти до конца.

И я не опрокинула чашу, хотя мне и было безумно больно. Видите шрам от ожога на моих ладонях?

Гастер пригляделся. Левая ладонь Меланты была немного неровной, как действительно от ожога, а ещё под кожей он заметил странный знак

 Его я получила в ту самую ночь. Потом я увидела кровь. Ведьма достала откуда-то голубя и полоснула его ножом по горлу. Она призвала меня:

 Стой.

И я стояла, наблюдая, как корчится от боли вспоротая птица. Ведьма сдавила рану и выжала кровь в мою чашку. Кровь смешалась с водой и вдруг вспыхнула. Сначала алым, потом синим пламенем, потом пламя потухло, а жидкость в чаше загустела.

 Теперь пей,  сказала ведьма, и я выпила. Было горько, хотелось выплюнуть каждый глоток и стошнить, но я удержалась. Когда я выпила последнюю каплю, всё вдруг исчезло. В воздухе, словно сквозь редеющий туман, проступал только жемчужный полумесяц за узловатыми ветвями, а на фоне него в небе бесшумно висела тёмная фигура с множеством рук и глазами, сверкающими, как две кровавые звезды.

 Отныне и вовек,  услышала я тихий, как шёпот ветра, голос,  венчаю вас.

И я лишилась чувств. А утром ведьма из Карарты как сквозь землю провалилась Влахос весь день был бледен и будто отстранён ото всех, не вышел ни на завтрак, ни на обед, не вышел и к ужину. Придворный лекарь сказал, что принц приболел, и прописал ему постельный режим. Таким я его и видела в последний раз прежде, чем мы с семьёй покинули Ровенну,  больным и растерянным. Прошло два года, Влахос так и не явился в Ду Шан просить моей руки, и я прокляла ту ведьму, что не сдержала обещания. Но в ночь на Ллерион, когда я спустилась к заливу загадать желание на падающие звёзды, я увидела его. Мой Влахос шёл ко мне пешком, опираясь на посох, как бродяга, как безымянный следопыт, ловец лесных животных. Десятки лиг, пешком. Увидя меня, он заплакал и без сил упал на колени  измождённый, серый, как от хвори. Оказалось, все эти годы вдали от меня, как и обещала ведьма, он не мог найти себе места в Ровенне, его сердце рвалось за мной, но разум перечил, говоря, что мы не пара. Он метался, почти не спал, морил себя голодом и жил в аду, пока однажды, наконец, поддавшись странному наитию, не сбежал из замка и не отправился ко мне, влекомый тихим зовом, который направлял его сюда, показывая путь. Потом он увёз меня в Ровенну, и с тех пор мы больше не расставались вплоть до прихода Теабрана. Не могу сказать, что наша с ним жизнь была той, что описывают в сказках: безоблачной и тихой, полной любви. Влахос вспыльчив и порою даже жесток. Он никогда не вёл себя как примерный и заботливый муж, но мы были вместе и были по-своему счастливы. А однажды он признался, что только со мной его более не рвёт на части тот зуд где-то глубоко в груди, который мучил его каждый раз, когда мы находились в разлуке. Уезжая от меня, он не может спать, не может есть, ему плохо, и сердце рвётся обратно. Он назвал это чувство любовью, и это она. Я это знаю.

Гастер долго молчал, о чём-то глубоко задумавшись, о чём-то гнетущем и неприятном.

 Так вы, выходит, приворожили его, власта? Грех ведь.

 И что?

«Действительно»,  подумал воевода.

 У нас вон тоже на островах девки на женихов ритуалы всякие приворотные проводили, привязывали их к себе всякими штучками, ворожили, а как они к ним присыхали так, что не отдерёшь, и заливать свою любовь к женушкам горькой начинали, так гнали их от себя вилами, да не гнались они. Так и тянули с ними лямку, тыщу раз пожалев о магии.

Меланта оскорбилась неуместному сравнению.

 Глупые привороты деревенских баб тут ни при чём. Нас с Влахосом руками эллари обвенчала Чарна.

 А архонт? Архонт-то закрепил ваш союз потом  ну, чтобы по закону?

 В этом уже не было нужды.

 О! То есть по законам Гирифора и Ангенора вы не состоите в браке, получается?

 В Ровенне он был признан, у моих родителей выбора не было, раз дело касалось наследника долины, а что до Ангенора  нас не интересует, что думают чужаки.

 Выходит, ведьма из Карарты была единственным свидетелем вашего, так сказать э союза?

 Да.

 А что та фрейлина? Где она сейчас?

 Насколько мне известно, когда она узнала, что Влахос женился, она сунула руку в гнездо гадюк, а тело потом сбросили с обрыва.

Гастер откинулся в кресле, молча жуя губу.

 Я вижу, вы разочарованы.

 Нет, я скорее озадачен. Ведьмы, Чарна, привороты Вот уж кого бы не заподозрил во всяком таком, так это вас.

 Это была наша с ним судьба.

 А если бы вы сказали Чарне «нет»?

 Но я сказала «да».

 Фу, нечисть!  содрогнулся Гастер.  Фу, эти ваши колдунства.

Продолжали есть молча под громкое сопение Веснушки, отскабливающего ногтем рукав от грязи.

 Да, всё хотел спросить, Меланта,  Гастер снова поймал себя на том, что рассматривает лицо сидящей напротив него женщины.  Почему вы никогда не называете своего мужа по имени? Только и слышу «влахос, влахос». Разве это имя?

 Нет, не имя,  согласилась Меланта.  Как и Веснушка.

 Ну, вот и я о том же. Только всем в Ровенне известно, что моего дурашку Ари зовут, а у вас даже на портрете в тронном зале внизу на табличке гравировка «Влахос и власта Гирифора», а это всё равно что написать «Король и королева». Где имена?

 Влахос и власта  не король и королева,  розовые губки снова растянулись в приятной улыбке.  Скорее князь и княгиня, но по статусу мы ровня королям, здесь вы правы.

 Ну, а звать-то вас всё ж таки как?

 Мы зовём друг друга по именам только в отсутствие посторонних,  власта развеяла надежды любопытного.  Мы в Гирифоре верим: кому принадлежит имя твоей души, тому принадлежит и твоя душа.

 Но нам-то вы своё имя сказали.

 Мне было сложно ответить отказом, когда Мехедар прижал меч к моему горлу.

 Стало быть, лично мне принадлежит и ваша душа, и души ваших служанок?

 Отнюдь,  кротко возразила власта.  Меланта  моё первое имя, как имена Иолли, Симзы и Мейры. Вторые имена, имена наших душ, мы оставили себе и нашим мужьям.

 О как. А вы хитры,  усмехнулся Гастер, осушив свой кубок залпом и занюхав его рукавом.  А как вообще? Скучаете по мужу?

Власта будто побледнела.

 Мы не виделись пять лет. Конечно же, скучаю.

Веснушка мечтательно вздохнул, заёрзав на сундуке.

Золотисто-зелёные глаза власты заблестели.

 С ним всё хорошо?

 Сегодня утром я получил письмо от его величества. Ваш муж жив и по- прежнему хочет видеть вас.

Меланта сделала два больших глотка вина.

 Понимаю. Это волнительно.

 Он приедет? Приедет сюда?  женщина с надеждой посмотрела на смотрителя.

 К сожалению, король не дал мне знать.

 Значит, нет.

Смотритель заметил, как дрожит её рука, которой она убрала за ухо прядь волос.

 Король написал, что ваш муж с нетерпением ждёт вашей встречи, и ещё разрешает вам написать ему пару строк. Приятно, наверное, когда вас так любят, да? Вы же помните, на что он пошёл ради вас?

 Едва ли его поступок был сложным испытанием для его совести, вы же знаете,  тонкие пальцы сжали салфетку.  Не стоит его жалеть.